Не отпускать его руки

2.08.17; день. "Дорогой Дневник. Сегодня я уезжаю. Ты, ты представляешь? Вот и всё. Я ждал этого месяца, этой недели, этого дня всё лето. И вот этот миг скоро наступит. Я не могу сдержать улыбки и громкого смеха, эмоций, которые прут через край, растягивая мой рот до ушей. Радуйся вместе со мной, ведь ты тоже едешь. Я ни за что не оставлю тебя дома. Ты увидишь всё это впервые также, как и я. Только представь эту картину: бесконечная синяя лужа, уходящая далеко-далеко в горизонт; яркое солнце, пронзающее тебя своими тёплыми лучами насквозь; этот купол, небесный купол над головой; влажный солёный воздух, пропитывающий всё в радиусе многих километров... Я не могу дождаться! Самое чудесное в поездке - это её предвкушение. Именно поэтому я не могу уснуть уже вторую ночь. Не могу и всё. Эти переживания и мысли о том, что случится очень скоро не дают мне покоя. Мне снятся сны, в которых я уже давно рыскаю по дну моря, в ластах и маске, в поисках золотых украшений или чего-то красивого, что приедет ко мне домой и будет наблюдать за мной с полочки, напоминая всё то прекрасное, что связано с этой вещью. Уже день. Этой ночью я окажусь в поезде. Конечно, я не буду спать. Я буду смотреть в окно. Всю поездку туда и обратно тоже. Я не был нигде, кроме своего родного города и Москвы. Для меня это знаменательное событие. Впервые за 17 лет я увижу море! Это прекрасное чувство. Я не устал. Я не хочу спать. Примерно в 3 часа ночи я должен буду, весь в напряжении, ожидать на вокзале свой 21 вагон. Ох уж этот адреналин. Я его чувствую уже сейчас. Мне кажется, я закричу." Арсений отложил свой любимый кожаный дневник, расположился поудобнее, вытянул ноги, заправил руки за голову и устремил свой взгляд на безоблачное небо. Он сидел в теньке на больших качелях, которые покачивались от прохладного летнего ветерка в жаркий день. Но в зрачки ему метил солнечный луч, проскальзывающий сквозь щель в деревянном заборе. Парень прикрыл глаза, так стало гораздо комфортней. Было так тихо и прекрасно этим днём. Слышались только крики детей издалека, посвистывал ветер в ушах, шуршали и развивались как флаги бабушкины белые простыни, висевшие на натянутой вдоль низеньких кустиков проволоке... Бабушка затеяла стирку, а родители собирали незначительные остатки вещей, которые ещё не успели уложить в сумки. В основном это были еда, лекарства и много, много воды. Но как же это всё было неважно. Арсений утопал в грёзах. Представление себя лежащего на берегу вызывало мурашки по коже. Да, это просто море, самое обыкновенное, но сама мысль о том, что это первая поездка, начисто истребляла все думы о плохом и ужасном. Мужской сиплый голос разрезал тишину, как наждачка. Арс резко открыл глаза. Это был его старший брат Максим. Он сказал:"Мать посоветовала тебе ещё раз проверить, всё ли ты сложил в рюкзак". Арсений знал, что не осталось ничего, о чём он мог забыть. Если только дневник, ибо свои манатки парень утрамбовал ещё неделю назад. Их семья Вербеницких решила на время поездки полностью отказаться от телефонов и гаджетов. Арсению нравилась эта идея, но вот от своей любимой музыки он отказаться не смог. 2.08.17; вечер. "Дорогой Дневник. Пожалуй, нет такого слова, которое описало бы моё состояние. Неужели через час мы погрузим свои тела и чемоданы в такси и уедем отсюда? Уже почти стемнело, так что всё это по-настоящему близко! У меня ноги подкашиваются, кажется. Как это описать? Будто бы я что-то принял. Но ведь нет, это только радость. Держите меня семеро!" Уже наступила ночь. Кто-то спит, а кто-то по-настоящему ликует в душе, припадочно обнимает дневник и прощается со стенами этого дома, будто это путешествие будет длиться год, а не две недели. Они уже едут. Всего 1 час и их машина подъедет к вокзалу. Арсений специально сел возле окна, чтобы насладиться природой своего города напоследок. Скорее всего, он не будет скучать. Они ехали по длинному шоссе. Свет сотни фонарей поочерёдно мелькал на лице Арсения; его глаза то тускнели, то снова переливались светло-изумрудным блеском, а волосы сияли медным пламенем; на белой коже играли веснушки. Они были и на щеках, и на носу, и даже на шее. От нависшей пустоты гудело в ушах, ведь машина передвигалась чуть слышно. Была идиллия. В этот миг хотелось именно этого несмотря на то, что впереди ещё много тихих и спокойных ночей.