Two hearts in love

— Хен, подожди, не надо… — Чонгук умолял прекратить эти пытки. — Терпи, сам же напросился! — недовольно пробормотал Тэхен, продолжая мучить младшего. — Я не могу больше, мне больно… — Гук старался всеми способами скинуть с себя руки Кима, а потом и его самого. — Ну уж нет… — Тэ стал ещё сильнее щекотать Чона. По всей гостиной пронеслась новая порция хохота, вперемешку с хрипом. У Чонгука уже начал пропадать голос от крика. Он пытался оттолкнуть надоедливого хена, но тот, в свою очередь, не собирался сдаваться просто так. А все потому, что мелкий спёр его пончики. Которые он, вообще-то, купил для себя, а не для прожорливых кроликов. Чонгук в последнее время совсем оборзел. Постоянно пытается что-то стырить у Тэхена. Все давно уже свыклись с тем, что Чону, как самому младшему участнику группы, прощается все. И первое время списывали все на детские гормоны, хочется ребенку внимания к себе, вот и все. Он же не стал бы делать этого всего со зла или специально, да? Поэтому золотому макнэ сходило всё с рук. Но почему больше всего из-за этого страдал Ким? Если у всех остальных младший мог стырить шоколадку там, наушники или прочую маловажную фигню, то у Тэ он тырил абсолютно все. Начиная от одежды, ну, и, заканчивая едой. Ким тоже сначала прощал ему все, но сейчас этому мелкому наглецу, на секундочку, уже двадцать один год. И так бессовестно пользоваться своим статусом очень некрасиво. Поэтому Тэхен, не жалея сил, мстит Гуку. Ни для кого далеко не секрет, что Чонгук до смерти боится щекотки. Так что да… Это самая лучшая месть, которую только можно придумать.       К счастью Чонгука, хен устает. И обессиленно падает на младшего, который уже чуть ли не плачет. Но скорее от смеха, чем от боли. Все-таки Тэхен гонялся за Чоном по всему дому, пока тот не сдался. И Ким сразу же бросил того на диван в гостиной, начав щекотать. У обоих сил не было даже встать. Сегодня был драгоценный выходной. Первый за три месяца работы. Ребята так устали от бесконечных туров и концертов, что их решили пожалеть и дать им три дня на отдых, чему те не могли нарадоваться. Все дружненько собрали чемоданы, ещё за день до этого дня, и поразъезжались к своим родным и близким. Чонгук тоже сначала хотел поехать к своим родным, но когда узнал о том, что Тэхен остаётся, решил поступить так же и составить компанию хену. Не оставлять же его одного. Хотя причина кроется не только в этом. А в том, что Чонгук, наконец, решился серьезно поговорить с Тэхеном…

***

      Дело в том, что он чувствовал какую-то нездоровую привязанность к нему. Раньше, когда он только попал в группу, он сторонился Тэхена больше всех остальных. Так как тот был очень странным. Постоянно напрашивался на объятья, мог ущипнуть за попу. Гук тогда вообще считал его извращенцем, даже побаивался немного, но потом привык к этому. Стал даже отвечать на ласки. И сам не заметил, как начал присматриваться к хену. Как к мужчине, который возбуждает его, которого он считает красивым, которого он точно хочет поцеловать и не только. Когда Чонгук сблизился с этим странным-иногда-надоедливым хеном, он был удивлен. Ведь тот оказался совсем иным. Казалось, что у того раздвоение личности. Он может быть весёлым и милым ребенком, но попробуй задеть его за живое и он превращается в страшного монстра, который не щадит никого. Также, хен оказался очень серьезным и умным. Когда надо, он выражался похлеще Намджуна, у которого айкью за сто пятьдесят перевалило. И эта его новая потаённая часть характера ещё больше заводила Чонгука и разжигала интерес. Поэтому он часто старался разозлить хена, проверить, так сказать, его нервишки. А ещё злился жутко, когда тот обнимал Чимина или пытался полапать Хосока. Очень злился. Мог закрыться в своей комнате, в тайне от всех, и проплакать всю ночь. Да, даже до такого идиотизма доходило. Конечно, со временем, он поостыл. И перестал воспринимать Тэхена, как свою собственность. Он ведь ей не является.        Чонгук, действительно, долго не мог решиться на этот разговор. Чего уж таить, раз с дебюта никто даже и не догадывался о влюбленности младшего. И в том, что он решился серьезно поговорить с хеном и признаться тому в своих чувствах, на самом деле, был замешан еще один человек. А точнее один очень догадливый хен, который объяснил ему, что лучше сказать об этом, чем жить и страдать уже который год. Конечно, это верно. Но как на это отреагирует сам Тэ~Тэ? А мало ли, тот отвернется от мелкого?! Скажет, что тот противен ему. Или ещё хуже, отчитает и проведет лекцию в стиле Намджуна. Уж лучше пусть отвернется, чем будет поучать и смотреть на него, как на ребенка, который ничего не знает и провинился перед своим родителем. Чон ведь знает, все прекрасно знает. Но не может с этим ничего поделать. Вот так получилось. Влюбился. Что сказать… Мать с отцом, наверное, в восторге не будут, если узнают, что их сын гей. И, может, вовсе перестанут общаться с ним. Но ничего же не поделаешь, если любишь. Как говорится, сердцу не прикажешь. Да и как гей, если честно, Чонгук себя не особо позиционирует. Ему нравится только Тэхен и влечения к другим парням у него не наблюдалось, как вроде. Он-то думал, что он по девочкам, до появления этого невыносимо-прекрасного хена, который идеален, блин, во всем. Даже были случаи, когда Гук специально искал недостатки старшего, но увы, безрезультатно.

***

       Лучшего дня для признания и не найти. Никого нет, а значит помешать никто не сможет. Да и вообще, желательно, обойтись без лишних лиц. Стыдно ведь. Тем более, Чонгук боится, что Ким расскажет всем. И многие из группы могут отреагировать на это, так скажем, не положительно, чего вон стоит одна реакция Намджуна. Даже представить страшно. Нет, Ким не был гомофобом, но даже он, в особо незапланированных ситуациях, мог выразиться так, что весь стафф будет стоять на ушах.        Чон совсем не так хотел начать разговор. Да и вообще, откуда он мог знать, что эти пончики Тэхена. На них написано что ли было?! Но теперь, когда они измотанные и Тэхен лежит на Чонгуке, обхватывая того всеми конечностями, он может детально разглядеть его лицо, его закрытые глаза и слегка подрагивающие ресницы, его красивый аккуратный нос с родинкой сбоку, его ярко-выраженные скулы, его манящие губы. И эта его привычка обнимать — что движется и что нет. Боже мой, младший сходит с ума из-за этой привычки. Видимо, Чон хорошо так погонял по всему дому Кима. Хотя, вроде как, догоняли его самого. Но Тэхену не обязательно знать, что тот специально сдался. Но, если бы Чонгук знал, какая месть его ожидает, то побегал бы ещё. Гук невольно заглядывается на старшего и уже тянет руку, чтобы зарыться в его шелковистых волосах, но вовремя вспоминает и дает себе мысленно подзатыльника, сейчас не самое подходящее время для нежностей. Раньше было больше уверенности пойти на такой серьезный шаг. А сейчас все слова застряли в горле. Чонгук даже и не знает, с чего начать. — Хе-е-е-н, спишь? — тянет Чонгук и смотрит на старшего, ожидая его реакции. Тэхен сонно мотает головой и обхватывает младшего с новой силой. А Чон чуть не давится. — Тэхен, ты сейчас меня задушишь, — Ким недовольно мычит, но хватку ослабляет. — Хён, я хочу с тобой серьезно поговорить, — опять мычание в ответ. — Ким Тэхен, ты слышишь меня вообще? — повышает голос Чонгук. Он вообще-то серьезно поговорить хочет, даже вроде с мыслями собрался, а тот все мычит. Как ребенок, блин. — Да, слышу-слышу, Гук-и, — отрывается, наконец, от младшего Тэхен, встаёт и садится рядом, сонно зевая. — Не выспался? — поинтересовался Гук, стараясь максимально оттянуть момент разговора. Несмотря на то, что сам, секундами ранее, пытался, наоборот, побыстрее начать разговор. — Ты хотел о чем-то поговорить? — Тэ заинтересованно вслушивается, ожидая когда же мелкий начнет. — Я… эмм… я уже передумал, — Чонгук понимает, что заливается румянцем и сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Потому что Ким-идеальный-Тэхен смотрит на него, словно хочет сожрать его, вместо тех пончиков.       Ну, не может он просто взять и сказать хену о том, что по уши влюблен в него. Ему страшно, очень страшно. — Ну, Гук-и, раз уж разбудил меня, так говори уже, — Тэхен говорит это, мило хмурясь. А Чонгук с каждой секундой начинает все сильнее сжиматься и нервничать. Тэ понимает это и решает поддержать младшего. Ким прижимает его к себе и снова обхватывает всеми конечностями. Получилось так, что теперь Чонгук сидит у старшего на коленях, прижимаясь к нему спиной. — А если так? Будешь теперь говорить?!        Чон мило улыбнулся на детские угрозы со стороны старшего и постарался сформулировать свои мысли, которые постоянно метались и перемешивались в голове, ещё сильнее путая парня. — Хён, скажи, а ты влюблен? — спросил Чонгук у Тэхена. Он решил зайти издалека и прощупать почву, так скажем. — Нуу, допустим, влюблен, — ответил Ким, загадочно улыбаясь, своей квадратной улыбкой. — Я-ясно, — Чонгук попытался вырваться из кольца рук Тэхена, но ему никак не удалось этого сделать. Хотя он думал, что он посильнее будет. Слезы начинают скапливаться в краешках глаз, и Чон понимает, что если он не сбежит, то позорно расплачется перед хеном. А чего он ожидал? Что Ким скажет: "Нет, конечно", — и вдруг признается тому в любви, как в какой-то дешёвой дораме. Но почему его так задели слова Тэ, он ведь знал с самого начала, что тот не маленький мальчик. Ему уже двадцать три года. Так что Чонгук явно тупанул, раз решил задать такой вопрос. Естественно, он влюблен и у него, наверное, уже кто-то есть. — Чонгук, перестань вырываться. О чем ты хотел поговорить? Неужели ты меня разбудил, чтобы задать этот вопрос?! — насмешливо проговорил Тэ, буравя взглядом спину Гука. Но, не получая в ответ никакой реакции, Тэхен не выдерживает. — Скажи мне, что хотел. Чего ты так боишься? — недоумевает хен. Чего такого боится сказать ему сам, Чон Чонгук — нагибатор и само бесстрашие. — Хён… я, извини, ты… наверное, возненавидишь меня, н-но ты мне… нравишься-я, — у Гука сильно дрожит голос, а под конец Чонгук вообще срывается и начинает плакать. Мысль о том, что он все испортил и Тэхен и вправду будет его ненавидеть, очень сильно пугает младшего. Он не хочет терять Тэ~Тэ. Зачем он вообще на все это решился? Знал же, что хорошего из этого, точно, ничего не выйдет. Что же теперь будет делать Тэхен? Отвернется от него?        Но то, что делает Тэхен, совсем противоречит ожиданиям Чонгука. Он переворачивает младшего к себе лицом и целует. Сначала совсем невесомо, дотрагивается до губ, будто спрашивая разрешения. Но, не видя никакого сопротивления, углубляет поцелуй и прижимает, ничего не понимающего, Гука к себе. — Хён-н, з-зачем ты это сделал? — у младшего трясется нижняя губа, а сам он ещё находится в прострации, не до конца понимая, что сейчас произошло. — Малыш, какой ты глупый. Неужели ты думаешь, что я мог влюбиться в кого-то кроме тебя?! Я же постоянно с тобой… — спрашивает Тэхен, картинно надувая губы. Чонгук давит смешок от этого действия старшего. А сам все ещё не верит в происходящее. Да, и вправду, как в какой-то дешёвой дораме. — В смысле, ты меня любишь что ли, хен?! — когда до Чонгука доходят слова старшего, так он вообще выпадает из реальности. — Пхах, доброе утро, Чон Чонгук. Прием, земля вызывает вас, — Тэхен, для убедительности слов, щелкает перед лицом Гука, который сидит и не знает, что теперь делать. — Подожди, это, что теперь… ну… мы с тобой будем в-встречаться? — Чон старается выговорить четко каждое слово, но на последнем всё-таки заикается. Слишком тяжело ему даётся это слово. — Уже встречаемся, — довольно лыбится Тэхен своей невообразимо-красивой квадратной улыбкой. — К-как? — младший недоверчиво таращится на Кима. — Господи, Чонгук. У меня ощущение будто я разговариваю с недоразвитым подростком. С тобой все в порядке? — недоверчиво косится Тэ. — Конечно, все в порядке. Мне просто сейчас признался человек, в которого я был влюблен ещё с дебюта. А ещё, он меня только что поцеловал. Все в порядке, лучше не бывает. Я бы посмотрел, как бы ты себя вел в такой ситуации… — бесится Чонгук. Он вообще-то в шоковом состоянии сейчас, а хён ещё и издевается. — Ну дак смотри, мне вообще-то сейчас тоже признался человек, в которого я, по удивительному совпадению, был точно так же влюблен ещё с дебюта, — Тэхена забавит эта ситуация. И тем более растерянный младший, который, походу, находится в глубокой думе. Он по-детски сдвинул брови, а его взгляд замер и стал сверлить одну точку. — Хён, заткни меня. Если ты этого не сделаешь, моя голова просто взорвется от количества вопросов в ней. А тебе это потом выслушивать… — гаденько улыбнулся Гук. — С удовольствием, — подхватил Тэ и впился долгожданным поцелуем в эти до безумия прекрасные губки. Только в этот раз он не сдерживал себя и целовал с напором. Младший старался отвечать, но у него не очень-то это выходило. Он не знал куда деть свои руки, а ещё жутко смущался. Это был его второй поцелуй, и то от силы, в начальной школе у него был опыт. Вот только этот опыт заключался в неудачном падении на человека. Не очень романтично, да? А ещё тот пострадавший человек, в течении года, ходил без двух передних зубов. Просто так получилось…       Поэтому сейчас Гук пытается обойтись без происшествий, стараясь быть максимально осторожным. Всё-таки не хочется сделать больно любимому человеку.        А Тэхен наоборот — целует с напором и запускает свои руки под водолазку младшего. Он исследует тело под собой, стараясь найти эрогенные зоны. Как только старшему удается это — он слышит протяжный тоненький голосок, который еле уловим из-за поцелуя.        Ким выпускает губы Гука из своего плена, напоследок сладко чмокнув, берет Чонгука за бедра и сажает к себе на ноги. Плавно поднимаясь руками вверх, он снимает с Чона водолазку и пожирает глазами тело его кролика. И с сожалением понимает, сколько всего упустил. Все знают, что у макнэ из группы самая идеальная фигура. И многочисленные разы убеждались в этом, стоило Чонгуку хоть немного задрать кофту повыше. Но увидеть это вблизи, конечно, другое. Тэхен не удерживается, наклоняется и кусает нежно-молочную кожицу. А Чон вздрагивает и ахает. Через некоторое время на этом месте расцветает красное пятнышко, и Ким, как бы извиняясь, нежно целует место укуса. — Тэхен, скажи, а ты девственник? — спрашивает Гук, невинно хлопая глазками. И как вообще можно о таком спрашивать и выглядеть так невинно?! — Ну, частично… — отвечает Тэ, продолжая гладить бока младшего. — Это ка-а-ак? — пытается спросить Чонгук, но его голос срывается, когда старший нащупывает соски. — Гук-и, давай сейчас не об этом, ммм? — видя расстроенное лицо перед собой, Ким продолжает свои манипуляции, но отвечает. — Я пытался с девушками, но у меня не получалось, доволен? — П-прости, я не хотел, — Гук чувствовал вину из-за того, что, считай, заставил сказать Тэ то, чего он не хотел говорить. — Ты-то за что извиняешься? — нервно хохотнул старший, — просто даже тогда, я уже был влюблен в тебя. Понимаешь? — младший кивает и охает, потому что Ким надавливает рукой на достоинство, до которого раньше ещё никто не дотрагивался вот так. Щеки Чонгука розовеют, а сам он закрывает глаза, стараясь не сталкиваться с взглядом Тэхена. — А ты? — спрашивает Ким, расстегивая штаны младшего и надавливая ещё сильнее. — Ч-что, я-я? — Чонгук мычит, когда оказывается уже без штанов, в одних трусах. Ему вроде и хочется, а вроде как и стыдно. А ещё смущает тот факт, что он раздет, а хен полностью в одежде. Не честно как-то, да? Поэтому Чон пытается бороться за справедливость и расстёгивает рубашку Тэхена, ерзая на коленях, и ещё больше возбуждая этим обоих. — Ты девственник? — спрашивает Ким, берет за подбородок Гука и смотрит ему прямо в глаза. У того сердце удар пропустило и, кажется, замерло совсем. В голове столько мыслей, которые опять начинают путаться. — Ну, д-да, — младший ещё сильнее краснеет, хотя, кажется, куда больше, и отворачивается, смотря на красивые обои, которые раньше и не замечал. — Какой подарок, — Тэ мило улыбается и обнимает Гука, целуя куда-то в ключицы. — Не бойся, малыш, я не сделаю тебе больно.        Кима переполняет гордость, что он будет первым у Чона. А что может быть приятнее? Тэхен валит Гука на кровать и начинает страстно целовать, его руки срывают рубашку с себя, которую Чонгук так и не смог расстегнуть. Их языки переплетаются, а желание дурманит голову. Кажется, только эти двое остались в этом огромном мире. Лишь они. И больше нет никого.        Избавляясь от своей одежды, Ким замечает, что и сам уже достаточно сильно возбужден, поэтому старается побыстрее расправиться с этим. Когда он наконец остаётся в одних трусах, его руки тянутся к Чонгуку. Он хватает его резинку трусов и тянет вниз. Его виду пристает красивый член, небольшого размера, весь в венках. Он наклоняется, заглядывая младшему в глаза, и целует головку его члена. По всей гостиной проносится сильный измученный стон. Тэхен аккуратно дует, наблюдая за реакцией младшего. То, чего он и добивался. Чонгук дёргается и мечется по всему дивану. А когда Тэ берет его в рот — вообще начинает кусать свою руку, дабы подавить свои стоны, которые так и рвутся наружу. Но, видимо, Тэхену это не нравится, поэтому он убирает его руки с лица и продолжает сосать, специально медленно и тягуче.        Поднимая взгляд, и выпуская из своего рта член Чонгука с характерным звуком, он поднимается, целуя выпирающие тазовые косточки и живот. Направляясь ещё выше, он засасывает один сосок, а другой поглаживает рукой. У Чонгука уже голова едет. Ему так хорошо. Нельзя же сойти с ума от наслаждения? Или можно? Думаю, с Тэхеном можно. Было бы забавно: сошел с ума из-за секса.        Тэ, наигравшись, выпускает истерзанные соски и скользит руками выше. Добираясь до шеи, он целует ее, а потом ставит засос. И так продолжается, пока вся шея Чонгука не становится фиолетовой. Действительно, фиолетовый цвет — самый любимый цвет Тэхена. Ну, что может сравниться с этим цветом? Добираясь и до губ, он целует, оттягивая нижнюю губу младшего, кусая язык. Ему так нравятся стоны Чонгука, просто рай для ушей. У того уже голос срывается, а глаза слезятся от перевозбуждения. Ему хочется поскорее кончить. Но что-то ему подсказывает, что это только начало. — Малыш, тебе придется потерпеть, — предупреждает Тэхен. А тот скорее кивает, чтобы Ким сделал уже хоть что-нибудь. Иначе он, и вправду, умрет от перевозбуждения.        Ким стягивает с себя трусы, высвобождая уже налившийся кровью член, и сует три пальца в рот младшему. А Чон, не сразу поняв, - тупит, но вскоре осознав, чего от него хотят, начинает их сосать. Заглатывает все пальцы целиком, всё-таки занятия по вокалу помогают ему это сделать без труда, и облизывает каждую фалангу по очереди. Ким стонет и вытягивает свои пальцы изо рта младшего, который на последок поцеловал их, пристраивая их к входу. Не то, чтобы Чонгук был удивлен, он знает как занимаются сексом мужчины. Но сказать, что он был напуган — ничего не сказать.        Тэхен, вовремя заметив это, начинает нежно целовать его и одновременно с этим просовывает первый палец. Чонгук стонет в поцелуй, а Ким тащится от этого. Начинает глубже засовывать и поглаживать по животу. Когда палец начинает свободно двигаться, он добавляет ещё один. Он слышит шипение, из-за которого останавливается и даёт привыкнуть. Когда уже два пальца свободно двигаются в Гуке, он осторожно добавляет третий и смотрит на реакцию младшего. Чонгук прикрыл глаза и закусил губу. Ему было больно, если первые два пальца были терпимы и приносили лишь дискомфорт, то вот третий уже приносит боль. Чон уже боится представить, что будет, когда Тэхен войдёт в него. Ким аккуратно двигает пальцами, стараясь принести минимум боли и начинает покрывать тело Чонгука мелкими поцелуями. Возбуждение уже сильно давит, так и хочется плюнуть на эту подготовку и войти без нее. Но он же первый у Гука и будет нежен с ним, ну, или постарается быть таковым.        Когда с подготовкой было покончено и пальцы двигались внутри без какого-то сопротивления, Ким достал их и наклонился к Чону, чтобы ещё раз его поцеловать. Нежно чмокнув в губки, он потянулся через него к тумбе, игнорируя вопросительный взгляд. И достал из тумбочки презервативы и смазку. Чонгук нервно закусил губу и уставился на Тэхена так, будто тот только что галактику ему открыл. — Откуда это здесь? — выгибая бровь, спросил Чонгук. — Долгая история, но можешь сказать потом спасибо Юнги, — Ким хмыкнул и раскатал по своему члену презерватив, который успел открыть, пока мелкий задавал вопрос. Открыв смазку, он начал смазывать свое достоинство под изучающий взгляд Чонгука. Он решился всё-таки посмотреть на размер хена в первый раз за день, но лучше бы он этого не делал. Ну серьезно… Три пальца кажутся укусом комарика по сравнению с этим. — Ммм, будет больно, да? — Чон и не надеется на отрицательный ответ, смотря на размер Кима и боясь, что его разорвут к чертям. — Ну, со смазкой, не должно быть так больно… Боишься? — спрашивает Тэ, смотря Чонгуку прямо в глазах, в которых и отражается страх. — Немного… — Чон, конечно, соврал. Он сильно боится. — Ага, по тебе видно, — хмыкнул Тэ. — Я обещаю, что постараюсь причинить тебе минимум боли. Хорошо? — уточнил Тэхен. Дождавшись утвердительного кивка, он сплел пальцы одной руки с пальцами Чонгука и начал медленно входить. Ким чувствовал, как тело под ним начинает дрожать, поэтому старался войти как можно быстрее. Когда он вошёл до конца, он наклонился и стал слизывать слезы младшего, который не сдержался и начал плакать. Было больно. Ужасно больно. Но Чон терпел. Терпел ради Тэхена.        Когда Чонгук смог расслабиться, он кивнул Тэхену и тот начал двигаться. Ким пытался останавливать себя и действовать медленно, стараясь как можно быстрее найти простату.        Наконец, его поиски увенчались успехом. И Чонгук прогнулся под ним, закинув голову назад, крича. Только уже не от боли, а от наслаждения. Ким расслабился и стал вколачиваться в тело Гука под этим углом, не жалея, ни себя ни его. Оба испытывали нереальное удовольствие. У Чонгука уже начал осипать голос. Было ощущение, что вот-вот, и он упадет в обморок. Если бы Чон знал, что он получит такой кайф от секса, завалил бы Кима раньше и сам бы все сделал. А сейчас они нагонят упущенное, причем не один и не два раза…

***

       В спальне Тэхена и Джина мирно, в обнимочку, спят счастливые затраханные кролики. Они всю ночь развлекались на всей мебели, которая только имеется в доме. Сладко спят, даже ничего не подозревая. — Чимин, гони сотку, — откровенно ржёт Юнги. Так ведь и знал. — Хе-е-е-н, ну, может, как-нибудь по-другому договоримся? — Чимин подмигивает Мину и снова пялится на младшеньких. Нет, ну вот надо было проспорить. Кто ж думал, что они приедут в дом и застанут такую картину, которую и предсказал Юнги-хен. И как вот ему это удается. — Ну, может, как-нибудь и договоримся, — соглашается Мин и кивает в сторону двери. Последний раз глянув на этих двоих, он тоже удаляется и хмыкает. Может, ему и вправду свахой заделаться?! Задолбал ведь слушать, как оба ноют о неразделённой любви и даже не подозревают, что она как бы взаимна…