Just

Just dance. Gonna be okay. Da-da-doo-doo Just dance. Spin that record babe. Da-da-doo-doo

       Девушка с каштановыми волосами заходит в спортзал, в котором во всю играла, нет, орала, если так можно сказать, музыка из колонок, заглушая не только вопли танцующих ребят, но и биение собственного сердца; в спортзал, полностью забитый подростками, раскачивающих свои тела из стороны в сторону, тянущих свои руки вверх, к "небу", отжигая по полной. И эти руки будто бы манят к себе Эшли, и она сливается с толпой под громкие, разрывающие горло и барабанные перепонки крики. Кэмпбелл знает, что она не нравится многим школьницам, ведь она якобы не такая, как все: носит чокер, гуляет в компании трёх парней и просто "шлюха". Но ей все равно. Она-то знает, чего она стоит. И эти сплетни и предрасудки – простая зависть за её заслуги, достижения и коммуникабельность.        Она танцует и будет танцевать в этой толпе, пока не увидит парня с протезом, которого так легко заметить на подобных мероприятиях. Всегда он стоит один у стены, скрестив руки на груди, будто ждёт кого-то, а может даже он это делает специально, зная, что привлечёт её внимание. И она всегда останавливается на танцполе, смотря на него, а потом подходит, спрашивая, где Ларри, на что получает один и тот же ответ: "Он танцует с кем-то". И пару минут они говорят о чем-то бурно и оживленно, а когда зал наполняется грустной музыкой, Сал приглашает девушку на медляк. И снова танцы. Правда есть некие неудобства в этом: Сал ниже Эшли, — и окружающие не могут этого понять. Но паре не до этого, ведь их всё устраивает.        А потом зал снова наполняется зажигательной музыкой, и неважно рок-н-ролл это, Heavy Metal ли, поп или попса, они танцуют. Кто-то фристайлит, кто-то пытается отбить бит ртом, кто-то уже целуется у стены. Хоть Сал не стремится задерживаться на танцполе, просьбы Эшли остаться с ней действуют на него всегда. Ну разве может парень отказать такой милой девушке, да ещё и той, которой он симпатизирует? И теперь протезник дёргает своим телом в такт музыки и поднимает руки вверх, переплетая их с руками Кэмпбелл. Невозможно передать его чувства в этот момент. Некая эйфория наполняет его, и он начинает терять голову и способность трезво мыслить. Всё вокруг становится таким бессмысленным, таким неважным, таким ненужным. Он свободен от оков сейчас и готов совершать безрассудные поступки. Ведь так же оно бывает на вечеринках?

I love this record baby, but I can’t see straight anymore

       Но не вечно же им трясти телом. Поэтому весёлые, возбуждённые, с высоким уровнем эндорфина и адреналина в крови они выбегают из спортзала, задыхаясь, смеясь на весь коридор. И, найдя тёмненький уголок, прячутся за ним.        – Ты, даже будучи трезвым, теряешь разум, – подметила Эшли, не переставая смеяться.        – Может всё это потому, что для меня ты - это алкоголь? – игриво сказал Сал, облизывая свои сухие губы под протезом. – Коньяк? Кровавая Мэри? Водка? – он посмотрел на неё исподлобья, играя бровями.        - Хмм... – Эшли приложила указательный палец себе на подбородок и посмотрела наверх, создавая вид задумавшегося человека. – Знаешь?... Коньяк – он для мужчин. Чисто водка – для отчаянных. А вот Кровавая Мэри красиво звучит, – она посмотрела на Фишера и, не думая ни о чём, поцеловала его в ёбанный протез, такой холодный и неприятный на вкус, отчего она всегда высовывала язык, показывая отвращение, что забавляло Фишера.        Сал тем временем прижимает девушку к стене, обвивает её талию руками и играет пальцами на её спине так, будто зажимает струны на гитаре. И это длилось до тех пор, пока их случайно не застучат пьяные в драбадан одноклассники. Вынужденные бежать, они покидают школу и, неважно, какая погода, летят домой к Салу, зная, что его отец на работе.        А дальше всё по стандарту. Придя в аппартаменты, они валятся на диван и включают "зомбоящик", нажимая на кнопки пульта, чтобы найти что-нибудь нормальное среди сериалов и фильмов, транслирующихся в поздний час. И, наткнувшись на какой-нибудь ужастик, Сал откладывает пульт в сторону, а Эш удобно располагается на его плече. Просмотр фильма, пожалуй, забирал у них много энергии. Они бурно обсуждали каждый поворот событий и каждого монстра, кидая как и нелепые, так и пошлые шутки. "Ибо нехер создавать монстра, тело которого покрыто ссадинами, похожими на вагины", – отзывался Сал, вызывая смех как и у Эш, так и у себя. И этот смех сопровождался болью в животе и на лице, заставляя их руками хвататься за них, восстанавливая дыхание. И как только они успокаивались, кто-то из них снова что-то говорил, вызывая ржач. И это длилось до тех пор, пока один из них не вырубится.        А утром всё было по-другому. Их будто подменивали. Смущённые и красные они смотрят друг на друга, а потом смеются, вспоминая прошедший день.

Just Dance. Gonna be okay.