И Джошу ни слова!

      Тайлер упорно не понимает, почему всем так безумно нравится Рождество. Сумасшествие какое-то!       Не поймите его неправильно, он тоже любит этот светлый семейный праздник. И эту мнимую магию, и вымышленное волшебство – есть в этом что-то чарующее, что-то уносящее в детство. Но почему, объясните ему, почему многие обходят стороной Новый год?       Люди с ума сходят по Рождеству! Ждут его, закупаются подарками, готовят праздничный ужин, собираются всей семьёй и прямо-таки источают счастье и восторг. Аж противно!       Не поймите его неправильно. Тайлер не против этой всеобщей радости, но…       — Тайлер, захлопни хлеборезку, заколебал!       — Но Джош!       Тридцать первое декабря на дворе. Коламбус, штат Огайо.       За окном кружит снег, что уже само по себе волшебство, ибо до этого шли ливни, а термометр показывает два градуса ниже нуля, и это довольно морозно для здешних мест. Так что теперь улицы родного города напоминают огромный каток.       Отсюда следует, что Тайлер Роберт Джозеф сидит себе на мягком месте ровно и не выходит на улицу лишний раз, опасаясь поскользнуться где-нибудь и что-нибудь себе сломать. Даже то, что он прошёл пару кварталов до дома Джоша, – это уже достижение. Но Джош – это исключение. Ради него Тайлер куда угодно пойдёт, что угодно сделает и вообще будет хоть на задних лапках вокруг него скакать. Только тсс! Джош не должен об этом знать, а то ещё зазнается…       — Каждый год ты впариваешь мне одно и то же, — Джош, отработав курс домашних упражнений, уже больше минуты держит планку, а выглядит так, словно прилёг отдохнуть в таком вот положении. Хотя серая майка уже с пятнами пота, да и запах от него… рабоче-крестьянский. — Чем тебе так нравится Новый год? Рождество круче!       Тайлер закатывает глаза с тяжким вздохом. Всё этому болвану объяснять надо!       — Я же говорил! Чем ты слушаешь вообще?       — Ушами.       Таймер Джоша пиликает, а значит, прошло две минуты. Сейчас Джош встанет, потянется, немного попрыгает и хорошенько разомнет мышцы. На этом всё. Его ритуал закончен, закончено и издевательство над Тайлером. Хотя, он сам себе выбрал такую участь: смотреть на то, как Джошуа с упоением занимается спортом, и сохранять при этом спокойствие – это, между прочим, сложно! Только тсс. Джош категорически не должен об этом знать, а то… ох, Тайлер…       И да, как и предполагалось, Джош потягивается, подпрыгивает как обычно, затем делает эти его элементы йоги.       — Ты мне сто раз объяснял, и каждый раз я слышу что-то новое, — он тянется наверх всем телом и смотрит на потолок, пока Тайлер бессовестно смотрит на его оголившиеся телеса. И чего ж он там не видел-то, Господи… но вот эта вот нечаянно показавшаяся полоска бледной кожи внизу живота такая интересная…       Тайлер встряхивает головой.       — Рождество переоценено, — пожимает плечами он и начинает теребить шнурок от спортивных штанов. — Вся эта суета и все эти счастливые рожи – бесят. А родственники? Постоянно кто-нибудь откуда-нибудь приезжает, и начинается… А шума сколько! Мне в универе шума хватает, и я приезжаю к родителям, чтобы отдохнуть от всего этого, а тут… И ещё это тупое "а что тебе подарили на Рождество? Мне вот новый айфон, огромный телек с приставкой, домик на Сейшелах и мешок кокса. А тебе? Ох, свитер… ну, тоже неплохо…" Бесит!       Джош широко улыбается и в глазах появляется чертовщинка: сейчас что-нибудь да ляпнет.       — Ну ты хотя бы мне намекнул, что ли, что хочешь мешок кокса в подарок. А так сорян, братан.       — Да я утрирую! — Тайлер закатывает глаза и складывает руки на груди.       — А я шучу, — Джош тихо смеётся над детской реакцией друга и снимает с себя майку. Тайлер честно старается на него не пялиться.       — Знаю, — он опускает взгляд и возвращается к издевательству над шнурком спортивных штанов. — Да и хрен с ними, с подарками, мне и свитер от мамы сойдёт, просто… все эти дети богатеньких родителей такие… не знаю… заносчивые? Лишь бы хвастаться и ставить себя выше других.       — Ну… Дженна вот не такая.       — Я знаю, что не стоит всех грести в одну кучу, но… — Тайлер вздыхает и поднимает на Джоша взгляд. — Ты меня понял.       Конечно, Джош понял. Он и сам из большой семьи, где клювом щёлкать противопоказано, так что ему ли не знать, как в таких случаях обстоят дела. Ему в этом году подарков вообще не перепало, но это ничего. Главное, младшие остались довольны. Рождество – это праздник в первую очередь для детей и подростков, а Джош в свои двадцать два таковым уже не является. Если только в душевном плане.       — А на Новый год всё просто, — продолжает Тайлер. — В новостях поздравляют, фейерверки пускают, все бухают где-нибудь и целуются на счастье, и всё!       — Такое себе преимущество, — фыркает Джош, доставая полотенце из шкафа. Тайлер позволяет себе посмотреть на его спину и даже засмотреться. Эх, если бы вы только знали, сколько раз он представлял себе, как водит пальцем по этим веснушкам, то вы бы сказали: ох, Тайлер, Тайлер… — В прошлый раз твоё объяснение было более правдоподобным.       Джош берёт ещё кое-какие вещи и поворачивается к другу.       — А что я говорил? — ладно, Тайлер прекрасно помнит, что он говорил буквально шесть дней назад, когда речь снова свернула в сторону станции «Рождество сосёт». Он просто тянет время и всего-то хочет, чтобы Джош ещё немного постоял тут в комнате не полностью одетый. Подумаешь!       — Ты сказал, что Новый год – это отличный повод начать жизнь с чистого листа, сделать выводы и постараться не наступать на те же грабли, — Джош повторил слова Тайлера в точности до запятой. Что ж, впечатляет. — Новый год, новая жизнь… Но и тут я с тобой не совсем согласен.       Тайлер хотел было спросить, что же не так с этим утверждением, но Джош только лукаво улыбнулся и смылся в душ, оставив друга с открытым ртом и невысказанным вопросом.       Это его и привлекает в Джоше – он не боится сказать «нет, я не согласен с тобой» и не прочь отстоять свою точку зрения. Даже поспорить немного. Но сейчас он ушёл от ответа, проявив ещё одну черту своего сложного характера: он играет. Заинтересовывает и уходит, дразнит и исчезает. Тайлер ненавидит эту его черту так же сильно, как любит. В том числе благодаря ей (или из-за неё, будь она неладна) Тайлер так встрял.       Не то чтобы это была влюблённость или типа того… просто Тайлер думает о Джоше, когда его нет рядом. Пишет ему каждый день, шлёт всякие мемы и тупые шутки, с которых они оба смеются как ненормальные. Подумаешь… Ещё он ходит к нему домой в любую погоду, стоит тому только пальчиком поманить. Отговаривает его от сумасшедших авантюр или соглашается на них, принимая на себя ответственность за последствия. Вытаскивает его задницу из приключений, в которые та регулярно попадает, таскается с ним по вечеринкам и таскает его на себе пьяного после них.       Это не влюблённость. Это любовь. Братанская любовь и крепкая мужская дружба – всё!       Была бы, если бы Тайлер не представлял, как целует нос Джоша, лоб, щёки и, конечно, губы. Была бы лишь дружба и ничего больше, если бы Тайлер с отвращением к себе не ревновал Джоша к каждой симпатичной девушке около него. Это была бы замечательная дружба, если бы он, неожиданно даже для себя, не плакал иногда от того, что между ними возможна только лишь дружба.       И всё было бы здорово, если бы Джош не подливал масло в огонь! Тайлер жил бы себе и не тужил, если бы его друг не вёл себя так очаровательно и притягательно, но это же Джош! Он не может по-другому. Он не может не шутить окологейские шутки, не может не отпускать двусмысленные комплименты. А эти его взгляды? Он же не может просто взять и не смотреть! А прикосновения? Джош очень мягкий и деликатный, когда дело касается тактильного контакта.       А Тайлер очень восприимчивый молодой человек, между прочим! И не очень-то традиционно ориентированный, о чём Джош в курсе, но чего вообще никак не учитывает, когда щеголяет перед ним полуголый. Это напрягает, окей? Напрягает член Тайлера по ночам и не только, но давайте опустим эти подробности.       — Тай!       Джош кричит из ванной, и Тайлер нервно сглатывает.       — Чего тебе? — кричит он в ответ. Вода больше не журчит, значит, через пару минут оттуда явится чистый и благоухающий Джошуа.       — Что ты решил насчёт вечеринки Дженны? Мы идём?       Мы. Это грёбаное «мы» у Тайлера уже в печёнках!       — Идём!       Но кто он такой, чтобы жаловаться?       — Что мне надеть? — чистый и благоухающий Джошуа в одном только полотенце является из ванной, и в голове Тайлера как всегда что-то щёлкает, переклинивает и троит.       — Вечеринка через… — он рассеянно смотрит на электронные часы на прикроватной тумбочке, попутно цепляется взглядом за рамку с фотографией со своего дня рождения, на которой они с Джошем лыбятся во все тридцать два. — Вечеринка через четыре часа. Ты уже собираешься одеваться?       — Нет, я только спросил, во что мне лучше одеться, — Джош подходит к шкафу и открывает его пошире. — Так. Футболка или свитер? Как думаешь, там будет тепло?       — Там будет жарко, — на автомате и без задней мысли отвечает Тайлер. Джош с ухмылкой оборачивается и с прищуром смотрит на него.       — Обещаешь это устроить, если что?       Ну вот, опять эти шутки! И лучше бы пресечь это, но:       — Лично проконтролирую, чтобы ты не замёрз, котик, — но Тайлер копирует эту ухмылочку, хотя мог бы просто промолчать или ещё лучше: закатить глаза, как он это любит делать. Но и поиграть иногда он тоже любит.       Джош отворачивается к шкафу, а Тайлер чувствует маленькую победу. Один ноль в его пользу. И десять один в пользу Джоша, потому что он стоит тут в одном только полотенце на бёдрах и мешает Тайлеру думать головой, а не тем, что иногда напрягается по ночам и не только.       Без подробностей, ага.       — Ты в чём пойдёшь? — протягивает Джош, и тут-то Тайлер и закатывает глаза.       — Какая разница? Вот в чём к тебе пришёл, в том и пойду, — он сползает чуть ниже с дивана, принимая более развязную позу, и откидывает голову на спинку. Смотрит в потолок. Смотреть на эту веснушчатую спину сил его больше нет.       — Ты же любишь Новый год, почему бы не приодеться по этому поводу? — рассуждает Джош, перебирая свои вещи. — Рубашку надень, могу одолжить тебе бабочку и подтяжки. На тебе будет круто смотреться.       Тайлер отвлекается от созерцания потолка и оглядывает Джоша на предмет признаков приступа слабоумия.       — Бабочку? Мы что, на свадьбу собираемся?       Джош оглядывается. На этот раз без ухмылки, но с прищуром, да ещё таким колким. Тайлер поджал губы, словно он вообще больше говорить не собирается, и откинулся обратно.       — Давай хотя бы раз в год я посмотрю на тебя в приличном виде, — бурчит Джош, ну прямо как сварливая жена бестолковому мужу. Конечно, от такого сравнения Тайлер усмехается, но молчит, глядя в потолок. — Хотя бы раз в год я и сам прилично оденусь, в конце-то концов! Вот!       Он достаёт из шкафа две вешалки: на одной классическая белая рубашка с карманом на груди, на другой – черная рубашка в мелкую розу.       — Это или это? — спрашивает Джош, привлекая внимание друга. — На белой можно рукава закатать и заправить в джинсы, и будет смотреться охеренно. А эта подходит под твоё кимоно. А ты его только на мой день рождения надевал, кстати. Ну… может, оденемся в одном цвете?       Тайлер смотрит на него, а в глазах читается резонный вопрос: братан, ты там нормальный вообще, нет?       — Не, ну а что? — Джош прикладывает к себе сначала белую рубашку, затем чёрную. Обе смотрятся нелепо, потому что на нём всё ещё только полотенце, а оно с динозавриками. Особенно смешно смотрится чёрная рубашка, потому что недавно Джош побрил голову и теперь выглядит как бандит какой-то, нежели человек, который носит одежду в цветочек. — Нам надо приодеться.       — На тебя хоть мешок из-под картошки надень, — бубнит Тайлер, — и ты всё равно будешь выглядеть как чёртова рок-звезда.       — Оу… Спасибо, — Джош улыбается и поворачивается к зеркалу в полный рост рядом со шкафом. Прикидывает рубашки, всё ещё улыбаясь, а Тайлер смотрит на него и ему больно.       Ну вот почему его друг такой? Почему так плавно двигается? Почему так мягко улыбается? В нём всё мягкое: голос, улыбка, взгляд. Но он будто старается отделаться от этой мягкости: сбривает свои кудри, качается в зале, боксирует трижды в неделю и да, влезает в неприятности с неутешительной регулярностью. Но Тайлер ведь его знает. Он его уже лет семь знает, ещё со школы, когда Джош гонял на скейте и слушал blink-182 на полную мощность. Уже тогда Тайлер что-то для себя понял, но принял только несколькими годами позже.       — А давай знаешь что? — Джош убирает рубашки в шкаф. — Давай, ты выберешь одежду мне, а я – тебе. Что скажешь?       — Скажу, что ты ебанулся, — шепчет Тайлер, но Джош его прекрасно слышит, раз так укоризненно на него смотрит. — Ладно! Выберешь мне из твоего шмотья, а то идти домой нет никакого желания.       — Полно народу? — спрашивает Джош, пока Тайлер плетётся к шкафу. И да, он не хочет идти домой не потому, что там есть куча родственников. Он не хочет, потому что там нет Джоша – вот так всё просто.       Но Джошу об этом ни слова!       — Ага, там полно народу, — отвечает Тайлер и начинает перебирать одежду друга. — Может, прям так в полотенчике пойдёшь?       — Тогда мне точно будет холодно, — усмехается Джош и легонько толкает его плечом, а Тайлер ухмыляется: вот ему-то при таком раскладе точно будет жарко. *       Со скрипом втиснувшись в узкие джинсы Джоша и с тщательно скрываемым удовольствием надев его тонкий кашемировый свитер, Тайлер одел друга в свитер с ёлочкой и котёнком, замотанным в гирлянду, а также в широкие чёрные спортивные штаны. А что? Джош сам предложил эту затею, он знал, на что шёл. Он и не отказался так одеться – уговор есть уговор, – а лишь рассмеялся и закатил глаза, прямо как Тайлер.       К слову, никто из них не выглядел на вечеринке белой вороной. Тут были парни и в рубашках с бабочками, как изначально хотел Джош, и в футболках с новогодними принтами, и в простых джинсах и рубашках. Наряды девушек – отдельная тема. Тут вам и блёстки, и пайетки, и платья, и брючки с блузками, и каблуки, и платформы, и вообще! В доме Дженны, кажется, собрались самые роскошные дамы Коламбуса, и Тайлера это напрягает. Вот прямо напрягает в смысле «напрягает», а не в смысле «без подробностей, что именно напрягает».       На парней Тайлер даже не смотрит. Плевать он на них хотел, он стопроцентный джошесексуал, и ничего с этим не сделаешь, как бы ему ни хотелось.       — Мальчики! Вы пришли, мои сладкие! — Дженна с бокалом шампанского в руках выныривает из толпы своих друзей и знакомых и сразу лезет обниматься к ним обоим одновременно, затем поочерёдно целует каждого в щёку. — Берите шампанское у официантов, не стесняйтесь. Будьте как дома!       Ну конечно, в огромном доме их одногруппницы и яблоку упасть негде. Конечно, родители уехали отдыхать и теперь здесь чуть ли не весь универ собрался, и, само собой, тут и там снуют официанты. Отовсюду звучит музыка и народ отрывается так, как весь год не отрывался, даже Тайлер, выпив подряд два бокала игристого, чувствует себя в своей тарелке. Тут и его друзья тоже. А главное, что Джош не отходит от него ни на шаг – вот это действительно расслабляет, а то вляпается в какую-нибудь историю, и ищи его потом. Ну или вляпается в какую-нибудь красотку, мало ли…       А между делом, стрелки на часах торопятся к двенадцати. За это время Тайлер успел:       1) потанцевать с Дженной и её сестрой, причём с обеими одновременно – да, он парень видный, весь нарасхват;       2) спеть три новогодние песни подряд в домашнем караоке, потому что ну не могут его отпустить так просто, люди обожают его голос;       3) и (за этот пункт он себя ненавидит) приревновать Джоша два раза.       Первый раз случился, когда одна девчонка пела песню Мэрайи Кери «Всё, чего я желаю на Рождество, это тебя!». Она пела сносно, даже очень, но в самый ответственный момент кокетливо указала пальчиком куда-то в то место, где стоял Джош с Тайлером. Ясное дело, к последнему у неё явно никаких притязаний нет, а вот к первому… Или может Тайлер всё надумал. В любом случае, было довольно неприятно ощущать это тупое ноющее чувство где-то в районе солнечного сплетения и улыбаться при этом. Особенно, когда Джош внезапно куда-то испарился, когда девушка ушла с импровизированной сцены.       Как оказалось, этот засранец сбежал ненадолго, чтобы заказать песню для Тайлера: «Всё, чего я желаю на Рождество, это Новый год».       — Тонко, Джошуа, тонко, — с ухмылкой сказал Тайлер, когда друг вернулся, довольный собой и своим остроумием.       Тайлер спел сначала песню Хёртс, потом ещё две рождественские песни Киллерс. И только потом, поклонившись, ушёл со сцены под громкие аплодисменты. И да, пока он пел, случился второй акт его ревности: Джош танцевал с Дебби. И вот к ней Тайлер ревнует его больше всего, потому что они с Джошем довольно крепко дружат и эту девушку просто надо видеть. Она добрая, милая, умная, а чувство юмора у неё! Любой позавидует. Иногда Тайлер ловит себя на мысли, что лучшая подруга Дженны – это женская версия Джоша, и они подходят друг другу как две половинки одного целого.       Откровенно говоря, он искренне желает, чтобы однажды у друга появился кто-то, с кем ему будет хорошо и комфортно, кого Джош будет любить всем своим большим сердцем, и пусть даже этим человеком будет не сам Тайлер.       Пусть однажды появится, да, но не сегодня, пожалуйста.       И пока Джош танцевал с хохочущей Дебби под голос своего друга, исполняющего «Не стреляй в меня, Санта!», этот самый друг по-тихому злился, ругая себя за скотское проявление своих бесполезных чувств, но пел. Причём пел так, что сам Брэндон Флауэрс бы оценил на пять с плюсом.       Песнопения кончились, Тайлер остался доволен собой в плане вокала, но крайне недоволен своими эмоциями. Поэтому поймал первого попавшегося официанта и схватил с подноса сразу два бокала игристого, почувствовав при этом дикий приступ дежавю. Ощущение, будто где-то он уже так бухал от безысходности и тоже из-за Джоша, только вот негде было. Он не особый фанат шампанского, так что… Очень, очень странное ощущение.       — Лицо у тебя… — друг появляется рядом после своих танцев, такой весёлый и красивый, и тянется к одному из бокалов в руках Тайлера. Тот прижимает их к себе.       — Возьми себе сам! Там много.       — Ну Тай… — мягко просит Джош, слегка наклоняет голову и улыбается так, что Тайлеру хочется отдать вообще всё, что у него есть, и даже у кого-нибудь лишнего отжать. И когда Джош кладёт ладонь на его плечо, то тот уже всё.       — Ну на, только не смотри на меня так, — Тайлер суёт ему бокал и прикладывается к своему.       — Как? — невинно спрашивает Джош, а глаза хитрющие.       Тайлер не отвечает, он занят шампанским. И выпил немного вроде, но ему стало как-то легче. Хотя может не из-за напитка, а потому что Джош сейчас стоит рядом с ним и улыбается ему, а не кому-нибудь другому. Эх, Тайлер, Тайлер… эгоистичный же ты собственник.       Ну или просто влюблённый идиот.       — Который час?       — Без десяти двенадцать, — отвечает Джош, — мне кажется, или все уже забыли, что мы тут Новый год собрались встречать?       — Погоди девять минут, и все резко вспомнят, — усмехается Тайлер, и Джош улыбается ему в ответ. — А вы хорошо танцевали с Дебби.       — А ты хорошо пел. Люблю слушать, как ты поёшь.       Тайлер улыбается слишком глупо, ну и пусть. Ну и ладно! Ему сделали комплимент, и не кто-нибудь, а Джош. Поэтому ему простительно.       — Ты нашёл, кого будешь целовать в полночь? — вопрос Джоша застал его врасплох.       Ох уж эти дурацкие традиции, согласно которым под бой курантов вот прямо надо целоваться и обниматься с кем-то близким или хотя бы с тем, на кого тебе не плевать. Говорят, это принесёт счастье в Новом году, но Тайлер ещё ни разу не проверял это на деле. И в этом году он даже как-то и не думал об этом, потому что ну кого ему целовать? Не Джоша же, в конце-то концов.       — Я и не искал, — отвечает Тайлер и задаёт вопрос, ответ на который знать не очень хочется. — А ты нашёл?       — Нашёл, — вот так просто отвечает друг и залпом осушает свой бокал.       Удивлён ли Тайлер? Нет. Разочарован ли? А вы как думаете?       Тайлер не стал спрашивать, с кем это Джошуа надумал лобызаться, он ведь не слепой. И так всё видел, пока пел «Не стреляй в меня, Санта». Как раз Дебби стоит неподалёку, так что…       — Ребята! — вдруг кричит кто-то и Тайлер с Джошем одновременно оборачиваются. Это Марк с пустым бокалом в руке залез на барную стойку и вещает в микрофон от домашнего караоке. — До Нового года пять минут!       И начинается беготня. Откуда-то появляются ещё бутылки, люди приводят себя в порядок, девочки причесываются, мальчики готовятся откупоривать шампанское. Некоторые, Джош с Тайлером в том числе, просто стоят и с ухмылками наблюдают этот праздничный кипиш.       И вот, бокалы наготове, ждут, когда в них польется праздничный напиток, и осталась ещё минута до того, как закончится этот год.       Он был трудным для Тайлера. Не хочется перечислять все те мелкие проблемы, которые перетекали из одной в другую и портили ему жизнь молодую – это уже пройденный этап. Местами он жалеет о том, что творил в течение года, местами жалеет о том, чего не творил. Но ныть и жаловаться не в его правилах. Сегодня ему хочется верить в лучшее.       — Один! Два!       Отчёт пошёл. Несколько секунд до конца старого года. По идее нужно загадывать желания, и несколько лет до этого Тайлер умолял, чтобы с учёбой не было проблем, чтобы родители не болели и бабушки-дедушки были живы-здоровы. А ещё чтобы Джош обратил на него внимание. Да, так глупо, но он лет пять страстно желал, чтобы Джош ради него изменился и стал тем, кем хочет видеть его Тайлер.       В этот раз его хотелки не сильно отличаются: учёба, родители, родители родителей. Но насчёт Джоша его желание теперь другое. Лишь бы он был счастлив, — думает Тайлер, когда до нового года остаётся всего пара секунд.       — Тай?       Тайлер отвлекается от собственных мыслей и поднимает голову. Джош стоит напротив него, отложив бокал на столик, и заметно нервничает. Тайлер с непониманием смотрит на него, потому что какого чёрта он стоит здесь, а не целует Дебби в тот момент, когда все вокруг кричат «С Новым годом!»?       И Тайлер хочет спросить, почему Джош так взволнован, но не успевает даже вздохнуть, потому что друг берёт его лицо в свои широкие ладони и прикладывается своими губами к его губам, пока на фоне звучат множественные хлопки от бутылок, звуки музыки и громкие возгласы в честь праздника.       Кажется, Тайлер обронил свой бокал.       Джош прижимается к его лицу, да ещё с такой силой, что Тайлеру немного страшно. Но пугает его даже не сила, а… это же Джошуа… Его друг, его товарищ и братан. И пусть Тайлер напридумывал себе всякого за годы их дружбы, но Джош ведь… он же не такой восприимчивый. Это Тайлер влип по самые уши, это он тут страдает, а целоваться лезет Джош? Интересно…       Тайлер отстраняется и удивлённо на него смотрит.       — Охренел?! — пищит он.       Джош резко открывает глаза и приоткрывает рот в немом недоумении.       — Это что сейчас происходит?! — не унимается Тайлер и отталкивает от себя друга.       — Но… ты разве не этого хотел? — осипшим голосом спрашивает Джош.       Тайлер прищуривается. Да, он хотел бы целовать своего друга, да, хотел бы заниматься с ним и другими, более интимными вещами. Ну, вещами вроде совместного пробуждения и долгого лежания в обнимку в кровати с нечищенными зубами – это крайне интимно, так ведь?       Но не целоваться же на Новый год из-за какой-то там традиции!       Тайлер нервозно оглядывается по сторонам, запуская пальцы в волосы. Все вокруг обнимаются, целуются кто в щёки, кто совсем целомудренно в губы, кто совсем не целомудренно. Но вот он, праздник! Пожелания лучшей жизни летят со всех сторон, музыка становится громче, звон бокалов разносится по всему огромному дому и да, Тайлер должен быть счастлив, что Джош поцеловал его, но…       Тайлер возвращает взгляд на друга, тот в полной растерянности. Парни смотрят один на другого секунды три, прежде чем к ним подскакивают счастливые Дженна с Дебби и тут же лезут сначала к Джошу с двух сторон, чтобы поцеловать в обе щеки. Тайлер не выдерживает.       Он поворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы протиснуться сквозь толпу и выйти на улицу, слышит, как девочки зовут его. Но ему нужно выйти. Здесь душно, здесь много людей и слишком, до тошноты весело. А ещё этот Джошуа с этими девчонками, и дело тут не в ревности, это просто… больно, окей?       Тайлер влюблён в него чуть ли не с самого начала их дружбы. Это не тот случай, когда западаешь на лучшего друга, это тот случай, когда ты становишься лучшим другом для человека, на которого запал, лишь бы он был рядом, и не так важно, в каком качестве. Главное, чтобы он улыбался и радовался, чтобы не грустил и не тосковал, а если и так, то ты был бы рядом. И пусть как друг. Главное, что вы вместе.       Это всё очень сложно. Сложно выразить словами то, что Тайлер чувствует в этот момент. Джош поцеловал его, но он не рад этому, потому что это всё влияние праздника, влияние традиций и алкоголя. Это не то, чего хотел бы Тайлер. Но ничего не происходит так, как хочется.       На улице холодно, на Тайлере только кашемировый свитер Джоша, поэтому он обхватывает себя руками и глубоко вздыхает. Всё же нормально. Сейчас он проветрится и вернётся в дом, а там Джош, который начнёт извиняться и говорить, что это неудачная шутка, а Тайлер? Тайлер будет улыбаться и смеяться, говорить, что всё нормально и вообще, он сам хотел так пошутить, ага.       И да, Тайлеру совсем ни капельки не обидно и не больно, пф! Подумаешь!       На его щеках что-то мокрое. Чёрт возьми, парень, возьми себя в руки!       На щеках Тайлера слёзы, и он злится на себя, потому что Джош не виноват в том, что в него влюбился излишне восприимчивый мальчик.       А ещё Тайлер ненавидит себя за то, что в глубине души надеется, что сейчас на улицу выбежит взволнованный Джош, заботливо укутает его в свою куртку и скажет, что этот поцелуй – не шутка. Что это часть плана, чтобы на Новый год признаться своему другу, что он тоже любим. Джош будет плакать от счастья, когда скажет: я люблю тебя, Тайлер! И всё это закончится как в кино, как в этих тупых романтических фильмах на Новый год: они поцелуются под фейерверками, а потом будут жить долго и счастливо.       Но жизнь Тайлера не кино. И Джош не спешит к нему с курткой и трогательным признанием. А Тайлер стоит здесь, плачет и смеётся над собственным идиотизмом. И слышит, как из дома доносятся звуки. Ребята вываливаются огромной гурьбой из дома, чтобы запустить фейерверки, и кто-то из девочек зовёт его по имени. Тайлер оборачивается, и видит толпу пьяненьких студентов с Дженной во главе.       Не говоря ни слова он идёт в дом сквозь всю эту задорную компанию, его зубы стучат, по коже мурашки, но ему нужна тишина. Он устал. От себя самого устал, потому что ну такой у него характер: дай только развести драму на пустом месте.       Дома пусто. Только со стороны кухни какая-то возня, потому что официантам не положено выходить. Тайлер идёт на звук, горло совсем пересохло, хочется пить, а в основном зале только шампанское и прочий алкоголь. Попросит на кухне стакан воды у кого-нибудь.       — Извините, а можно… — Тайлер останавливается в дверях кухни, но там нет никого из обслуживающего персонала, там только один человек. Стоит и собирает грязную посуду. — Ты почему здесь?       — Не хотел идти на улицу, — тихо отвечает Джош, не отвлекаясь от посуды. И молчит. Даже не оборачивается. Тайлеру это не нравится.       — А где официанты? — тупой вопрос, но лучше это, чем неловкое молчание.       — Дженна позвала их смотреть фейерверки, — глухо отвечает Джош.       И всё. Затем грохот посуды и громкое:       — Блять! — от Джоша.       Тайлера передёргивает, потому что его друг крайне редко матерится.       Джош резко поворачивается и смотрит на Тайлера так, что тому хочется провалиться сквозь землю. Злость и отчаяние во взгляде – то, чего Тайлер никак не ожидал.       — Почему, Тайлер?       И такого вопроса в меню развития событий тоже не было.       — Что?       — Я же знаю, что нравлюсь тебе, тогда почему ты так со мной?       И тут у Тайлера глаза на лоб полезли, потому что что, простите?! Джош знает, что нравится ему?       И давно ли? И вообще, раз он знает, то почему ведёт себя так, чтобы никак не помочь в том, чтобы погасить эти чувства? Почему всячески провоцирует и подыгрывает, раз он в курсе, что происходит? И зачем, ну зачем нужен был этот поцелуй, это только ещё больше всё усложняет!       Эти вопросы нужно задавать вслух и желательно напрямую Джошу, а не у себя в голове, Тайлер.       Но Тайлер задаёт другие:       — Это я так с тобой? — он делает несколько шагов вперёд и выглядит так, будто готов к нападению. — Как? Это разве я заигрываю с тобой? Разве я веду себя так, будто мы ёбаная парочка? Это я, значит, издеваюсь над тобой и твоими чувствами, да, Джош?!       — Да, Тайлер!       Голос Джоша рассёк воздух. Как хлыст, и ударил так больно, так остро, что Тайлер поморщился.       Голос Джоша прозвенел. Как звонок с урока, после которого хочется облегченно выдохнуть. И часть сознания Тайлера так и сделала, только не он сам, потому что Джош выглядит так, будто для него самого его же голос это хлыст в чистом виде.       — Я просто не понимаю, почему ты так отреагировал? — тихо спрашивает Джош и в его интонации действительно сквозит любопытство. А во взгляде есть та искорка, из-за которой вот-вот разгорится словесный пожар. — Я нравлюсь тебе, а ты уже долгое время нравишься мне. И когда ты в том году сказал, что помимо девушек тебе нравятся ещё и парни, то я был так рад, что не один такой. Хотя мне не нравятся парни, мне нравится только один, и это ты, Тай, но я не хотел, чтобы что-то между нами изменилось, потому что ты постоянно говоришь о том, что мы друзья. Ты как-то говорил, что любишь меня как друга, и мне было этого достаточно, ведь я просто не мог всё испортить, но недавно Дебби мне сказала, что Дженна ей сказала, что я нравлюсь тебе, и…       Тайлер не может ничего сказать чисто физически. Ему есть, что донести до друга, но как? Как, если в горле ком?       А Джош не испытывает в этом трудности. Его будто прорвало.       — Я долго думал, как мне тебе признаться, но это так сложно, — он опускает глаза и скрещивает руки на груди, словно защищает своё сердце. — Я не силён в красивых словах, я могу только тараторить первое, что приходит в голову, и делаю многие вещи по тому же принципу. Вот и сегодня.       Джош поднимает взгляд на оторопелого Тайлера и негромко продолжает.       — Пока ты пел, мне в голову пришла мысль, что можно воспользоваться моментом и поцеловать тебя в полночь. Дебби меня поддержала, она так обрадовалась, когда я сказал ей, пока мы танцевали. И я решил, что ты будешь рад, а ты… Я прос­то хо­тел по­цело­вать те­бя и ска­зать, что и для ме­ня ты уже дав­но не толь­ко друг, вот и всё.       Джош ни разу не плакал при Тайлере за все эти годы. Из них двоих это Тайлер эмо-персона номер один, но сейчас Джош смаргивает слёзы, проводит по щекам ладонью и удивлённо смотрит на влажные пальцы. Горько усмехается. Смеётся. Тихо и нервно.       Тайлер словно прирос к полу.       Нет, серьёзно, его ноги будто слились воедино с паркетом на кухне Дженны.       Ноги Джоша, кажется, тоже.       Но первый шаг всё-таки делает Тайлер. Джош уже и так сделал много шагов, сейчас явно не его очередь.       Тайлер подходит к нему аккуратно, медленно. За окном крики, визги и смех, а на этой кухне волнующая тишина. И только они вдвоём.       — Прости меня, окей? — шепчет Джош, когда Тайлер подходит к нему совсем близко. — Не надо было мне слушать девчонок. Надо было спросить тебя, чтобы точно узнать… или вообще ничего не спрашивать, чтобы не испортить всё.       Джош неловко усмехается, Тайлер с улыбкой ждёт, когда этот болтун наговорится.       — Давай сделаем вид, что я не лез к тебе в рот и ничего не говорил, ладно? — Джош умоляюще смотрит на друга. — Друзья?       Тайлер всё ещё не может говорить. Но он может сделать то, что давно хотел: для начала, бережно положить ладони на шею Джоша и даже ощутить его учащённый пульс.       — Тай?       Затем поцеловать его нос.       — Что ты делаешь?       Потом поцеловать его щёки.       — Это «да» или «нет»? — смеётся, засранец.       — Заткнись, пожалуйста.       И поцеловать его губы. Мягко, осторожно. Сначала верхнюю губу, потом нижнюю. Правый уголок, левый. Ощутить касания рук на своей пояснице, на спине, услышать звуки фейерверков и улыбнуться в поцелуй, потому что да, жизнь это не кино, но иногда они так похожи.       — Мы такие идиоты, — резюмирует Тайлер, и Джош усмехается.       — Да, да, идиоты, — соглашается он, — а теперь поцелуй меня так, чтобы было понятно, что тебе двадцать два, а не двенадцать.       — Сказал парень, который чуть не выбил мне зубы, когда пытался влезть ко мне в рот, — Тайлер проводит большим пальцем по всё ещё влажной щеке Джоша и улыбается как дурак. Хотя, он и есть…       — Я просто очень хотел-       И Тайлер накрывает этот болтливый рот своим, с напором показывая, что да, чёрт возьми, ему двадцать два грёбаных года, примерно семь из которых он сохнет по одному и тому же мальчику, который, как оказалось, тоже сохнет по нему.       Осознание этого срывает все тормоза, поэтому они оба увлекаются настолько, что Джош оказывается сначала прижатым к столешнице, затем ловко посаженным на неё. А Тайлер – присосавшимся к губам своего друга-товарища-братана, а потом и к его шее. Джош обнимает Тайлера своими крепкими ногами и руками, а тот вообще чуть ли не из штанов выпрыгивает, потому что… ну почему его друг такой? Почему так нетерпеливо двигается? Почему так горячо стонет? В нём всё горячее, всё желанное, всё такое оху-       — Тай… — на выдохе шепчет Джош, откидывая голову. — Если мы не… если…       Тайлер слишком увлечён. Дорвался-таки. Дорвался до этого тела, поэтому запустил ладони под этот смешной свитер. До этих вздохов и тихих стонов, поэтому целует шею с таким энтузиазмом и даже не думает останавливаться. И до этих ощущений, о которых так долго фантазировал. Спойлер: реальность оказалась куда более будоражащей и такой возбуждающей, что даже перед фантазиями неудобно.       — Тайлер, — Джош оттягивает его голову за волосы, и теперь стонет Тайлер. — Если ты не прекратишь, то наш первый секс состоится около горы грязной посуды и среди пустых бутылок, ты этого для нас хочешь?       Тайлер обнимает его крепче, отрицательно мотает головой и щекой укладывается на плечо друга, тяжко вздыхая. Гладит его спину, а Джош поглаживает его по волосам, приговаривая:       — Я бы хотел этого, но не на кухне у Дженны. У нас ещё будет время и место для этого. У нас ещё много чего впереди.       Тайлер поднимает голову и смотрит Джошу в глаза. Он не обманывает. Поэтому и Тайлер хочет быть предельно честным:       — Я влюблён в тебя всё то время, что мы дружим.       — Я немного меньше, но…       — Я люблю тебя.       — Тайлер… — Джош усмехается, будто Тайлер пошутил.       — Это правда! И я дрочил на тебя, — выдаёт Тайлер, и Джош в открытую смеётся. — Знаю, что это никак не связано, но да, я люблю тебя, я хочу тебя, и я… ненавижу себя за это, но я очень ревнивый.       — О да, я в курсе, — Джош улыбается так широко и так искренне, хотя он должен бы бояться этого заявления, но он ведь знает, что Тайлер навредит скорее себе, чем ему.       — Так что, если ты надумал со мной встречаться, то подумай ещё, — Тайлер мрачновато улыбается, но он доволен тем, что сказал то, что сказал.       — Я и так много об этом думал. И… Если ты надумал со мной встречаться, то… тебе нужно будет учиться доверять мне, ты же понимаешь?       — Научишь меня? — тихо и без тени иронии спрашивает Тайлер. — Пожалуйста?       Джош кивает несколько раз и целует Тайлера в губы, мягко и нежно. И, кажется, что их обучение началось с этого самого момента. Первого января, в первом часу ночи, в первом часу нового года.       И кажется, что после такого и Джош любит Новый год больше, чем Рождество. А Тайлер – ещё больше, чем любил до этого, но не больше, чем любит Джоша. Только тсс! Джошу об этом ни слова. Тайлер сам ему об этом ещё не раз скажет.