Проблемы юности

      — Чего ты хочешь этим добиться? — голос был спокоен, но плясавшие в нем стальные нотки не давали расслабиться. Казалось, еще секунда, мгновение, и спрятанная за напускным равнодушием злость вырвется из пасти альфы бушующим ураганом.       — Ничего, — ответил Нико, так же внешне излучая совершенную умиротворенность. Игры в паиньку давно закалили его, и теперь, рядом с готовым вот-вот взорваться альфой, даже руки омеги не дрожали, свободно сложенные на столе. — Не думай, что я делаю это для чего-то. Лишь по зову сердца, — и, замерев, Нико сложил губы с легкую, невыразимо опасную в сложившейся ситуации улыбку.       — Ты смеешься надо мной! — не выдержав, оппонент Нико вскочил со своего места, обрушивая на вздрогнувшую столешницу массивные кулаки. Жалобно затрещало выструганное дерево, и брат в дальнем конце комнаты торжествующе хмыкнул. Он считал, что Нико повержен, раздавлен. Никогда раньше он не мог сопротивляться направленной на него злости. Раньше.       — Ну пап… — протянул омега, снимая с лица умильную маску и тяжело вздыхая. Подперев щеку ладонью, он устало смотрел на отца, злость которого жаркими волнами разносилась по комнате. — Я уже не маленький мальчик и сам могу решать…       — Тебе семнадцать, — прорычал альфа, наклоняясь к сыну и неосознанно выдыхая воздух через сжатые клыки. — Ты все еще мелкий, непонимающий и неразумный омега, который…       — Который имеет пару, — парировал Нико, тоже начиная злиться. Он, вообще-то, был крайне терпеливым в подобных ситуациях, но не сегодня. Долгожданный приезд отца, теплая встреча и море улыбок — и неожиданно финал всему, стоило альфе учуять запах чужого на младшем сыне. Нико и сам не заметил, когда радостная встреча родственников превратилась в допрос с пристрастием. А ведь сегодня так хотелось спокойствия…       — Эта старая метка не имеет никакой силы, — выплюнул альфа и резко сел на место. Грубые пальцы устало потерли глаза, и он снова начал уже другим, понимающим и мягким тоном. — Нико, конечно, это трудно, но я найду деньги на ее удаление. Это была и моя ошибка тоже и, я обещаю тебе, сделаю все, чтобы избавить тебя от этого позора.       — Я об этом не прошу. Мне нравится мое положение, — не отводя взгляда ответил омега.       — О каком положении идет речь? — едко раздалось из угла, где брат Нико, поддерживая спиной дверь, внимательно вслушивался в разговор. — Подстилки для нижнего альфы?       — Тебя, Баппе, я спрошу, когда мне понадобится совет старого неудачника, — мгновенно ощетинился Нико, враз теряя все свое спокойствие и самообладание. Отношение с братом и так в последний год были натянутыми, а с приездом отца он почувствовал силу на своей стороне и не упускал возможности бросить омеге что-то грубое.       — Нико, он твой брат и… — попытался было вставить отец, пораженный отношениями между сыновьями, но младший уже перехватил инициативу.       — Он только что назвал меня шлюхой! — взвился омега, вскочив со своего места. — Это нечестно, пап! Из-за вас обоих я целый год мучился с течками, когда мне говорили «с возрастом пройдет», а теперь, когда я наконец нашел своего альфу и получаю удовольствие от жизни, хотите заставить меня отказаться от этого? Вы спохватились слишком поздно! Надо было предлагать свое «удаление» когда я каждые два месяца умирал от боли! А вы делаете это только когда вашему социальному положению грозит катастрофа! Лицемеры!       — Мы заботимся о тебе!       — Вы заботитесь о том, что о вас скажут!       — Куда ты покатишься с таким, как он? В нижние районы, в нищету и голод? — отец Нико тоже встал, оказываясь на голову выше сына. Он говорил решительно, но внутренне извивался от сомнений, не зная, что еще сказать, как посмотреть и подействовать, чтобы омега наконец отказался от своей юношеской влюбленности.       — Пф, ну это вряд ли, — внезапно спокойно сказал Нико, складывая руки на груди. — Луис на хорошем счету в определенных кругах и в будущем его ждет хорошая должность.       — Только не говори, что он еще и с криминалом связан… — пораженно сказал альфа, вглядываясь в сына. Перед ним сейчас стоял совсем не тот милый мальчик, которого он оставлял в городе полтора года назад. Не было робости, покорности, слепой преданности и веры… Откуда-то у даже внешне изменившегося Нико появились гордость и спесь, которые он, не стыдясь, показывал.       — Ну придумываешь тоже! То, что он с нижних районов еще не значит, что он преступник! — ответил Нико, сглатывая горький ком. Он не любил врать, но правда сейчас могла бы только усугубить положение.       — Нико, милый, послушай меня… — сев обратно начал отец, тщетно подбирая слова.        — И не подумаю! Он — моя пара еще с детства, и он ею останется до тех пор, пока я сам не решу все это закончить, — гордо выпалил омега, задрав нос. Подумав секунду, он выпалил свой самый последний, запрятанный на крайний, вроде этого, случай, аргумент. — Все равно уже слишком поздно что-то менять. Мы с ним давно, и я уже не девственник.       На лице отца Нико за пару мгновений отразился бешенный спектр эмоций: от непонимания и удивления, до яростной злобы и желания разорвать пару своего сына на мелкие кусочки. В голову альфы так некстати полезли воспоминания из последних отъездов: омежки с умильными мордочками, их сладкие голоса и непередаваемое выражение на лице, когда член проникал слишком глубоко в растраханную дырку. Только теперь на месте размалеванных городских шлюшек альфе враз представился его любимый младший сын…       — Быть не может… — выдохнул альфа и Нико даже на секунду стало жалко его из-за совершенно потерянного выражения на суровом лице. Но юноша тут же взял себя в руки — пусть и с потерями, но за свое будущее надо бороться, и он не отступит до полной победы. Сев на свое место, омега начал тихим, вкрадчивым голосом:       — Пап, Луис тебе понравится, когда ты познакомишься с ним. Он, быть может, выглядит не очень дружелюбно, но он хороший, иначе, ты думаешь, я бы позволил ему что-то сделать с собой?       Альфа поднял глаза, встречаясь взглядом с серьезным выражением омеги. Отцу не верилось сейчас, что этот рассудительный волевой паренек перед ним действительно тот нежный и милый Нико, которого он оставил тут когда-то. Происходящее казалось игрой, фарсом, и альфа многое готов был отдать, чтобы услышать от сыновей заветное «Мы пошутили!»       Но никто сознаваться в глупой игре не хотел, и отцу вновь пришлось опустить глаза, пытаясь в голове уложить только что услышанное. Его нежное глупое сокровище за шестнадцать месяцев не только похорошело собой, но и нашло где-то альфу, сдружилось с ним, и даже… Эти мысли вырвали из горла альфы печальный стон.       — Луис правда не плох, — осторожно начал Нико, чувствуя, что сейчас нужно как-нибудь успокоить отца. Да, Луис с нижних районов, но это ведь не значит, что у него нет достоинств? — Он учится на четвертом курсе академии транспорта средней черты и живет там же, в общежитии. Его родители в нижних районах, но он давно не общается с ними. Зато дядя тоже работает в сфере транспорта, на какой-то важной должности! Он живет с ним с юности, и поэтому начитанный, много чего знает… И сейчас Луису пророчат стажерство в главном отделе министерства.       — Прям золото, а не альфа, — едко кинул Баппе из своего угла, внезапно на шаг приближаясь к столу. — Тебя послушать — так завтра членом правительства станет, а то и мэром. Расскажи лучше отцу что у него вся спина в татуировках, пирсинг в губе и крашеные волосы. Именно такого человека в правительстве увидеть и ожидаешь!       — Твое какое дело? — процедил Нико, на месте готовый раздавить брата. Да, омега за эти несколько месяцев изрядно подпортил старшему нервы загулами, пропусками академии и внезапными визитами шумного Луиса в их тихий дом. Это, быть может, было неприятно, да, но Нико не считал, что заслужил своим вольным поведением подобного отношения. Это же не просто рядовая ссора — сейчас тут решается его судьба.       — Я, быть может, не хочу, чтобы мой родственник со всякой швалью водился! — резко ответил Баппе, зло смотря на замершего Нико. Такой подлости от старшего омега не ожидал.       — Луис не шваль, он!.. — начал было разгорячившийся Нико, но отец прервал его, тихим, вкрадчивым голосом.       — Хорошо, я тебе поверю, — оба брата радостно вскинулись, решив, что обращаются к ним, но Баппе тут же осел, злой и недовольный. Тяжелый взгляд отца был прикован к Нико. — Поверю до тех пор, пока ты не познакомишь меня с этим своим… Луисом. Там и будем решать, что со всем этим делать.       — Отлично! — Нико радостно хлопнул по столу, окидывая старшего брата победным взглядом. — Я покажу тебе…       — Этот шанс будет единственным! — строго предупредил альфа, буравя младшего темными глазами. — Если он проверку не пройдет, ты сделаешь так, как скажу я!       — Если это не будет противоречить здравому смыслу, — быстро нашелся омега, резко сжав протянутую отцом руку. Он знал, что не отступится от своего альфы, даже если тот провалит все дьяволу.

***

      Луис ждал Нико на их месте, возле весело щебечущего фонтана. Что удивительно, скромный каскад в общественном парке не выключали даже зимой, отчего так нелепо и волшебно выглядели переливающиеся светом гирлянд капельки среди пушистых сугробов. Недалеко от фонтана бродил доброволец — плотно сбитый бета в сером мундире, следящий за порядком и соблюдением норм приличия в парке. Когда Нико, подбежав к фонтану, с разбегу запрыгнул в раскрытые объятья своего альфы, доброволец напрягся.       — Привет, волчонок, — промурлыкал Луис в теплую кожу омеги, неприязненно поглядывая на не спускающего с них глаз добровольца. Если бы не этот надутый страж порядка, альфа решился бы на куда более приятные действия, чем неторопливое наслаждение запахом омеги.       — Привет, — скупо чмокнув Лиуса в щеку, Нико отпустил его, на секунду внимательно всмотревшись в глаза. В них плескалось все то же, что и всегда — нежность, забота, привязанность. Нико с облегчением выдохнул. Все-таки, этого человека он хочет представить родителю как свою пару. Он должен быть в нем уверен. Уверен, быть может, так, как не уверен он сам в себе.       — Как твои каникулы? — спросил альфа, не отпуская руки Нико. Он сочился нежностью и вниманием, что так необычно было для представителя его пола, тем более такого представителя: огромный, с широкими плечами и сильными пальцами, суровым выражением глаз, злобно зыркающих из-под густых ресниц, и копной мелких черных кудряшек, которые, по просьбе Нико, он за эти месяцы снова отрастил. Никто, смотря на этого альфу, не подумал бы, что он тает, будто сливочное мороженое, каждый раз, когда видит своего маленького, шустрого омегу. Но было именно так и уже сейчас головокружительный запах Нико медленно кружил Луису голову, заставляя его без причины улыбаться в колкую черноту трехдневной щетины.       — Сказать честно — ужасно, — начал Нико, в ответ сжимая чужие пальцы своими и неосознанно начиная жестикулировать второй рукой. — Экзамены, я, конечно, сдал на отлично, но ты бы видел рожи преподавателей! Да они все готовы были закопать меня заживо, дабы навсегда забыть о «позоре», приведшем в их элитную забегаловку такого нечистого омегу! — Нико фыркнул и злобно спрятал руку в карман. — Скопление старых девственников, скучающих по хорошему альфьему члену.       — Ха-ха, ну зря ты так, малыш, — Луис старался скрыть улыбку, слишком уж пафосны и милы были слова Нико, но она все равно предательски расцвела на губах от одного взгляда на его умильную мордочку. — У них тоже есть определенные требования, и они должны их соблюдать. Не думаю, что вверху их погладят по головке за то, что они не выгнали тебя сразу же, как только узнали.       — У меня, благодаря тебе и твоим связям, есть все необходимые справки, а значит им просто не за что зацепиться. Лузеры, — омега довольно ухмыльнулся, но потом на его лицо вернулось разочарованное выражение. — Надо еще кое о чем поговорить.       Заметив, что в один момент омега стал неожиданно серьезным, альфа остановился, выглядывая поблизости место для важного разговора. Через секунду он кивнул Нико в сторону пышущей теплом и уютом кофейни на той стороне безлюдной улицы. Вскинув голову, омега потеряно кивнул и, будто овечка на веревочке, послушно пошел за Луисом в указанном направлении.       Работники кофейни, все разом, будто по команде, повернули головы к двери, куда проходила, грея дыханием ладони молчаливая парочка. Время было еще детское, но, из-за буднего дня большая часть резных столиков пустовала, отражая идеально вычищенными поверхностями матовый свет вечерних ламп.       Раздевшись и повесив одежду на кривую подставку резной вешалки, Лиус и Нико прошли в конец зала, где, усевшись в мягких креслах ближе друг другу, начали тихий разговор.       — Что-то случилось, волчонок? — с необычным для него волнением начал Луис, под столом сжимая все еще прохладную ладошку Нико.       — Можно назвать и так… — неожиданно совсем рядом материализовался официант, идеально прямой парень в форменной шапочке и бодро отрапортовал:       — Добрый вечер, господа! Что желаете заказать?       От неожиданности Луис вздрогнул, выпустив пальцы омеги из своих, и сейчас, когда пытался нащупать их вновь, наткнулся только на мягкий подлокотник глубокого кресла.       — Горячий шоколад без сахара и клюквенное мороженое мне, и карамельный маккиато с горьким шоколадом моему спутнику, — деловито ответил Нико, даже не взглянув на меню. Под вопросительным взглядом Луиса, он пояснил: — Мы сюда время от времени с друзьями ходим, поэтому меню я знаю. Маккиато тут самый сладкий — прям как ты любишь.       — Спасибо, — альфа улыбнулся, кожей ощущая потребность именно сейчас коснуться Нико хотя бы немного, хотя бы кончиками пальцев… — О чем ты хотел поговорить.       Омега, до этого водящий пальцами по мягкой обивке кресла, вдруг серьезно посмотрел на Луиса, и тихо сказал:       — Мой отец приехал.       Сначала до Луиса не дошла важность сказанных слов. Подумаешь, отец, конечно омежка еще живет с родителями, конечно они уезжают на заработки и возвращаются время от времени, конечно… Только вот в ситуации, когда молодой, неумудренный жизнью омега начинает вдруг встречаться с альфой нижних районов, начисто забыв о собственном социальном положении и роли, такая простая новость как приезд родителей становится чем-то, схожим по масштабу с неразорвавшейся бомбой, спокойно лежащей в самом центре города. Одно неверное движение случайного прохожего — и дело закончится грандиозным взрывом.       — Он?..       — Он устроил мне взбучку, — печально сказал Нико, складывая в замок на столе тонкие пальцы. — Много чего говорил, но главное, конечно, что я «не должен встречаться с чем-то из нижних районов».       — Вот как… — печально протянул Луис, задумываясь. Раньше его мало волновало собственное социальное положение, но теперь, когда оно прямо отражалось на его омеге задуматься было над чем. Наглость и деланое безразличие к презрению вокруг всегда были надежным щитом и опорой для альфы, но теперь его вечные спутники вдруг стали бесполезны и даже вредны. Тут действовать стоило по-другому, но как Луис ответить бы не смог.       Видя смущение альфы, Нико как бы невзначай бросил:       — Но он согласен поговорить с тобой. Вроде как… немного тебя узнать. Приглашает на ужин.        — Серьезно? — Луис поднял голову, не веря своим ушам. В холодном молчании к столику вернулся официант, расставил между гостями десерты и так же тихо удалился. — Он правда хочет со мной?..       — Он дает тебе шанс, — поучительно ответил Нико, загребая из высокой креманки полную ложечку светло-розового мороженного. — И — ты же понимаешь? — очень глупо будет его упустить.       — Да, конечно, я понимаю! — воскликнул альфа с энтузиазмом. Услышав о внезапном прибытии родственника Нико, он было решил, что их милым и нежным отношениям конец, но теперь сквозь пучину мрака проглядывал лучик света. Шанс, это более, чем проявление доверия, это… это же практически согласие! Ободренный этой мыслью Луис вольно улыбнулся.       Сторонним человеком эта улыбка была бы воспринята, возможно, как проявление агрессии. Случайного прохожего можно было бы понять: сквозь черную щетину проглядывают желтоватые альфьи клыки — не самое милое зрелище. Но Нико все-таки улыбнулся, с теплотой понимая, что его альфа полностью разделяет его чувства и чаяния. Его альфа.

***

      Дарио с раздражением захлопнул дверцу машины. Ему хотелось рычать, но на крыльце дома стоял старший сын, махая рукой, и альфе пришлось вымученно улыбнуться, так же сделав ему пару взмахов. Баппе, не замечая, кажется, состояния отца, улыбнулся, и скрылся в доме. Теперь, пока машина не прогреется и не сорвется в путь, у Дарио будет время немного понервничать.       Сильные пальцы нервно постукивали по кожаной обивке сидений — не для того, совершенно не для того он растил сына, чтобы сейчас услышать от него про связь с оборванцем из нижних районов! Сколько любви, терпения и, конечно же, средств, было вложено в податливого и сообразительного омегу и к чему все теперь? Неужели всем стараниям суждено сгнить в затхлой, мерзкой части города, в грязи и нищете?.. Дарио содрогался при мысли, что его сына придется отдать в новую семью. В такую семью.       «А ведь как он был мил когда-то…» — с тупой нежностью, грустью обволакивающей сердце, думал альфа. Как щурил глаза по утрам, не желая просыпаться в школу, как строил из себя паиньку, скидывая все проделки на брата, как нежно и трепетно верил любому слову и как губка впитывал знания, что ему предлагали… Дарио вспоминал — и не узнавал своего малыша теперь.       Он перестал быть сладким сокровищем — стал серьезным и рассудительным. Откуда-то в ранее наивные глаза закралась уверенность в своих действиях и словах, под глазами появились тени переживаний и дум. Дарио жалел сейчас, что ото всего дерьма этого мира одного единственного омежку ему не удалось защитить и теперь он, кажется, вынужден на собственной шкуре ощущать жестокость этой Вселенной…       — А ведь я даже пару ему присмотрел… — с грустью пробормотал альфа, легким касанием разрешая машине выехать из личного бокса. Автоматика тихонько зашуршала за панелями, имитирующими красное дерево, и трехместное устройство с глубокими сиденьями чуть вздрогнуло, садясь на воздушную подушку и начиная уверенное движение по составленному ранее маршруту. Четко и без отклонений. С новым приливом тоски Дарио сожалел о том, что в жизни все не происходит настолько гладко.       Конечно, с одной стороны жаловаться ему было бы как-то глупо. Престижная работа, двое сыновей, один из которых уже устроен и живет своей жизнью, перепадающие свободные финансы, которые можно пустить на удовлетворение собственных низменных потребностей и, конечно же, спокойная жизнь в комфортабельных верхних районах. Не настоящий Город, конечно, но вполне сойдет для тихой жизни. В недостижимом теперь идеале Дарио не хватало только удачной партии для младшего сына, и его социальная жизнь была бы с успехом завершена. Кто знает, может, за введение в мир сразу двух омег ему бы даже дали какое-то звание и приняли в пансион Города. Уж там-то знающий тонкости человеческого общения и множество интересных историй альфа обжился бы, мирно доживая свой век в оплоте культуры и цивилизации.       Надо же было всему полететь в небытие всего лишь за один вечер?       Конечно, был еще шанс многое исправить. Невидящим взглядом сверля пролетающие мимо пейзажи города, Дарио думал, что другой бы на его месте взял бы ситуацию под свой контроль, выбил бы дурь про нижнего альфу из головы Нико и договорился бы о равном браке — исходя из того, что омега уже не девственник. Но что случится дальше? Дарио печально представлял себе: элитный пансионат для соцтрудящихся, омеги и альфы, уже не молодые, но не вышедшие еще из возраста необдуманных действий и удовольствий, полный пансионат и отсутствие хотя бы намека на работу… И его маленький Нико, оставшийся в верхний районах с человеком, которого, возможно, возненавидит на всю жизнь, в семье, в которой будет вечно считаться грязным изгоем и без возможности хоть кому-нибудь открыть свои чувства.       Метка… Это же не просто шрам на теле, это, как доказали ученые уже давно, психологический контакт, соматическая связь, невербальное общение. Да, существуют операции, методы. Но все они действенны в большей мере тогда, когда один из партнеров умирает, или, как в случае с Нико, когда потенциальная пара никогда не виделась. Если же связь была и есть сейчас — на выходе после таких операций можно получить лишь искалеченных инвалидов, не видящих больше смысла в своем существовании. Стоит ли полный пансионат и изнывающие от безделья сородичи такой участи для любимого младшего сына?..       Скрепя сердце и чувствуя, как с тяжелым вздохом рушится вся его счастливая будущая жизнь, Дарио отвечал сам себе — нет. Он не сможет, не выдержит груза вины, если решится на что-то подобное, и даже если сам Нико будет согласен… Альфа, даже по прошествии многих лет, помнил, что значит расставаться с любимым навсегда, как это больно и грустно, какая дыра остается потом вместо сердца. А ведь тогда у них не было контакта через метку — он мог только представлять, какая боль ждет в случае принудительно разрыва связи его сына.       От бессилия и уныния хотелось опустить руки. Нижний! Подумать только, альфа с нижних районов! На секунду Дарио всерьез задумался над тем, где прилежный Нико вообще мог его встретить, ведь обычно такие не выходили дальше своих владений.       Интересно, какой он? Небритый, высокий, наглый — прямо как показывают в фильмах? Или, если он смог понравится Нико, то скромный, вдумчивый и тихий? Или тихий настолько, что это становится жутко? Или незатыкаемый веселый фонтан, изобилующий колкостями? Или мутный тип, в карманах которого запросто могут оказаться пакетики с запрещенными веществами или мини-невольничий рынок?..       Внезапно машина дернулась и начала останавливаться. Дарио бросил беглый взгляд на экран бортового компьютера, прежде чем открыть широкое окно: «Призыв остановиться от дорожного патруля №3546».       Из открытого окна на Дарио пахнуло свежестью морозного вечера, и он отдалено подумал о том, что мог, все-таки, отправиться с отчетом к начальнику завтра, на свежую голову и с новыми силами. Зачем хрычу понадобилось вызывать его именно сегодня?       — Добрый вечер, мистер… — подтянутый страж порядка в поблескивающей светодиодами синей форме пару минут вглядывался в фамилию Дарио, видимо, внутренне пытаясь произнести правильно. — Вердидзотти, — полицейский замялся еще на секунду, ожидая, видимо, поправки в произношении от Дарио. Тот смолчал, и полицейский продолжил. — Сообщите мне, пожалуйста, номер удостоверяющего документа.       — 180500 — по памяти продиктовал Дарио, вглядываясь в остановившего его. Что не так? Неужели ему попался тот самый оборотень в погонах, который попытается сейчас стрясти с неудачливого водителя лишние деньги?       — Хорошо… — полицейский быстро вбил номер в поисковую базу своего планшета и принялся бегло изучать бумаги. — Замечательно. Ну что, мистер Вердидзотти, нарушаете общественный порядок?       — Позвольте, и чем это? — Дарио был не в лучшем расположении духа и сейчас у него совсем не было желания пикировать словами. Хотелось еще раз обдумать все за и против, придумать, быть может, пути решения…       — Максимальная скорость движения на этом участке трассы составляет двести двадцать километров в час. Вы же спешили куда-то со скоростью двести тридцать пять. Так же, мистер, у вас не отрегулирована система связи бортового компьютера с представителями закона — ваш бортовик отвечает исключительно на японском. Это, как вы наверняка знаете, является четким нарушением правил дорожного движения, — полицейский, кажется, вовсю наслаждался ситуацией. На его прямом лице отражалась вера в свои силы и какое-то неуместное торжество, будто бы он только что поквитался со злейшим врагом. А Дарио тем временем судорожно пытался понять, что это нашло на него от неожиданных новостей Нико, что он забыл после длительной командировки поменять настройки компьютера и загрузить в него новые карты?..       — Я буквально утром вернулся из поездки, и еще не успел вернуть настройки к параметрам нашего региона, — решительно ответил Дарио, смягчая, все-таки, тон, и стараясь говорить не спеша. Ему сейчас не нужны были проблемы с законом.       — Я как-то видел бету, — начал полицейский с улыбкой, и Дарио понял, что ничего хорошего ему этим вечером на светит. — Который только что вернулся из Города и забыл отключить настройки конфиденциальности в салоне. Он очень извинялся — а потом у него в багажнике нашли трех несовершеннолетних омег под психотропными веществами. Мистер Вердидзотти, до выяснения обстоятельств нарушения я вынужден отконвоировать вас в местное отделение дорожной полиции. Сейчас вышлю запрос на перехват управления вашим транспортным средством: примите, пожалуйста.       — Вы даже не представились, — из упрямства сказал Дарио, не спеша нажимать согласие на всплывшем на экране бортового компьютера диалоговом окошке.       — Ох, прошу прощения, — полицейский улыбнулся еще шире и в этом оскале Дарио увидел торжество победителя. — Офицер дорожно-транспортной службы Жакоб Мартин-у-Гансалес.       Дарио нехотя нажал «согласен».       Альфа сидел за высоким столом и нехотя ознакамливался с необходимыми бумагами. Его мучитель сидел тут же, напротив, и что-то бодро печатал в протоколе, иногда ехидно поглядывая на Дарио и возбужденно притопывая ногой. После очередного такого жеста Дарио не выдержал.       — Офицер, — решительно отодвинул планшет с предписаниями начал альфа. — Вы же понимаете, какое сейчас время? Праздники совсем скоро, столько суеты и нервотрепки… Может, попробуем уладить все мирно?       — В школе, в которой вы обучались, — поучительно начал офицер, не отрывая взгляда от экрана компьютера, а шустрых пальцев — от сенсорной клавиатуры. — Вам должны были рассказывать основы безопасного поведения на дороге. Сейчас большую часть функций управления автомобилем выполняет электроника, но параметры управления задаете именно вы и именно от вас зависит безопасность и, возможно, и жизни, всех участников движения. Вы должны осознавать это.       — Я прекрасно осознаю, — ответил Дарио, понимая, кажется, кто перед ним. Один из тех офицеров, что своим трудом пробились в «верха» транспортной службы и сумели задержаться там. Бедолаги, вынужденные смотреть ежедневно на жителей верхних районов, вечером возвращаясь в среднюю и нижнюю черту. Те самые личности, которые верхних ненавидели… — Но вы, как альфа, должны меня понять, — неожиданно для себя начал Дарио, вспоминая подробности состоявшегося утром разговора. — У меня случился не самый приятный диалог с младшим сыном, омегой, и это… оставило осадок.       — Ничего не должно мешать водителю исполнять предписанные правила, — сообщил офицер, но через секунду все-таки заинтересованно спросил. — А что случилось?       «Катастрофа» — ответил про себя Дарио, вновь погружаясь в хандру. Напасть, глупость, неприятность. То, что разгребать еще придется очень и очень долго. Поддавшись внезапному порыву и, будто бы вовсе забыв, кто перед ним, альфа печально ответил:  — Мой сын собирается создать пару с нижним…       — Ох, вот как, — выдохнул офицер, вновь возвращаясь к работе. В один миг Дарио осознал, какую совершил ошибку. Показать нижнему неприязнь к его сородичам! Что может быть глупее в ситуации, когда от этого самого нижнего зависит многое в будущей водительской жизни Дарио? Заметив, как нехорошо сузились глаза офицера, он поспешил оправдаться:       — Не то, чтобы я был против его происхождения, но все это произошло в мое отсутствие и…       — Вот, — перед Дарио вдруг лег планшет в открытой на нем формой и предписанным взысканием. Глаза альфы округлились от пестревших на полупрозрачном стекле цифр. — Поставьте ваш отпечаток и будете свободны.       — Сколько-сколько? — Дарио поднял взгляд на офицера, но не увидел в его светлых зрачках шутки. Сумма, конечно, была выведена в пределах нарушенных правил, но все равно, при имеющихся обстоятельствах ее смело можно было бы срезать вдвое! С раздражением Дрио подумал, что собственная болтливость сыграла с ним злу шутку.       — Столько, сколько предписывают правила. Если вы не согласны с протоколом, то можете составить запрос на внеочередное рассмотрение вашего случая старшими сотрудниками. Уведомляю, что в этом случае на время разбирательства вы лишитесь водительских прав, — и офицер, откинув подальше свою напускную вежливость, улыбнулся самой грязной и торжествующей из имеющихся в его арсенале улыбок.       Дарио захлебнулся возмущением. Да, он был виноват, безусловно, но виноват явно не на такую сумму! Упрямо засопев, но ответил офицеру долгим взглядом, а потом, придвинув к себе планшет, решительным движением нажал на едва заметную иконку в правом углу — обжалование. Пусть Дарио придется пару недель мыкаться по общественному транспорту, но он не позволит какому-то нижнему с атрофировавшимся чувством самосохранения вот так помыкать им!       В момент, когда перед альфой грузилась новая форма, дверь сзади с тихим шелестом раскрылась. Офицер, бросив взгляд за спину Дарио, улыбнулся и приподнялся со своего места.       — О, Луис, вы пришли, — его голос из язвительного и желчного стал неожиданно мягким, и от этой перемены Дарио стал набирать нужные в форме символы еще более ожесточенно. — Посидите пока тут, сейчас я закончу с делами и поедем домой.       «Вот они, нижние, — с раздражением думал альфа. — Даже из собственной работы устраивают подобие притона с многочисленными родственниками, братьями, мужьями…». В момент, когда он с мстительным выражением ставил в графу «предполагаемая сумма штрафа» минимальную цифру, за спиной вдруг недоверчиво раздалось:       — Папа?.. — вздрогнув от знакомого голоса, Дарио развернулся, встречаясь взглядом с доверчиво распахнутыми глазами Нико. Сначала альфа решил, что ему мерещится, но он, его младший сын, действительно был тут.       — Папа? — басовито раздалось рядом, и только сейчас Дарио заметил, что рядом с Нико стоит кто-то еще. Его растерянный взгляд проскользил по руке омеги, аккуратные пальцы которой терялись в огромной ладони стоящего рядом. Дарио поднял глаза. Копна едко-черных кудрей, жесткая щетина на щеках, широкие плечи и ладони, в которые, кажется, целиком может поместиться голова Нико.       «И вот этому парню я решил разрешить быть с моим мальчиком?» — пролетела в голове Дарио шальная мысль перед тем, как его глаза закатились, и сам он погрузился в лишенную переживаний ванильную легкость обморока.