Гори огнем твой Третий Рим

      Антон понимает, что смертельно устал, когда спускается по эскалатору одного из воронежских торговых центров. Вокруг обычная суета: взрослые наполняют тележки продуктами и покупают купальники к грядущему пляжному сезону, дети осаждают веревочный городок и выясняют, кто лучше в аэрохоккее.       Шастун проклинает себя за то, что решил выбраться в город в пятницу вечером. Капюшон огромной толстовки, натянутый практически на нос, спасает его от узнавания. Но где-то на подкорке маячит мысль, что сейчас подбежит какая-нибудь особо глазастая школьница и попросит сняться для инсты. А он устал улыбаться, кривляться на камеру и сыпать шутками для чужих сторис.       По правде говоря, сидеть в Воронеже он тоже устал. Поначалу двухнедельный перерыв в работе казался отличной возможностью повидаться с родными и друзьями детства. Но уже спустя пару дней Антон заскучал.       У близких когда-то людей внезапно оказалась своя жизнь, в которой ему, по большому счету, не было места. Чем больше баек он травил, чем громче смеялся, чем уморительнее разыгрывал истории со съемок, тем отчетливее понимал: вся эта жизнь, все эти люди — в прошлом. И для них он больше не свой в доску Шаст, а какой-то малознакомый чувак из телека.       Родители, конечно, остались родителями. Но днями сидеть дома и ждать, пока они вернутся с работы, чтобы за ужином вести беседы о планах на будущее, карьерных перспективах и семье — так себе развлечение. На пару дней сойдет, но не на две же недели.       Возвращаться в Москву Шастуну тоже не хотелось. С Ирой у них давно все было не то чтобы гладко. Она расстраивалась из-за того, что Антон постоянно пропадает на съемках, месяцами не заглядывает домой во время туров. А когда выдается свободный вечер, зависает с ребятами, придумывая новые миниатюры и оттачивая мастерство словесных пикировок.       Ира не истерила, не устраивала скандалов, не грозилась уехать назад в Воронеж. Она просто перестала смеяться над его шутками, не готовила больше по утрам яичницу-смайлик, все чаще брала работу на дом, не с первого раза отвечала на звонки. Антон устал от молчаливого осуждения, от растущей дистанции между ними. И оправдываться он тоже устал.       Мысль о том, чтобы рвануть в Питер, пришла неожиданно. Где-то между третьей и четвертой затяжкой на парковке торгового центра. Идея захватывала простотой реализации и в то же время своей нелогичностью.       В Петербурге Антону было совершенно нечего делать. Всеобщего восторга от северной столицы он не разделял. Ну, архитектура. Ну, творческая атмосфера. Ну, ничего особенного. Но руки так и чесались зайти в приложение и заказать билет на самолет.       Шастун привык доверять интуиции. В свое время она подсказала ему, что не стоит цепляться за профессию менеджера, она же не дала опустить руки, когда один за другим проваливались пилоты «Импровизации». Не верить ей сейчас не было ни одной причины. Антон купил билет на утренний рейс.       Родителям он соврал, что в Питере внезапно подвернулась интересная и хорошо оплачиваемая съемка. Ире позвонит позже, когда придумает более правдоподобную версию.       Садясь в самолет, Шастун понятия не имел, сколько времени проведет в Петербурге и чем будет там заниматься. Оповещать друзей и знакомых о своем неожиданном визите он не стал. Разберется на месте.