Santa's good boys list

Юнги никогда не знал каково это — встречать Новый Год в семейной атмосфере с самыми близкими людьми рядом. Все свои сознательные подростковые годы он справлял Новый год по расписанию: праздничный ужин, где воспитательницы дарили по небольшому кульку конфет, бой курантов, отдаленно слышные хлопки салютов, которых не было видно в окно детского дома, и отбой. Впрочем, так проходил каждый его Новый Год — только звуки фейерверков сменились красочными взрывами прямо перед носом его квартиры — каждый, пока в его жизни не появился Чимин. Чимин принес Юнги не только чувство праздника, по неосторожности врезавшись в него прямо на пороге супермаркета и уронив при этом бутылку шампанского и большой кулек, наполненный мандаринами, но и чувство куда более высокое, которое не описать обычными словами. Юнги не просто любил Чимина, он боготворил его. Год за годом они праздновали Новый Год в шумных компаниях, загадывая желания под бой курантов, и запускали салюты прямо на морозе, даже и не думая застегивать куртки. Но этот Новый Год будет совсем другим. Теперь их не двое в их маленькой семье. Их теперь пятеро. И Юнги совершенно ни о чем не сожалеет: у него замечательный муж, о котором другие могут только мечтать, и трое замечательных мальчуганов, ради которых он готов свернуть горы. В начале уходящего года они приняли решение, что могут позволить себе завести ребенка. Когда на безымянных пальцах поблескивали серебряные кольца, фамилия Чимина сменилась на «Мин», а маленькая квартира в центре города — большим домом в спальном районе, они знали, что готовы к ребенку и ответственности. И сначала они правда хотели взять лишь одного ребенка. Они выбрали очаровательного трехлетнего Чонгука, чьи оленьи глазки всегда блестели от счастья, стоило ему только увидеть навещающих его Чимина и Юнги. Потом, когда они начали оформлять бумаги, оказалось, что у Чонгука есть старший брат — Хосок. В его взгляде не было и отблеска счастья, лишь небывалая для шестилетнего ребенка мудрость. Он прятал Чонгука за спину от задир и не чурался дать сдачи самым непонятливым. Юнги увидел в Хосоке отражение своего собственного детского «я» — когда-то он также отбивался от нападок, сбивая костяшки в кровь. Последним оказался Тэхен. Он просто подошел к ним в один из визитов и, взяв Чимина за руку, тихо произнес: «Вы заберете меня домой?». Юнги тогда впервые слышал, как Чимин тихо плакал в подушку. Два ребенка — будет не просто. Но три… Впрочем, Юнги готов сделать все что угодно, чтобы больше не слышать тихих всхлипов Чимина. Сейчас Юнги ни о чем не жалеет. После долгой суматохи с документами и мелким ремонтом, они наконец-то все в сборе. Юнги впервые понимает, каково это — иметь семью. И никто даже представить не мог, как сильно ему хочется провести Новый Год так, чтобы дети никогда этого не забыли. Поэтому, когда Чимин перед сном за пару дней до Нового Года предлагает ему самую абсурдную идею в мире, Юнги, не задумываясь, соглашается. — Ты самый лучший Санта, — тихо хохочет Чимин, поправляя искусственную бороду, от которой у Юнги точно пойдет сыпь по лицу. — Тебя нет в списке послушных мальчиков, не подлизывайся, — отвечает он, надевая на голову красный новогодний колпак. Чимин возмущено вздыхает и, оттянув бороду за резинку, подмигивает, отпуская ее. Резинка бьет прямо по щекам, и Юнги недовольно шипит — будь возможность — точно бы ругнулся, но теперь за каждое бранное слово будь добр положить доллар в копилку «без мата». — Теперь и в следующем году в нем не появишься, ты забанен, — пыхтит Юнги. — Тогда и я тебя вычеркиваю из своего списка, — Чимин совершенно по-ребячески показывает язык, а следом широко улыбается, когда лицо его мужа удивленно вытягивается. — У тебя кроме меня в этом списке никого больше быть и не может, — самодовольно хмыкнув произносит Юнги, чувствуя свое превосходство. — Вообще-то, в моей жизни теперь есть еще три очаровательных мальчика, которые уж точно вели себя лучше, чем ты, — моментально осаживает мужа Чимин и снова довольно наблюдает за его возмущенной гримасой. — Ты выиграл бой, но не войну, Пак… — Мин, уже три года как Мин, а ты все не привыкнешь, — Чимин тихо хихикает и чмокает Юнги в скулу — единственное место, что не скрыто пышной искусственной бородой. Юнги возмущено вздыхает, закатывая глаза на откровенные подлизывания собственного мужа, но, будучи слабым человеком, обнимает его за талию, притягивая к себе, и целует его в макушку. Чимин утыкается носом прямо в белоснежную бороду и тихо хихикает, когда жесткие волоски начинают щекотать нос. — Отпусти, — тянет Чимин и не особо сильно старается выбраться из объятий мужа. — Тссс, дети все равно еще должны спать, — Юнги стягивает бороду с лица, позволяя ей болтаться на шее, а Чимин лишь завороженно ему улыбается. — У них будильник на двенадцать, они собираются охотиться на Санту, — кончики пальцев Чимина маленькими «шажками» исследуют лицо Юнги, которое Чимин и так знает наизусть, но от этого любит не меньше. — Я знаю… — Ты знаешь… — полувзодхом утопает в мягком поцелуе.

***

— Ах! Это что? — протяжно тянет один из детских голосов в темном коридоре. — Как что? Они целуются! — отвечает второй, более серьезный. — Но как же папа?! — вмешивается третий, заспанный голосок. — Папа целует не папу, а Санту?! — подхватывает первый голос, и обладатель второго голоса лишь протяжно стонет. — Какие вы глупые, мелкие, это и есть папа. Папа целует папу. — Но, Хосок-и, там нет папы, там Санта, ты что не видишь? — упрямо тянет сонный голос. — Ты совсем ребенок, Чонгук. Санты не существует, — устало произносит Хосок, стараясь рассмотреть, какие подарки ждут их под елкой, совершенно не обращая внимания на целующихся взрослых. — А вот и существует! — воинственно восклицает обладатель первого голоса, за что Хосок на него шикает, наступая на ногу. — Тэ, тише ты, дурак, они сейчас нас услышат, и мы не увидим, что нам подарят, — Хосок раздосадованно вздыхает — ему определенно надо было брать с собой бинокль, который Намджун-хён подарил ему на Рождество, тогда бы он все разглядел. — Там не папа! Там Санта! — продолжает капризно тянуть Тэхен и тащит Хосока за руку наверх, — вот увидишь, что папа спит! А там Санта! Папа не может целовать Санту! Папа должен целовать только папу и нас! — О Господи, пойдем смотреть, нытик, — закатывая глаза точь-в-точь как приемный отец, соглашается Хосок, не забывая схватить за руку и Чонгука, который уже начал клевать носом.

***

Чимин совершенно нехотя разрывает поцелуй, тихо поскуливая в любимые губы, когда топот детских ножек разносится по всей лестнице. Становится понятно, что дети явно не спускаются на первый этаж. — Сорванцы подглядывали, — не отстраняясь от мужа шепчет Юнги в его мягкие и припухшие после поцелуя губы. — Угу, — соглашается Чимин, поцелуями-бабочками обводя родные губы по контуру, — сюрприз испорчен? — Не думаю, что они видели мое лицо, — широкие руки Юнги медленно поглаживают ровную спину супруга, очерчивая каждый выступающий позвонок, от чего Чимин улыбается в чужие губы, прикрывая глаза. — Тогда я целовался с каким-то стариком, а не с законным мужем. — Я же говорю, что ты в списке плохих мальчиков. И прежде чем Чимин успевает ответить на колкость, Юнги снова накрывает его губы своими, затягивая в мягкий, ленивый поцелуй, пропитанный привкусом глинтвейна, который они пили вечером, и нескончаемой любовь друг к другу. Юнги наконец-то знает, что такое семья.