и.о. Чуда

В зимнюю пору, когда снег укрывает землю, а огни на улицах напоминают о приближении Рождества, все так или иначе начинают ждать чуда. Все. Но только не я. Тем не менее, это меня от чуда не спасло. — Я временно исполняющий обязанности Чуда, — сказал парень и уронил на меня сервант с посудой. А это была между прочим очень ценная посуда, китайский фарфор. Покупать её правда никто так и не хотел все эти три года, что прошли с открытия моей «Стекляшки», но ценности её это никак не умаляло. К тому же сам сервант тоже был не из дешёвых и, что не менее важно, не из лёгких. Мои чудные ручки и плечики едва не сломались под напором этой махины. Но я геройски удержал кренящегося гиганта, несмотря на еле сдерживаемые мной кровавые слёзы при звуке бьющейся посуды, доносящемся изнутри. — Тебе чего, парень? — едва вернув сервант в исходное положение, процедил я злостно, осматривая посетителя. Тем, кто может мне теперь покрыть нанесённый ущерб, тот явно не выглядел. Клетчатые брюки, белый свитер под распахнутым красным пуховиком, шапка с огромным помпоном на растрёпанных пепельных волосах и широкая улыбка, из-за которой и без того пухлые щёки казались ещё больше. Тот был похож на школьника или в крайнем случае на студента, но точно не на того, у кого могут водиться деньги. — Творить чудеса хочу, — выдал он, делая шаг от серванта, на который минутой ранее так удачно опёрся. — Спасибо, уже учудил, — буркнул я, опасливо отступая от парня назад. — Проваливай. Он обиженно нахмурился, обвёл взглядом мою посудную лавку (словно печалясь, сколько же неразбитого ещё осталось) и вышел, проронив напоследок: — Я ещё вернусь. Прозвучало это весьма пугающе. Но ещё более пугающим оказалось то, что тот вовсе не блефовал. — Лови, лови, лови! — раздалось истошное, едва я, держа в руках лопату для чистки снега, открыл дверь магазина. — Кого ловить? — недоумённо воззрился я на юношу со всех ног мчащегося прямо на меня. — Праздничное настроение! — выкрикнул он, не церемонясь вталкивая меня внутрь и вбегая следом. — Оно залетело сюда, надо найти, — стал суетливо заглядывать едва ли не во все щели. Настолько суетливо, что только и слышался звон бьющейся посуды, которую тот задевал. А я стоял и мысленно воспроизводил у себя в голове шум прибоя и крик чаек из аутотренинга «Релаксация для нервных», прослушиванием которого занимался по пятницам. Однако успокоить эти самые нервы получалось не очень. Хотя почему же не очень? Я ведь до сих пор ещё не бил лопатой по голове этого пухлощёкого выродка. А это достижение. — Ура-а-а! — восторженный вопль и удар чужой головы о крышку стола (на котором кстати тоже была посуда) заставили вздрогнуть. — Поймал! — парень вылез из-под стола, одной рукой поправляя съехавшую набекрень шапку, а другой демонстрируя мне аккуратно зажатый большим и указательным пальцами… воздух. Ничего более. Я на секунду призадумался. Подыграть парню или всё же поведать ему, что он больной? Но сегодня был вторник. А по вторникам и четвергам я обещал себе быть добрым, поэтому вынужденно выбрал первое. — Вау, так это и есть настроение? — изобразил восторг. Вышло бездарно, надо сказать. — Не просто настроение. А именно праздничное! — серьёзно поправил тот. — Но с ним надо очень аккуратно, оно слишком хрупкое, можно травмировать крылышки. А ещё оно абсолютно неусидчивое. Я хотел подарить его одной милой бабушке, которая угостила меня булочкой с корицей. Но не смог его удержать. Мне очень повезло, что оно залетело сюда. — Да, очень, — я тоскливо взглянул на осколки на полу. Парень добродушно закивал и умчался прочь, видимо задаривать кому-то своё больное воображение. Стало совсем уж грустно. С сумасшедшего ведь денег точно не сдерёшь. Ещё на подходе к магазину, ещё издалека, ещё практически в темноте я заподозрил неладное. И не зря. Вместо нанесённых за ночь сугробов снега вдоль магазина в ряд выстроились снежные уточки. Чёртова пропасть маленьких снежных уточек. Уточек. В шесть утра. Абсолютная норма, не правда ли? Я уже достал из кармана телефон и начал набирать номер своего психиатра, когда из-за угла соседнего магазина показался всё тот же проблемный парень, держащий за ручки ярко-жёлтый снежколеп. Я облегчённо выдохнул. Всё-таки из нас двоих определённо болен не я. — Нравится? К счастью, сегодня была среда. — Мне не нравятся утки. И такие беспредельщики как ты — тоже. Ты не можешь вот так брать и вторгаться на частную территорию. Это мой магазин. И снег возле него тоже мой. И я буду его чистить, когда захочу и как захочу, — и хлопнул напоследок дверью, с которой от моей ярости упал рождественский венок. На следующее утро у магазина были пингвины. Видимо, тот услышал лишь то, что хотел. Я возвращался из кофейни со стаканом капучино в руке, когда моё внимание привлёк женский голос. — Оставьте меня, пожалуйста, в покое. Отпустите. Я не хочу! Не пойду! Рядом с миниатюрной девушкой стоял мой недавний знакомый, за руку упорно пытаясь её куда-то утянуть. — Но тебе правда нужно пойти, — досадливо сказал он и резко дёрнул за рукав, вслед за чем раздался треск и на пуховике девушки, являя миру белоснежный наполнитель, образовалась дыра. С тяжким вздохом я вспомнил, что сегодня четверг. — Простите его, пожалуйста, — я ухватил парня за капюшон, оттягивая его от девушки. — Это брат моего друга, он немного не в себе. Я позабочусь о нём, а вы ступайте. Девушка благодарно закивала и умчалась. — Не донимай людей, — отпустил я его и вручил ему стакан. — Выпей и успокойся. — Я не донимаю, — протянул капризно. — Я хотел, чтобы она пошла на каток, — дуя губы, он покрутил в руках капучино и стал отковыривать ногтем наклейку с оленем со стакана. — Ей очень нравится один парень и она давно его не видела. А он сейчас как раз там с друзьями. Это была бы приятная встреча. Просто чудо. — Идиот, — хмыкнул я. — Ты только напугал её, — и направился в сторону своей лавки, кинув напоследок презрительно: — Никому не нужно твоё чудо. — У меня есть огоньки, — прозвучало внезапно, когда я уже чудненько задремал в небольшом кресле во время обеденного перерыва. Рядом стоял тот, который «чудо». В голове лениво пронеслась мысль о том, что дверь я вроде как должен был запереть и вряд ли я мог забыть это сделать. Но я решил забить на этот кажущийся столь несущественным спросонья факт. — Тебе чего? — поинтересовался чуть хриплым ото сна голосом и откинул голову назад на спинку кресла. — У меня есть огоньки, — повторил. — Поздравляю. — Нет, ты не понял. Они для тебя. Ведь у тебя тут так уныло, огоньки будут очень кстати. — Украл? — зачем-то брякнул я. — Нет, сотворил чудо. — Ну да, как же я не догадался. — Я повешу, — и он стал взбираться на стол, уронив при этом чашку из моего любимого сервиза. — Эй-эй-эй, — всполошился я — сон как рукой сняло. — Слезай, я лучше сам. — Да нет, я помогу. На пол полетела ещё одна чашка. Я подскочил, желая её поймать, но увы, поймал я только парня, который умудрился наступить на тарелку и с громким и протяжным «а-а-а» не удержал равновесия. Моя спина на осколках. В голове шум от удара. Чужие губы на моём подбородке. И огоньки поверх всего этого действа, аки вишенка на торте. — Да ты задолбал! Сколько можно всё портить?! — меня прорвало. — Разбил половину моего товара и тебе этого мало? Мало?! Решил и меня ещё убить?! Совсем совести нет?! Шуруй отсюда! Парня как ветром сдуло. А я ещё некоторое время сидел среди осколков и мигающих огоньков, приходя в себя. — Добрый день. Я тут же напрягся, узнав этот голос. Даже протираемую тарелку чуть из рук не выронил. — Ты здесь? Я невольно затаил дыхание, желая слиться с этажеркой в углу. — Мне нужен совет, — всё же заприметив меня, парень сел прямо на пол, выжидающе смотря на меня снизу-вверх. — Это посудная лавка, а не психиатрическая клиника, — буркнул, натирая тарелку ещё усерднее, словно желая выместить на ней всю свою ярость и смущение тоже. — Мне всё равно. — Рад за тебя. — Меня Чимин зовут. — Мне какое дело? Я не шаман. Я не гадаю по имени. Исчезни. — Я подумал, что тебе хочется ко мне как-то обращаться. — Но ты ведь говорил, что ты Чудо. Как можешь быть Чимином? — О нет, я не Чудо, — на щеках показался румянец, и парень неловко замахал руками. — Я лишь исполняющий обязанности. Но я польщён. — А где же тогда Чудо? — скептично поинтересовался я. — Так уж вышло, что Чудо, отвечающего за этот район, неожиданно повысили, — поведал деловито. — А замену ему ещё пока не нашли. Вот и взяли меня. Но это ненадолго. Как только найдут достойного, меня уберут с этой должности, — он грустно улыбнулся. — Недостаточно квалифицированный? — предположил я. — Ну да, можно и так сказать. Но знаешь, у меня есть друг, Намджун, так он ещё похлеще меня всё ломает и портит! — заявил так, словно наличие этого друга было поводом для гордости. — Наверное, когда вы встречаетесь, это похоже на ядерный взрыв, да? Тот в ответ лишь пожал плечами. А я наконец заставил себя оставить в покое тарелку и сконцентрироваться на парне. — Ты сказал, что тебе нужен совет, — напомнил я. Парень чуть замялся, бросая на меня неловкие взгляды и покусывая ноготь на большом пальце левой руки. — Завтра сочельник, — почти шёпотом. — И есть один парень, который мне очень нравится и с которым я хочу встретить Рождество вместе. Но кажется, он меня недолюбливает. Что мне делать? — Сотворить чудо. Разве нет? — Думаешь, оно ему нужно? — Тебе лучше знать. — А если у меня не получится? — Главное старание. Держа в одной руке коробку с пиццей, а в другой бутылку шампанского, я пытался носом попасть в выключатель на стене. Встретить Рождество в магазине я решил неожиданно. Потому что, придя домой понял, что так ничего и не украсил, а уж про ёлку и вообще речи не шло. А в магазине венок на двери и жёлтые огоньки вдоль потолка. Я топтался-топтался по магазину и только спустя полчаса, когда направился на поиски бокала, заметил сервант у двери. Нет, ну он-то там всегда был, тяжело его не заметить. Но речь не о нём, а о содержимом. Китайский фарфор. Абсолютно целёхонький. Я стал поражённо хвататься за него, ища следы трещин и клея, но ничего подобного не было. У меня даже скупая слеза из правого глаза выступила. — Ты сказал, что никому не нужно моё чудо, но ты ведь сейчас счастлив, правда? Я хотел вернуть всё, что разбил. Но получилось только это. Я правда очень старался. И я только хотел возмутиться на тему того, что всякие Чимины не могут брать и входить в закрытый магазин, когда парень мягко коснулся моего плеча. И мне расхотелось возмущаться. На душе стало легко и радостно, как в далёком детстве, когда я быстрее бежал спать, чтобы наутро найти под ёлкой подарки, но от восторга в груди никак не мог уснуть. — Оно не улетает. Кажется, ты понравился праздничному настроению. И мне. Сегодня был понедельник. А по понедельникам я обещал себе верить. Сегодня мне придётся верить в чудо. Или в исполняющего обязанности.