Попытаться еще раз

      Киба не помнил, когда именно его жизнь превратилась в ежедневную пытку. Даже нет, не так. В ежедневный кошмар.       С кошмаров все и началось. Засыпая ночью, он видел до боли знакомые лица, которые страдали или улыбались. Старели или умирали. Жили с ним его настоящей жизнью. С утра он просыпался во лжи.       Когда сны только начались, он неделю шарахался от матери, будто впервые увидев ее. Жил на энергетиках и кофе, боясь уснуть. И лишь после душевного подзатыльника успокоился. Но теперь он будто каждый день сходил с ума.       В шутливом сопернике, с которым он лаялся с детского сада, он видел уже не своего ровесника, а того, кто достиг своей мечты и стал всеобщим боссом. В мрачном парне из параллели для него угадывался эгоистичный мститель. Девушки вокруг него нет-нет да начинали по-дружески переругиваться споря о домашке по биологии.       И так было всегда. Парень даже в незнакомцах с улицы видел знакомых ему людей. Но не говорил матери, что сходит с ума. Что он мог ей сказать? Прости, мам, вы с моей сестрой живете не той жизнью, а я помню, что все было иначе? Нет, он не мог так сделать. И изо всех сил старался быть нормальным. Или хотя бы казаться.       Единственным островком покоя для него был пес. Сколько раз он приходил после занятий и утыкался лицом в его мех, чувствуя, что мир перестает двоиться? Слишком много. И все же, он долго боялся обратиться к нему по кличке. Одно слово, одно имя «Акамару» возвращало его в «прошлое», которое парень уже и сам не понимал. Оно и вправду было или он сошел с ума?       Время текло своим чередом. Киба привык воспринимать окружающий мир через ризму двух жизней.       Перерыл ворох статей о сумасшествии, шизофрении и биполярном расстройстве. И все пытался казаться нормальным. Не обращал внимания на парня в универе, которого разговорить можно было лишь спросив о его домашних жуках. Игнорировал педагога, который увлеченно рассказывал про философию, катаясь при этом туда-сюда на инвалидной коляске. Делал вид, что нормальный. И чувствовал, будто некий кусок его жизней отсутствует.       А потом на небе взошла Луна.       Его приятель с детского сада в этот момент доказывал ректору, что станет более крутым ректором, чем он, а может и вообще министром и точно разрешит в университетах курилки. Сам Инузука просто лениво разглядывал забор вокруг здания. А в следующий момент уже чувствовал, как голову разрывает от воспоминаний.       Длинные темные, как смоль, с фиолетовым переливом волосы, бледные серые словно черточки от простого карандаша глаза, бледноватая кожа и изящная…изящная вся девушка.       Киба знал ее имя прежде, чем посмел бы спросить.       Хината.       Память осколками вставала на место, раня, причиняя боль, но собираясь в единое целое. Он рефлекторно заслонил от ее взгляда своего друга под удивленный взгляд ректора и непонимающее «чувак, ты чего?» от парня.       Он вспомнил разом все.       Все те вечера, что они проводили у костра на миссиях, все его тупые шутки, все моменты смущенной улыбкой и редким тихим смешком. Все те разы, что переживал за нее. Все те дни, что провел с ней.       И всю ту боль от своей тупости и трусости.       Слишком поздно понял свои чувства, решил, что это банальная привязанность и боялся все разрушить, а потом вечерами мысленно выл волком со стаканом сакэ, видя как у его «подруги» и друга появляются дети. Тогда он был счастлив за нее. Но сам счастлив не был.       Они прожили долгую жизнь, Киба знал это. Как и то, что умер первым. Он не знал, плакала ли Хината на его похоронах, но был рад, что не застал ее смерть.       Знал, как и то, что второй раз не сможет стоически желать ей счастья не с ним.       Не замечая вопросов друга, игнорируя крики ректора и не думая, что ему позже влетит, Киба поспешил за ней. Так, словно от этого зависела его жизнь. Хотя почему «словно»? Течение жизни и вправду зависело.       Киба догнал ее на пятом этаже, почти под крышей и у входа в кабинет декана, куда многие не решались ходить, стараясь не мозолить глаза. Ему не пришлось окликать ее, девушка сама обернулась. И собравшись с силами, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал, он произнес:       - Я Киба, а ты?       - Хината.       Он едва удержался, чтобы не произнести «Я знаю». Впервые он не казался нормальным, а чувствовал себя нормальным и был благодарен «болезни» за возможность попытаться еще раз. И вместо «знаю», он выпалил как на духу:       - Ты похожа на Луну. Позволь узнать тебя лучше.       И может, быть рядом.

***

      - Как думаешь, Акамару будет рад тому, что я купила?       - Конечно, он готов уплетать мясо постоянно. Весь в хозяина.       Девушка тихо засмеялась, когда парень рядом демонстративно похлопал по своему животу, а затем резко умолкла.       - Знаешь, порой мне кажется, что мы знакомы целую вечность, будто каждый раз сталкиваемся снова и снова.       Парень резко стал серьезным и внимательно скользнул взглядом по ее лицу, будто раздумывая, но все же заговорил:       - Тогда я знаю, кем мы были раньше. Вечерами я чувствую все тот же запах костра и стрекот жуков.       Девушка помолчала, изучая лицо напротив своими тусклыми глазами, которые почему-то так нравились парню. Он сжал ее руку, которую не выпускал из своей от самого магазина по дороге домой. Она видела, что он готов обратить все в шутку, поэтому честно ответила:       - Я тоже.