Фараон

      Эдди быстро шел по улице, стараясь подловить наиболее удачный момент, чтобы незаметно юркнуть в подворотню.        Проходящие мимо люди останавливались, оборачивались, а то и вовсе фотографировали Брока. Понять их можно было, ведь не каждый же день мимо тебя шествует по улице фараон, нервозным взглядом стреляя в поисках ближайшей подворотни.       Как до такого дошло? Эдди Брок и сам сейчас старался активно понять. Незадолго до       Восемь утра, о чем тут же не преминул возможности напомнить будильник, яростно и горласто заорав на всю квартиру самым чистым, что ни на есть, настоящим балетом. Балетной музыкой, если точнее. Наглая черная жижа клялась своими зубами, что, если какое-нибудь громкое чудо будет поставлено на рингтон - рокер из соседней квартиры прекратит свое скорбное и бессмысленное существование.       В последнее время незадачливый сосед старался не высовываться из квартиры и вообще вести себя так, словно его не существует. Что поделать, Эдди вздохнул, проняло мужика. Не то, чтобы рокер в последнее время особо мешал, закатывая «концерт» на весь дом, но вот симбиот определенно с цепи словно сорвался.       Стоило соседу негромко включить свою адскую музыку, как паразит мгновенно прятал носителя в кокон из своего тела и успешно загонял бедолагу-соседа на люстру сперва жутким воем из квартиры Брока, а затем своим не менее жутким видом уже в квартире любителя тяжелой музыки.       Эдди, сколько ни старался, не мог понять причину такой «заботы» симбиота. Дело было в том, что помимо… кольца и поцелуя, от воспоминания о которых Брок мгновенно краснел, сама черная образина начала вести себя не обычно, такое ощущение, что пытаясь вести себя со своим носителем как человеческий парень с девушкой.       Стоило Эдди включить телевизор, а его глазам невольно приковаться к какому-нибудь фильму, как вопивший о жратве и бошках пришелец мгновенно затихал на некоторое время, чтобы спустя несколько мгновений, понаблюдав за реакцией человека на фильм, вставлять те или иные комментарии, подтрунивая над персонажами и, как бы невзначай, подчеркивая ту или иную сильную сторону Брока… Весьма своеобразно подчеркивая…       В первый раз Эдди словил подобный «комплимент», смотря какой-то ужастик, где была в паре кадров показана обнаженная женская фигура, и Эдди непроизвольно засмотрелся на нее. «Твоя грудь тоже ничего! А когда ты во мне, закус… копы разбегаются!» -первая и пробная версия «комплимента» выдалась черному паразиту на славу.       Брок, глотнувший в этот момент холодненькой Колы, почувствовал, что Кола по пищеводу так и не прошла, застряв где-то посередине и напрочь отказавшись низвергнуться обратно или продолжить свой скромный путь в желудок. - Эдди! – воскликнул симбиот, мгновенно материализовавшийся до половины, которая состояла из кучки щупалец, и перевернувший человека вверх тормашками, начав трясти, как грушу.       Эдди, из которого так старательно и тщательно вытрясали душу, лишь что-то неразборчиво пробулькал пришельцу о том, чтобы он прекратил этот цирк и помог ему нормально, по-симбиотски.       Издаваемую человеческим телом гамму нечетких звуков симбиот принял за рвотный рефлекс и, воодушевившись, еще более рьяно приступил к своему занятию, ускорив тряску.       Брок, из которого, кажется, все-таки вытрясли в тот момент вместе с Колой еще и душу, очень громко и зло рычал на всю квартиру не хуже самого Венома, заставляя в панике паковать вещи и съезжать не только соседей из своего дома, но и соседей из всех окрестных домов в радиусе ультразвукового поражения.       Однако комментарии, которые с каждым новым просмотренным фильмом или сериалом становились все более и более странными, порой откровенно загоняя Брока в краску и вызывая у того острое желание прибить симбиота, это были еще, так сказать, цветочки. Ягодки начались, когда жижа перешла в активное наступление, задействовав тяжелую артиллерию.       Однажды, впервые за долгое время, уснув спокойно, на утро журналист проснулся в тошнотворном сердечке из человеческих сердец. А на полу, вокруг кровати, было не менее ляпистое и экзотическое сердечко из человеческих голов.       Эдди, успевший за последние месяцы привыкнуть к подобной расчлененке, почувствовал, как вся гадость, сожранная вчера симбиотом, попросилась обратно.       Вновь раздался яростный рев, вновь активно начали съезжать соседи не только из дома Брока и соседствующих с ним домов, но теперь уже и со всего квартала.       Пришелец, чего бы он ни добивался, сдаваться явно не хотел. Поэтому, когда Эдди пришлось по работе посетить парк аттракционов с целью написать об увиденном очередную нудную талмуду, весь парк аттракционов созерцал как здоровенная черная образина, высунув от веселья язык, ничего не стесняясь, ухватившись руками за вагонетку, с чистой совестью каталась на американских горках.       То, что позади него находились еще несколько вагонеток с людьми, вопящими от ужаса созерцания хищной твари, Венома интересовало мало, как в принципе и то, что где-то на середине пути, как раз в мертвой петле, железные «перила» безопасности, которые предостерегали людей от падения и за которые держался симбиот, не выдержали веса болтающейся на них туши, очень сильно сжавшей металл на очередном вираже.       Громко матерившийся внутри пришельца человек полетел вниз. Веном ничуть не расстроился, встав из кратера от собственного падения, где раньше находились рельсы для тележек.       Брок благодарил всех богов, что вагонетки к тому времени уже успели проскочить из мертвой петли в тоннель.       Словом, американские горки – это еще полбеды. Заметив скалящуюся рожу с указателя направления комнаты страха, жижа незамедлительно поспешила туда.       Спустя пятнадцать минут из комнаты страха начали массово эвакуироваться посетители. Паразит, начитавшийся незаметно от носителя о всех прелестях комнаты страха по отношению к испугу второй половинки и о прелестях поведения прижимающихся от страха девушек к своим бойфрендам в надежде, что те защитят их от всех ужасов, а также того, что бесстрашный парень-рыцарь мгновенно возрастает в их глазах… был очень и очень зол, стоя среди обломков и клочков декораций. Кто же знал, что комната ужасов… такая не страшная? Всего-то какие-то костюмы и пара голограмм!       Оскорбленный до глубины души пришелец незамедлительно покинул никчемное здание сравняв его с землей.       Кругом царила паника, не менее никчемные, чем та же комната ужасов, человеки бегали туда-сюда в поисках выхода.       Пришелец затравлено глянул по сторонам. Какие еще места в этом людском рассаднике детишек вызывают влечение партнера? Взгляд как-то сам собой наткнулся на колесо обозрения.       Эдди, игравший роль здравого смысла, а заодно и совести, что-то истошно орал внутри о необходимости покинуть парк.       Покинуть парк? Веном бы это давно и с радостью сделал, если бы не все эти человеческие заморочки. В чем смысл всех этих ухаживаний и прелюдий? Столько времени летит впустую! Не проще ли сразу завалить и… Вот только до глупых человеков за все время их существования это почему-то так и не дошло!       Поэтому, чтобы избежать новых воплей и скандала от своего избранного партнера, пришелец вынужден был тайком ночью, пока человек спал, тихо воровать его ноутбук и просматривать в интернете типичное человеческое поведение и все эти бессмысленные заморочки.       Инстинкты симбиота давно уже требовали перейти к действиям, тем более, что кольцо уже подарено и человек знает о его намерениях. Знает, но почему-то старательно избегает этой темы, неловко отводя взгляд и сжимаясь, а то и вовсе резко меняя стрелки темы, стоит бедному пришельцу в открытую начать говорить об этом!       Именно поэтому черный паразит, мрачно в мыслях, но с улыбкой Чеширского кота внешне, восседал на самой верхней точке колеса обозрения.       Сверху открывался замечательный вид на город, поэтому все еще оравший что-то Брок ненадолго замолк, завороженно уставившись на открывшийся вид.       Веном, поняв, что, кажется, что-то из той интернетовской белиберды решило все-таки сработать, тут же среагировал, незаметно и незамедлительно отковыряв от кабинки крышу и метко швырнув ее куда-то вниз. «В яблочко!» - мысленно для себя подметил симбиот, заметив, что колесо застряло насовсем.       Эдди завороженно взирал по сторонам. Донельзя гордый собой пришелец даже отважился присесть на бортик кабинки. Вопли Эдди о том, что они могут упасть, всего лишь вопли, а вот еще один дополнительный метр обзора не помешает.       Брок передвижение черной жижи явно не заметил, продолжая любоваться видами, что было само по себе странно, учитывая его характер в подобных ситуациях, поэтому Веном, с чистой совестью, взгромоздился на бортик.       Бортик был не удобным из-за неровных краев места, где еще не так давно были стенки кабинки, которые и образовали из себя бортик после их отрыва.       Стенки у кабинки особой толщиной не отличались из-за чего бортик был тонкий, поэтому большая часть тыла пришельца свесилась вниз.       В раскуроченной кабинке воцарилась идиллия. Колесо обозрения не двигалось, где-то внизу бегала и вопила толпа, солнце медленно клонилось к закату, окрашивая панораму во все оттенки золота. Эдди Брок все также молча, не издавая ни звука, продолжал пребывать в своем трансе. Идиллия. Даже копошение закуски внизу не мешает!       Словом о закуске, директор парка, пребывавший в крайней степени шока, сидя под столом, успешно вызывал полицию, МЧС, военных, санэпиднадзор, да кого угодно, лишь бы убрать здоровенного черного гризли с верхушки Чертова колеса! И, что самое интересное, кто-то свыше или просто бытовые доходяги, которым надоело чахнуть на своих нудных должностях на не менее нудной работе, мигом подоспели.       Веном мирно сидел на самосозданном бортике кабинки, внутренне ликуя. План сработал на славу! Теперь человек точно его! Осталось только дождаться вечера и…       Додумать симбиоту о предстоящем вечере и его бонусах не дал тихий и раздражительный «Фьють!», а также ощущение, что в заднице стало как-то не комфортно.       Ничего не понимающий пришелец, крепко уцепившись одной когтистой рукой за кабинку, по-кошачьи, так, что голова оказалась прямо на против источника неприятных ощущений, извернулся, глянув на свой зад.       Если бы у симбиота были брови, то они бы непременно сейчас взметнулись вверх, скрывшись за затылком.       Из зада, колыхаясь на ветру, торчал кроличий хвост. Розовенький такой, пушистенький. Нечто подобное паразит видел мимолетом в рекламе на одном не-детском канале, вот только там были наручники.       Симбиот, охреневший от такого расклада дел, потыкал второй рукой в хвост. Хвост, в ответ, кольнул где-то внутри жижеподобное тело паразита, что-то выплеснув. - Не глюк. Тот сожранный наркоман был явно не токсичен. Хвост настоящий!Эдди, что за заразу ты нам купил вместо геля для душа?!       Вот только Брок явно не спешил реагировать, абстрагировавшись где-то внутри. То, что его тело черная образина изогнула просто не человечески, его волновало мало. Волей не волей, но и к такому привыкнешь с таким-то соседом по телу!       Эдди потихоньку начал приходить в себя, пытаясь что-то сказать или выматериться, но ушлый симбиот тут же разогнулся и развернулся обратно, уставившись на панорамные виды.       Тем временем внизу все было не спокойно. Хаос и паника по-прежнему владели парком, люди, полуобезумев, рвались на выход, путаясь в планировке парка. Ко всему паническому безумию добавились еще и властители порядка, быстро среагировавшие на вызов.       Пятнадцать минут. Пятнадцать минут с момента вызова и вокруг колеса обозрения столпился добрый десяток запыхавшийся полицейских. Хотя это, наверное, не так удивительно, учитывая, что полицейский участок находится всего в квартале от нового, только-только открывшегося парка.       По-хорошему, следовало бы пальнуть из снайперки в неизвестную животину, предположительно являющуюся гризли, но, как на зло, именно в этом месяце… именно в эту неделю в город заявилась какая-то выставка, организованная какой-то фанатичной сектой защиты всего живого, что не является «алчной прямоходящей тварью».       Именно, что секты, потому что та пожилая истеричная мадам из телевизора и толпа ее фанатиков явно… весьма не дотягивали до прилежной организации.       Стрелять в тварь было запрещено, поэтому пришлось обойтись лишь усыпительным. Какого же было удивление полицейских, когда гризли от слоновой дозы усыпительного даже не почесался, лишь изогнувшись и посмотрев на зад.       Дамочка из телевизора, что по стечению обстоятельств тоже была недалеко от парка, упорно орала о раскрытии батута для «невинного мишки».       «Невинный мишка» тем временем продолжал обдумывать план вечернего соблазнения человека, но вновь додумать его почему-то не вышло – раздалось сразу несколько тихих «Фьють!».       Симбиот, почувствовав как его зад опять что-то продырявило, взревел, тут же развернувшись.       Полицейские, поняв, что гризли-кролик падать с колеса активно не желает, решили, что у гризли-кицуне шансов на падение будет побольше.       Разозленный симбиот мрачно глянул на девять кроличьих хвостов, опустив затем взгляд ниже, на то, что творилось под колесом.       Кучка муравьев, ах нет, людей, упорно раскрывала какую-то голубую тряпку с изображением розового кролика, как-то странно державшего морковку. - МИШКА! ПРЫГАЙ! ТЕТЯ ЛИНДА ТЕБЯ ПОЙМАЕТ!!! –откуда-то снизу резко раздался старушенский картавый вопль в громкоговоритель.       Эдди дернулся, придя в себя. Веном от такой картавой подставы тоже дернулся. Бортик кабинки, печально скрипнув напоследок, перестал существовать.       С громким «Мяв!» «невинный гризли» сорвался с вершины Чертова колеса, камнем полетев вниз под одобрительные картавые крики какой-то дамочки.       Батут, приняв на себя вес здоровой туши, прогнулся и схлопнулся, вызвав истеричный перепуганный вскрик все той же картавой мадам.       Не успела мадам прийти в себя и перейти к решительным мерам – послать кучку олухов спасать «невинного мишку», пока он не задохнулся, как гусеница-мишка, в которую пришельца спеленал батут, громко, разъярено и обиженно зашипела.       Кто-то из полицейских, заметив какой-то черный отросток торчащий из кокона и заслышав шипение, в панике крикнул «Чужой!», мигом спрятавшись за ближайшую урну.       Сумев-таки освободить хотя бы голову, Веном злобно зыркнул по сторонам.       Странная дамочка, что обнаружилась в метре от симбиота, что-то пропищала сперва в ужасе, а затем резко перешла на восторженный писк.       Раздосадованный пришелец резко пополз в ее сторону с намерением откусить хоть одну голову для душевного успокоения.       Дамочка приближавшейся смерти явно не ощущала, продолжая влюбленно смотреть на гигантскую голубую гусеницу, стремительно ползущую в ее сторону.       Эдди, сообразив к чему идет дело, тут же заорал в протест, заставив гусеницу от неожиданности передернуться и поменять чуток курс.       Симбиот, проигнорировав доводы совести-Эдди, уже разинул пасть, привстав на «хвост», но вместо дамочки перед глазами вдруг резко обнаружился полный небритый мужик лет шестидесяти, с которого ручьями тек вонючий и едкий пот.       Изобразив крайнюю степень брезгливости на зубастом лице и вняв уже охрипшему от ора Броку, симбиот вздохнул, ползя в сторону выхода.       Дамочка замерла, даже не завопив об остановлении мишки, елейно глядя на поднимающийся и опускающийся зад гусеницы, из которого словно бы торчала та самая морковка, так странно держащаяся ранее кроликом.       Тем же вечером охрипший Эдди упорно садил еще больше свой голос, расписывая все произошедшее и выставляя паразита чуть ли не врагом вселенной. Черная жижа, обидевшись, мрачно сидела где-то внутри, сетуя на человеческие заморочки с соблазнением.       И вот, уже пару недель все было спокойно. Что странно, Эн не звонила, гневно обвиняя Брока во лжи насчет смерти жидких паразитов. Даже картавая мадам, та самая, что была из телевизора, очнувшись, не объявила о поисках «мишки». Зато все еще разобиженный на что-то симбиот клялся откусить голову рокеру, если тот еще хоть раз включит музыку «в самый неподходящий момент».       Когда бывал этот «самый не подходящий момент», Эдди так и не понял, учитывая то, что явно отмороженный сосед, не смотря на паразитов, живущих за стенкой, порой не боялся врубать свою какофонию звуков, когда ему захочется.       Не известно почему, но симбиот винил во всех звуковых бедах соседа.       Стоило Эдди завести будильник, как рано утром сосед висел на люстре, молясь всем богам, чтобы люстра не отвалилась и черная тварь прекратила хищно скалиться. Поэтому Броку пришлось пойти на крайние меры – балетная музыка. Это была единственная музыка, которую черный гад не ассоциировал с соседушкой.       Нащупав рукой будильник и не глядя вырубив его, Эдди со стоном поднялся, потерев виски. Идти на работу совершенно не хотелось, но, к счастью, глаза, обратившие внимание на дату в телефоне, удивленно расширились. Выходной. По спине Брока пробежал холодок. С тех пор, как один из его выходных закончился плаваньем в пруду в обнимку с потирающимся о него, на манер кота, симбиотом, для Эдди слово «выходной» стало чуть ли не самым ненавистным на свете. Кто знает, откуда ждать подставы на этот раз?       С отвращением запихав в себя очередную мясную гадость, которой жутко радовалась жижа, журналист сел на диван и включил первый попавшийся канал по телевизору.       По телевизору везде шла какая-то ахинея или розовые сопли. Последние Брок тут же переключал, пока симбиот не заставил смотреть этот кошмар любого мужчины, поэтому пришлось наобум остановиться на каком-то канале.       По каналу шла какая-то научная, больше не скажешь, как фигня, про Египет. Какой-то дядечка с торчащей во все стороны прической, местами неровно обкромсанной, словно по нему проехалась газонокосилка, уверенно втюхивал какую-то околесицу про древний Египет, пришельцев, богов, другие вселенные, чью-то задницу, о следах голубых единорогов на Марсе…       Пару секунд послушав этот бред, Эдди хотел переключить эту чепуху на другой канал, но рука и с места не сдвинулась. Ушлый пришелец тут же приклеил ее к дивану, не позволив сменить один бред другим.       Материализовавшись в виде небольшого черного сгустка и, для наглядности, плюхнувшись Эдди на колени, симбиот начал внимательно вслушиваться в треп безумного дядечки.       Форма, которую принял паразит, подозрительно смахивала на овалоподобного жирного кота, поэтому Брок непроизвольно и спонтанно захотел почесать черную образину в том месте, где у всех кошачьих находятся уши. Веном, почувствовав желание носителя, тут же материализовал два кошачьих уха. Чертыхнувшись, Брок все-таки почесал «котика» за ушком.       Умный дядечка из телевизора переключился на описание египетских амулетов и всех артефактов, украшений, предметов гардероба, которые, как считается, давали своим обладателям какую-либо силу.       Веном, потеряв всякий интерес к безумцу, уже хотел было сам переключить другой канал, как дядечка начал говорить о каком-то правителе, чье имя было стерто из истории до тех пор, пока месяц назад не нашли его гробницу. Все бы ничего, но безумный дядечка успел ляпнуть про амулет вечной любви, которым обладал фараон, прежде, чем пришелец успел переключить мистическую передачу.       В сознании симбиота что-то щелкнуло и шестеренки заработали.       Эдди, почувствовав неладное, насторожился.       Именно в этот момент зазвонил телефон…