(Не)выздоравливающее сердце

Открыв глаза, Ньют видит перед собой лишь темноту. Парень бросает взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, которые в данный момент являются единственным источником света. Они показывают начало третьего ночи. Он не может понять, что разбудило его так внезапно, но знает, что что-то не так. Ответ приходит тут же: Томаса снова нет рядом. Ньют прекрасно понимает, что уснуть без него не сможет, но всё же пытается. Проходит ещё пара минут, и вот Ньют уже встает и отправляется на поиски парня. Томас обнаруживается на кухне, он сидит за столом. На нём свободная футболка и такие же домашние штаны, а в руках он держит чашку с чем-то горячим. – Не спится? – спрашивает он, на что Том только качает головой. Ньют хмурится, замечая состояние парня. Он знает, в чём причина этой бессонницы. Ньют понимает, как ему тяжело после всего того, через что они прошли, поэтому не торопит. Томасу нужно ещё немного времени, чтобы прийти в себя. – Всё закончилось, Томас, слышишь? – Ньют подходит ближе, оглаживает его плечи, берёт лицо парня в свои ладони, заставляя посмотреть в глаза. – И я всегда буду рядом, чтобы не случилось. Томас мягко улыбается, и коротко целует Ньюта в губы. От поцелуя и этих слов становится как-то легче. Присутствие Ньюта успокаивает. Они решают выпить ещё чая и пойти обратно в постель. Ещё целая ночь впереди. – Это ты во всём виноват. Улыбка резко спадает с лица Томаса. Её сменяет непонимание, а затем страх, когда он оборачивается и видит абсолютно чёрные глаза Ньюта и такие же вены, проступающие на лице и шее. – Я ненавижу тебя. Это только твоя вина. Голос тихий, но тяжелый. Том отшатывается в сторону, будто от пощёчины. Эти слова как нож в сердце. – Ньют, что… Томас не успевает сказать что-либо ещё, как Ньют вдруг набрасывается на него с диким воплем, руками сжимая горло. Они оказываются на полу, Томас изо всех сил пытается сопротивляться, сбросить парня с себя, но ничего не выходит. Ньют будто каменное изваяние, а хватка у него нечеловеческая. Больно. У Томаса всё плывёт перед глазами, он вдруг отчётливо понимает, что сейчас всё закончится. Он опускает руки. Он задыхается. А потом… Потом Томас просыпается. Нет, не так. Он резко вскакивает на постели, хватаясь за горло. Томас судорожно вдыхает такой необходимый сейчас воздух, пытаясь восстановить дыхание. В уголках глаз чувствуется влага, которую парень тут же стирает, будто боясь, что кто-то заметит. Он зачем-то оглядывается, убеждаясь, что по-прежнему один в комнате. Он один. Ньюта рядом нет. Теперь так будет всегда. Через несколько минут становится легче, немного отпускает. Томас даже пытается снова заснуть, но ничего не выходит. Тогда он понимает, что лучше всего будет выйти на воздух. Сейчас только ранее утро, все ещё наверняка спят, так что вероятность кого-то встретить, крайне мала. Разговор с кем бы то ни было был последним, чего ему сейчас хотелось. Пойти искупаться в океане – лучшее решение. Прохладная вода отрезвляет, помогает собраться с мыслями, замораживает остатки кошмара. Ему это нужно сейчас. Томас живёт со всеми в Тихой Гавани. Хотя скорее существует. Конечно, он помогает со строительством, садоводством и со всем остальным. Ведь нужно вносить вклад в обустройство их нового дома. Парень даже не думает отлынивать. Он мало с кем общается, а если разговор всё же с кем-то да завязывается, то это скорее можно назвать не полноценным взаимодействием, а чем-то отстранённым, ненастоящим. Он плохо спит, ест только потому, что нужно это делать хоть иногда, и постоянно перечитывает письмо Ньюта. Он с ним не расстаётся, всегда носит на шее в кулоне, или держит в руках. Томас уже выучил его наизусть. Тело Ньюта тогда забрали с собой. Минхо и остальные похоронили его недалеко от того места, где они сейчас живут, пока Томас был в отключке. За всё это время он ни разу не был на его могиле. Томас не может объяснить почему даже самому себе. Возможно, где-то в глубине души он всё ещё надеется, что в один момент Ньют появится здесь, в Тихой Гавани, живой и здоровый. Просто посмотрит на Томаса, улыбнётся так тепло и по-доброму, как мог только он, и в этот момент всё снова станет хорошо и спокойно. Только вот правда в том, что Ньют здесь, но Томас больше никогда его не увидит. Воспоминания и письмо – это всё, что осталось. У него даже фотографии его нет. Сейчас он просто сидит на берегу океана, в очередной раз мучаясь мыслями о Ньюте, о том, что было бы, если бы тогда он заставил Ньюта остаться, и пошёл бы за Минхо без него, или если бы он узнал о свойствах своей крови раньше, и смог бы спасти его. Отголоски ночного кошмара всё ещё маячат где-то на периферии сознания. – Выглядишь хреново, чувак, – прямо говорит Минхо, обнаружив Томаса на берегу. Томас усмехается. Минхо не привык как-то смягчать свои слова, он всегда говорит то, что думает. Кстати, это одно из тех качеств, которые Томас в нём ценит. – И тебе привет, друг. – Я серьёзно, – Минхо хмурится. – Когда ты в последний раз нормально спал? Томас и правда делает попытку вспомнить, но довольно быстро бросает это дело, просто еле заметно пожимая плечами. – Тебе нужно перестать так убиваться, Томас, – продолжает парень. Он, видимо, думает, что эти пустые слова что-то изменят. – Мне тоже его не хватает, но с этим ничего не поделаешь. Томас спокоен, он повторяет про себя, что не нужно срываться на друга, или пытаться спорить и что-то доказывать. В этом всё равно нет никакого смысла. Минхо говорит что-то ещё, но Томас, если честно, особо не вслушивается. Кажется, он зовёт его пойти перекусить, но парень, конечно, отказывается. Уже время обеда, но есть совсем не хочется. – Ладно, – Минхо тяжело вздыхает, признавая поражение. – Приходи, если передумаешь. Оставшись в одиночестве, Томас погружается в размышления на какое-то время, а затем снова ощущает чьё-то присутствие рядом. – Минхо, я же сказал, что не хочу, – резко произносит Томас, не желая смотреть на друга. – Ты не возражаешь, если я присяду? Парень удивлённо оборачивается на голос. Это Соня. У неё красные глаза. Она что, плакала? – Прости, – он двигается чуть в сторону, давая понять, что не против. Соня молча занимает место рядом и переводит взгляд на листки бумаги, которые Томас держит в руках. Она не знает, что там. Никто не знает. Но девушка почему-то думает, что это что-то связанное с Ньютом. Кстати, Соня как раз одна из тех, кто не достаёт Томаса вопросами о том, как он себя чувствует и всё в этом духе, за что он ей действительно благодарен. – Знаешь, в детстве нам с ним нравилось играть вместе. Мы вообще всегда были вместе, – вдруг говорит Соня, а Томасу приходится напрячь слух, чтобы расслышать её. – До определённого момента. – Что? Томас всё ещё думает о своём, и ему кажется, что он просто что-то упустил из речи девушки, или что-то не так расслышал. – Ньют. Он мой брат. Наступает тишина. Слышно только шум волн и отдалённый гомон голосов жителей Тихой Гавани. Это шутка такая? Томас всё ещё ничего не понимает. У них у всех стёрта память. Ни один из ребят не помнит ни дня из своей настоящей, теперь уже прошлой жизни. Что это значит? – Я вспомнила, – продолжает Соня, пожав плечами. – Просто увидела во сне, и вспомнила, представляешь? Девушка смотрит прямо перед собой, в глазах стоят слёзы, а голос дрожит. Ей тяжело думать об этом, принять это, а произносить вслух ещё трудней. Но она хочет рассказать. Она знает, что Томас поймёт как никто другой. – Всё это время самый родной мне человек был так близко. – Соня, я – Лиззи. Томас хмурится и снова смотрит непонимающе. – Кажется, так меня звали раньше, – девушка не глядя берёт какой-то камень и со всей силы швыряет в воду. – Дурацкое имя, скажи? – Почему ты решила мне рассказать? – Томас медленно начинает осознавать сказанное. На щеках девушки видны дорожки от слёз, но Соня всё равно мягко улыбается ему. – Мне показалось, ты поймёшь. Вы с ним были очень близки. Девушка смотрит прямо в глаза, ища поддержки, но Томас думает, что вряд ли сможет её оказать. Он ведь даже сам в себе не уверен сейчас. – Это я виноват. Я сделал всё это с вами. Томас говорит это не для того, чтобы его пожалели. Ему просто нужно высказать, что он чувствует. Парень крепче сжимает в руках листки, на автомате прижимая их ближе. – Ньют погиб из-за меня. Этого не должно было произойти. Соня смотрит на него с укором. Он не прав. Конечно, нет. И вообще, кто знает, где бы они все сейчас были, если бы не Томас. Если бы он и остальные не спасли их тогда, если бы они не остановили этот чёртов поезд, она бы выступала в роли лабораторной мыши, или была бы уже мертва. Ещё неизвестно, что хуже. – Нет, Томас. Ты был ребёнком, и делал то, что тебе говорили. Тогда у тебя не было выбора. И я уверена, что Ньют бы со мной согласился. Сердце Томаса ёкает. Как бы он хотел, чтобы Ньют сейчас был рядом. Некоторое время они сидят молча, слушая звуки океана и просто думая каждый о чём-то своём. – Знаешь, мне кажется, что если ко мне вернулись воспоминания, пусть даже частично, то и с остальными это тоже может произойти. И я даже не знаю, хорошо это или плохо. Томас кивает на эти Сонины слова. Он тоже не знает. Наверное, многим бы хотелось вспомнить правду о себе, но найдутся и те, кто пожелал бы оставаться в неведении. В любом случае, если это случится, значит, так тому и быть. Ничего не поделаешь. – Но я рада, что вспомнила о нём, – Соня старается незаметно вытереть снова появившиеся слёзы, даже улыбается, но Томас замечает. – Помнить, это ведь так важно, правда? Девушка переводит взгляд на Томаса, сглатывая ком в горле. – Я любил его. Томас не говорит «кажется», «вроде» или что-то подобное. Ещё некоторое время назад в его голове звучали слова сомнения, когда он думал о Ньюте и о чувствах к нему, но теперь парень полностью уверен. Только вот понял он это слишком поздно. И даже не успел сказать ему об этом. – Я знаю. Соня кладёт ладонь ему на плечо в знак поддержки. На самом деле, Томасу страшно было произнести это вслух, но теперь он понимает, что зря боялся. Конечно, правда может пугать или расстраивать, но она всегда лучше, чем ложь. Тем более если это ложь самому себе. Так за разговорами и молчанием они сидят ещё какое-то время, не замечая, как наступает вечер. Уже и правда темнеет, а ребята, вероятно, затевают что-то вроде вечеринки, или просто хотят устроить тихие посиделки. Томас оглядывается, замечая разведённый костёр, слышит смех друзей. Кажется, им там весело. Минхо умудряется появиться также неожиданно, как это было несколько часов назад сегодня. – Не помешаю? Томас хмыкает, ему несколько непривычно слышать подобное от друга. Обычно тот менее тактичен. – Ребят, серьёзно, харе киснуть, пойдём к нам! Соня переводит взгляд с одного парня на другого, будто решая что-то. – Идём, Томас. Тебе нужно отвлечься. Девушка говорит мягко, слегка улыбается, а в голове Томаса вдруг мелькает мысль, что они с Ньютом и правда похожи. Родная кровь всё-таки. Это вдруг становится так очевидно, даже удивительно, почему он раньше не замечал. Он как-то упускает момент, когда девушка встаёт, и вот она уже протягивает ему руку. Томас медлит совсем немного, после чего кивает и принимает ладонь. Минхо как-то странно на них смотрит, а Томас, кажется, впервые за многие дни действительно искренне улыбается. Ребята встречают их радостными возгласами и шутками. Томас буквально кожей ощущает эту дружную атмосферу и тепло улыбок вокруг. Он смотрит на всех этих людей и понимает, что рад тому, что они у него есть. Соня сидит неподалёку и болтает о чём-то с Гарриет и Арисом. Томасу вдруг кажется, что эта девушка что-то вроде луча света для него сейчас. Возможно, звучит несколько странно, но это ведь и правда так. Теперь в мыслях о Ньюте он не будет одинок. И вообще один он не будет, никогда не был. У него есть друзья. Томас знает, что Ньюта он никогда не забудет. Он у него под кожей, в голове, в сердце. Это навсегда. Всё будет хорошо. Они это заслужили.