Отражения

Архангельское, лето 1913-го года. Повествование от лица Дмитрия Павловича Романова. Комната за комнатой, одна переходит в другую и каждая сулит надежду, что в ней – ты. Сердце замирает перед каждыми дверями, кажется, что где-то мелькает твоя тень – зеркала обманывают меня. Первый круг: я глубоко вдыхаю перед каждыми закрытыми дверьми, я вхожу не в комнату, каждый раз я захожу к тебе, пока не оказывается, что я прошёл все залы. Вдруг обо мне доложили, и ты уже ищешь меня, но мы ходим друг за другом в этом круглом архитектурном изыске? Я разворачиваюсь, чтобы идти против часовой стрелки. Я подбираю направление к тебе. Описываю второй круг, думая, что почему-то не хочу подниматься наверх, как будто знаю, что тебя там нет. Так же, как не хотел, чтобы о моём приходе оповестили согласно церемониалу. Я хочу прийти и найти тебя, опираясь только на свои мысли. Я продолжаю кружить, глядя в окна – я хочу увидеть тебя в саду. Мне перестаёт хватать терпения охотиться за твоими миражами, и я останавливаюсь в зале, где ты позировал Серову. Не устаю восхищаться тебе – так выбрать место для написания портрета, чтобы всё это время смотреть на обнимающихся юношей! А потом многие отмечали твой необычный взгляд на картине, ну ещё бы! Я выхожу в свет Овальной залы, прохожу её, привычно запрокидывая голову в центре, чтобы посмотреть на фреску Амура и Психеи: кажется, это моя форма молитвы о нашей любви. На что я надеюсь? Опускаю взгляд на стекло двери, на дальнюю панораму террас, на лес за Москвой-рекой, на небо: везде свет. Я хочу стать частью этого светлого мира, я хочу покрыться светом, я хочу погрязнуть в свете. Я смотрю на Солнце. Я мечтаю, чтобы игра его лучей оживила твой образ в моей голове, я хочу, чтобы из бесконечных дробящихся отблесков в стёклах и завитках бронзы сейчас же появился ты. Ты должен быть в этой галерее любимого дома. Я смотрю на свет, а в глазах темнеет. Я хочу, чтобы всё, кроме тебя, померкло. Закрываю глаза и распахиваю двери в тепло Солнца, стою на крыльце твоего дома и жду тебя, ослепший от света. Пятна перед веками напоминают искры твоих глаз, я путаю тепло лучей солнца и твоих объятий. Феликс, сейчас идеальный момент появиться. - Приди, - я срываюсь на шёпот. - Митя! Я вздрагиваю, и вожу невидящими от отпечатков света глазами по дому. Я не слышу ни шагов, ни голоса. Кажется, меня никто не звал. Не пристало великому князю ждать своего любовника. Господи, как же всё неправильно в этой фразе. Чёрт бы нас побрал! Я ухожу в парк. Спускаясь в большой партер, я думаю о прошлом. Я думаю, что ты должен был жить ещё в Древней Греции и показывать философам образцы для описания новых видов любви. Перечисляя примеры, я спотыкаюсь о Людус в твоём исполнении. Пускай, это тоже часть тебя, она тоже создаёт твой прекрасный образ. Когда ты уезжал в Лондон, я даже чувствовал себя легче: за пару недель твоего отсутствия я смирял туман грёз о тебе, и мог смотреть на жизнь трезвее. Какой же я лжец – я постоянно писал тебе, спрашивал о тебе, передавал приветы. Хорошо, что нас разделяет расстояние, а не время. Живи мы в разных веках, я был бы несчастен. Живи ты в Древней Греции, классические мастера ваяли бы статуи с тебя, а я бы смотрел на них сейчас, обречённый любить застывшее изваяние, измученный незнанием звука твоего голоса… Я так долго хожу по вашему парку, что начинаю верить в свои грёзы. Я смотрю на мраморных юношей в надежде найти среди них тебя, в надежде увидеть себя рядом с тобой. Я подхожу к старой скульптуре безупречно молодого юноши, дотягиваюсь до холодных колечек волос, провожу по краешку уха, не решаясь спуститься к губам, надеясь, что скоро смогу прикоснуться к твоим. Мгновенье – и жизнь возобновляется словно до этого замирала – моё запястье накрывает твоя ладонь. Я не понимаю, как не почувствовал тебя раньше. Всё оживает, а я замираю, силясь прочувствовать совершенство этой минуты. Я отклоняюсь назад, желая завернуться в твои объятия как пытался облечься в солнечный свет. Я никак не могу оторвать взгляд от твоей руки, что ведёт мои пальцы к приоткрытым мраморным губам. Ты подлезаешь под вытянутой рукой, проскальзывая между мной и статуей. Я боюсь произнести приветствие, я боюсь взглянуть в твоё лицо – мне кажется, от этого вида моё сердце разорвётся от счастья. Мне не приходится ни говорить, ни смотреть – ты касаешься пальцами моих губ тем же движением, каким я касался статуи, и я закрываю глаза. - Отражения - шёпотом комментируешь ты наши жесты и целуешь меня. Слава Богу, что ты живёшь в современной России, и только твоя красота родом из классических идеалов греков. Слава Богу, что ты вырос здесь среди всего этого изящного мрамора и галерей окон. Слава Богу, что по соседству родился я. Мы – воплощения древних легенд и проклятий. Мы – правильное продолжение прошлого. Всё так идеально, что я не могу представить, как мы передадим наше отражение будущему.