Одной летней ночью

Летняя ночь. Спасительная, шумная для ночи, тихая для дня, полная прохладного ветра, моли в лампах, стрекота цикад и бескрайнего чистого неба, лоснящегося яркими звездами. Детские площадки давно пусты, но еще покрыты лужицами от мелкого теплого вечернего дождика. Где-то вдалеке слышен смех людей в пабе и их крики. Атмосферу нарушают (ли?) тихие звуки шагов. Проходя под фонарем, миру является девушка. Ее зелёные глаза сверкают в темноте, как у кошки, а черные волосы едва заметно колышутся при ходьбе. Бледная кожа ярко контрастирует с черной одеждой, от чего кажется еще более фарфоровой, принадлежащей человеку голубой крови. Девушка подходит к единственным качелям на площадке и касается мокрого сиденья кончиками пальцев. Вода холодная и сесть не получается, поэтому она вздыхает и засовывает руки в карманы порванных джинс. Луна отражается в тысяче скоплений дождя на площадке, заставляя ту сиять. Между многоэтажек можно разглядеть кусочки полотна, вытканного огнями ночного города. И тут появляются новые шаги. "Кажется, кто-то заблудился", - думает брюнетка, слушая громкий прерывающийся топот. Вот и новый человек проходит под уличным фонарем - еще одна девушка в чёрном. Ее рубашка, застегнутая под горло, доходит до колен, а из прорезей по бокам виднеются широкие бедра, обтянутые в длинные джинсовые шорты. Она останавливается и достаёт из кожаного рюкзака фотоаппарат, направляя его в сторону многоэтажек. Звук щелчка, и девушка вешает технику на шею, поправляя неровные выбеленные волосы. - Покажешь, что у тебя вышло? - тихо спрашивает брюнетка. Она медленно подходит, оставляя в тени половину лица. Блондинка даже застывает на добрые секунд 10, пугаясь и одновременно с этим обдумывая кое-что в своей голове. - Только если ты дашь себя сфотографировать. Тебе идут ночь и фонари. Она улыбнулась, заправляя длинную прядь за ухо. Зеленоглазая тушуется, пытаясь уловить скрытый смысл этой фразы. Девушка с фотоаппаратом не кажется опасной, наоборот, немного загнанной в угол, но очень уверенной в себе. При этом улыбка ее сквозит чем-то таким теплым и одиноким, что хочется лишь обнять и пообещать, что все будет хорошо. - На здоровье, - брюнетка поправляет бомбер и пальцами расчесывает волосы. Глаза закрыты, но она слышит улыбку и глубокий выдох. Кажется, если бы не тишина, которую нарушать совсем не хотелось, фотограф взвизгнула бы на радостях. В темноте снова вспыхивает потусторонним светом (всего-лишь отражением фонаря) травянистый глаз черной кошки, которая наводит последние штрихи и, поправив одежду, окончательно останавливается в ожидании блондинки. Она не была опасной, просто казалась. При виде нее возникала мысль о сдержанной дочери якудзы, которая под слоями ткани хранит на спине огромную татуировку дракона, имеет в кармане пару тысяч долларов и острейший нож, а еще спит в обнимку с битой. - Расслабься, - неизвестно, кому были адресованы это слово и поднятый уголок губы, но брюнетка вроде как и не напрягалась. Фотограф сделала пару снимков с разных сторон, велела медленно двигаться и едва ли не с криком запретила даже приближаться к волосам руками. - Вышло что-то? - девушка все еще не двигается, несмотря на то, что маленькая фотосессия уже закончилась. - Как тебя зовут? - блондинка не отрывает взгляда от экрана и слегка хмурится. Ее пальцы ловко скользят от одной кнопки к другой, в возможно бесполезной попытке найти идеальный кадр. - Зови меня Доминика, можно Дом. - Приятно, я Наби. Тишина не давит на уши, и им вполне себе уютно. Такое состояние атмосферы длится долгих 15 минут, пока фотограф не возвращает технику на шею и широко улыбается. - На самом деле я к чертям потерялась, а телефон выключился ещё минут 40 назад. Не подскажешь, который час? Зеленоглазая снова зависает, но тут же заливается громким смехом, который тут же подхватывает вторая. Вскоре они уже снова блуждают по улочкам, все ближе подбираясь яркому ночному полотну. Девушка так толком ничего важного и не узнает о странной блондинке, но ощущает, что та стала ей гораздо роднее, чем большинство вот уже как несколько лет знакомых. - Почему я не видела тебя раньше здесь? - Я не отсюда, - Наби хмыкает и слегка пожимает плечами, потому что ей кажется это до чертиков очевидным.- А еще я улетаю утром. И почему-то Доминике хочется, чтобы самолёт не полетел совсем, как бы эгоистично это не было. - - Ты еще приедешь? - она давит в себе глупые мысли и неожиданно вспоминает про соулмейтов. Вещь редкая, но ощущения по описанию похожие. Блондинка снова хмыкает, а потом резко останавливается и торопясь лезет в свой рюкзак, выуживая оттуда клочок бумаги и перьевую ручку. Она пишет что-то на нем, медленно выводя буквы черными чернилами и хватает Дом за руку. У обеих чуть ниже основания большого пальца на тыльной стороне ладони появляется небольшой рисунок, чем-то напоминающий двух кои. Наби слегка щурит один глаз от легкого укола боли и снова ярко и широко улыбается. - Так и знала, - она вздыхает и кладет в бледную ладонь листок.- Пиши, если что. И все же, который час? - Половина пятого. Скоро рассвет, - Дом слегка наклоняет голову к горизонту, сжимая руку своего соулмейта.- Надо же, я не особо верила, что это возможно. Мы... Что-то должны с этим сделать? Девушка трясет головой так, что белые пряди подлетают в воздух и спокойно, будто ее это совсем не трогает, отвечает: - Не волнуйся, ничего, чего бы ты не хотела. Просто живи и знай, что у тебя всегда есть я. Правда, очень далеко, но это ведь не важно. Дом думает, что не зря решила выйти прогуляться. Наби думает, где бы достать денег на новый билет сюда.