Косичка

— Дос-кун, а, Дос-кун, у тебя случайно резинки не найдётся? Поинтересовался Гоголь, с любопытством заглядывая в комнату главы Крыс Мёртвого Дома. Фёдор, перестав громко клацать пальцами по клавиатуре, развернулся на стуле от мониторов прочь, смотря на дверь, из-за которой выглядывала знакомая светловолосая голова. Достоевский пару раз моргнул и скосил взгляд на бесчисленные ящички в столе. — Хм... Где-то здесь есть. Однако, зачем? У тебя же их много было, — спокойно спросил "Демон", вспоминая где и что лежит. — Ой, Дос-кун! Просто Гончаров настоящая бука! — громко рассказывал Николай, проходя в комнату и закрывая дверь. — Ты представляешь! Он выкинул мою коробочку с резинками, сказав, что перепутал её с мусором, ибо у меня слишком много хлама! Пф... Между прочим, у меня всё всегда лежит на своих местах. И вообще, я не разрешал Гончарову хозяйничать в моей комнате! Теперь стали понятны возмущения Гоголя. Его, обычно заплетённые в длинную косу волосы, были распущены и мешались, цепляясь за всё подряд, электризуясь, а так же длинные патлы периодически лезли то в глаза, то в рот. В очередной раз сдув с лица светлую прядку, Николай закончил свою длинную речь: — Я уже подумывал отрезать их долой, если не найду чем можно собрать в косичку или хотя бы хвостик! — Не стоит обрезать свои волосы из-за такого пустяка, — Достоевский, держа в руке какой-то красный лоскуток, прервал монолог Гоголя, который может продолжаться несколько часов. — У меня нет резинок, но есть ленточка. Подойдёт? — не зря его называют "Демоном", даже обычный вопрос из уст Фёдора звучит как приказ. — Да, да! Вполне! — привычно-радостно ответил Гоголь, которому никакая интонация не по чём. — Тогда сядь, — глава Крыс Мёртвого Дома чуть притопнул ногой, намекая, где следует оказаться одному конкретному клоуну. Николай без лишних вопросов, что для него удивительно, покорно сел на мягкий ковёр. Убрав все длинные волосы назад, Достоевский взял в руку гребень и принялся аккуратно, стараясь случайно не дёрнуть и не вырвать светлые локоны, расчёсывать чужие, запутанные патлы. — Знаешь, Дос-кун, я тут подумал, что было бы тяжело ходить в таком виде на задания! Вот представь, надо мне выстрелить в человека, а у меня пистолет в волосах запутался! Думаю, цель бы со смеху умерла, увидев эту сцену! Хотя, я же клоун... Было бы настоящее цирковое убийство! — Гоголь снова начал говорить всякую чепуху без умолку. Глава Крыс Мёртвого Дома и вправду слушал всё, что нёс Николай. Фёдор вообще был единственный человек, который мог находиться с клоуном в одной комнате больше пятнадцати минут. Впрочем, иногда и божественное терпение "Демона" заканчивалось, и тогда в Колю летели книги, а изредка и чашки, возможно с чаем, который заваривал Гончаров. Но светловолосый шут лишь задорно улыбался и, увернувшись от всех предметов, что желали оставить след на его прекрасном лице, подходил ближе к Фёдору и оставлял на щеке невинный поцелуй, после быстро сбегая с помощью способности, пока Достоевский не дотянулся до ножа. — Готово, — оповестил глава Крыс, отпуская из рук чужие волосы. — Правда? Ну-ка, ну-ка, — Николай быстро встал и подбежал к большому зеркалу, которое было в комнате. — Вау... Красиво. Дос-кун, спасибо. Гоголь внимательно осматривал аккуратную французскую косу, которая была перевязана красной ленточкой, пару раз даже дёрнув, проверяя, не снится ли ему это. Больно. Точно не сон. Сверкая улыбкой, Коля покрутится ещё пару минут у зеркала, а после резко развернулся, в мгновение ока оказываясь рядом с Фёдором и ласково целуя его. — Правда, спасибо большое, — отстранился Николай и вновь широко улыбнулся. — Это надо запечатлеть! Гоголь вытащил из плаща свой телефон и, пока "Демон" был немного растерян, обнял его за плечи, делая совместное селфи. Однако, через пару секунд Николая оттолкнул наконец пришедший в себя Фёдор. — Не делай так. Ты же знаешь, что я не люблю фотографироваться, — чуть нахмурившись, сказал Достоевский. — Поэтому я и делаю фотографии в любой удобный случай! Чтобы, запечатлеть тебя не только в воспоминаниях, но и на бумаге, — вздохнул Коля и оглянулся. — У тебя чай кончился. Сделать новый? Вообще, Гоголь умел заваривать прекрасный чай, но делал это редко и только для Достоевского, изредка присоединяясь к чаепитию сам.  Поэтому, Фёдор пусть и удивился, но дал своё согласие без долгих раздумий. Уже забирая чашку и выходя из комнаты, ненадолго обернулся и вновь повторил: — Спасибо, — а после шёпотом — за всё. — Всегда пожалуйста, — ответил Достоевский уже в спину и, как только захлопнулась дверь за чужой спиной, сделал вещь, которая вошла чуть ли не в Красную книгу. Фёдор искренне улыбнулся.