Счастлив.

Сокджин жмурится. Щеку обжигает острой режущей болью и он отшатывается назад, теряет равновесие и падает на пол, все так же держась за горящую от пощечины щеку. Он поднимает несмелый взгляд на человека, что ударил его, и замирает, распахивая глаза. Он тихо, еле слышно шепчет и отползает назад, упираясь спиной в стенку, потому что перед ним его отец и нетнетнет, пожалуйста. - Ты плохой мальчик, Сокджин-и, - звук доходит медленно и он видит, как в руках сверкает пряжка ремня. От этого становится еще страшнее и на глаза невольно накатываются слезы. Он тихо шепчет прощение, хотя и не понимает, за что именно. В голове пусто и не одной мысли, отец все еще перед ним и в его руках черный кожаный ремень, вдали на солнце сверкают осколки чего-то стеклянного. Он видит, как замахивается отец и больно бьет омегу по ноге. Удар приходится по ляжке и тут же Сокджин всхлипывает, хватаясь за ногу. Следующий удар приходится по другой ноге и так продолжалось, кажется, вечность. Он кричал, он надрывно плакал и сквозь слезы звал Намджуна. Звал долго, просил отца остановиться, но тот не слушал, продолжал лупить: безжалостно, сильно, до крови и новых слез, до сорванного голоса. Сокджин плачет и всхлипывает, задыхается и вздохнуть нормально не может. А потом он чувствует приглушенный запах малины, чувствует, как его трясут за плечи и просят открыть зажмуренные глаза. Омега противится, постоянно хрипит нет и ослабевшими руками пытался отстранить от себя кого-то. Но вскоре все равно аккуратно приоткрыл глаза. Сокджин видит взволнованное лицо Намджуна: сжатые в тонкую полоску губы, нахмуренные брови и волнение в глазах. Он моргает несколько раз, смаргивая слезы, вытирает их с щек и всхлипывает. Не совсем понимает, где он, и боится пошевелить ногами, помня, что большая часть ударов прошлась именно по ним. Альфа осторожно сажает Джина в кровати, вытирает слезы ладонями и тихо повторяет, что все хорошо. Что приснился кошмар. Сокджин снова всхлипывает и хмурится, непонимающе смотря на Джуна. Опускает взгляд на свою руку и видит кольцо; точно такое же золотое обручальное кольцо он видит на левой руке Намджуна. - Намджун-а? – голос очень хриплый и, кажется, вовсе не сокджинов. - Кошмар, дорогой, - притягивает к себе ближе и утыкается носом в черную макушку. Мокрый холодный нос омеги впечатывается куда-то в изгиб шеи и Намджун обнимает лишь сильнее. – Всего лишь кошмар. Сокджин кивает. И вспоминает, что да, действительно кошмар. Тихо пересказывает его Намджуну и на душе сразу легче становится, из-за чего он даже закрывает глаза и глубоко вдыхает малиновый запах мужа. Намджун удобно устраивается у изголовья кровати полу-лежа-полу-сидя: подкладывает под поясницу свою подушку и обнимает удобно устроившегося под боком омегу. Омега удобно устроился в объятьях мужа и закинул на него ногу, укладывая голову на груди. А через какое-то время, когда омега почти провалился в сон, в соседней комнате слышится кряхтение, а после топот в коридоре. Из-за угла осторожно высовывается черная макушка Чонгука, прижимающего к себе своего плюшевого кролика. Намджун поворачивает голову к сыну и смотрит на него с улыбкой. Сокджин же разлепляет глаза и не может сдержать такой же улыбки. Чонгук, видно, только проснулся: на детской пухленькой щечке остался след от подушки, глаза опухшие от сна и взъерошенные волосы. Он несмело шагает к большой родительской кровати и с трудом забирается на неё, после чего удобно усаживаясь на живот отца, как только Джин убирает свою ногу чуть ниже, куда-то на бедра. - Я слышал, как мама кличал, - малыш одной рукой держит кролика, а второй трет слипающиеся глазки. – Ты зе не обизаешь маму? – полный грусти взгляд упирается в Намджуна. - Конечно нет, солнышко, - Сокджин ласково улыбается и убирает с щечки маленького альфы выпавшую ресничку. - Мама хорошая, зачем мне его обижать? - Намджун ласково улыбается и гладит сына по голове, тут же получая тычок под ребра за «маму». - Не обизай папу, - Чонгук хмурится и убирает ладонь «мамы» от бока отца. – Папа зе холоший. - Я люблю твоего папу, малыш, - честно признается Сокджин и прикрывает опухшие глаза. - Точно так же, как мама любит Чонгук-и. - А папа любит маму и Чонгук-и, - ласковая улыбка открыла ямочки, от которых Чонгук тут же засиял так же. - Чонгук-и тозе юбит маму с папой, - гордо признается ребенок и улыбается счастливо, из-за чего маленьких глазок совсем не видно. Омега счастливо улыбается и кивает, ерзая под боком Намджуна и постепенно засыпая. - Давай, малыш, - замечая, что Сокджин еще чуть-чуть и уснет, альфа берет сына на руки и, укрыв омегу, тихо идет в сторону ванной. – Дадим маме поспать, да? - Дя! – радостно верещит альфа, но тут же закрывает ладошками рот. Сокджин уже не слышит тихого смеха Чонгука и Намджуна, что уходят в ванную умываться, а оттуда на кухню кушать, очень быстро засыпает. Ему хватает осознания того факта, что он любит и любим в ответ двумя родными ему альфами, а больше, кажется, ничего и не надо.