Дорога в сутки

      Цзинь Лин не понимал жизнь любящих друг друга людей. Не понимал того, как его дядя, Вэй Ин, днями напролет проводил время в обнимку с любимой «Улыбкой императора» и безустанно бормотал имя своего любимого. Дядя не был легкомысленным, но и у него порой бывали моменты депрессии, когда известный на всю страну музыкант часто пропадал на гастролях. Он и сам был довольно известной личностью, но ничто не могло так огорчать, как отсутствие супруга рядом. Не понимал того, как его родители ценят каждый мимолетный взгляд друг друга. Как тепло улыбаются и смотрят на него с добротой. Не понимал, как парочка молодых людей держится за руки и долго-предолго гуляет. Не знал, каким может быть прекрасным поцелуй под снегом и погоня под дождем.       Не понял всего этого, пока не встретил его. Человека, с кем поездки от Юньмэна до Гусу длятся в сутки. Того, чье сердце добрее сердца любого человека, чьи глаза красивее цветка, чья улыбка дороже золота. Чье прикосновение нежнее лепестка, чье дыхание теплое и прикосновение губ невесомое. Перед обаянием кого он не в силах удержаться.       Лань Сычжуй.       Человек, к которому тянется его хрупкое сердце. Причина всей его ревности и страсти.       Цзинь Лин срывает лепестки пиона, пока ждёт свой рейс в Юньмэн. От Ланьлина до Юньмэна долгих два дня езды, но он сокращает их до двух часов полёта. Лишь бы успеть до того, когда Лань Сычжуй, добрый и улыбчивый, выходит из студии. Спешит встретить его, прикоснуться длинными пальцами к его длинным прядям. А потом обжигать губы долгожданными поцелуями и утонуть в заботливых тёмных глазах. Цзинь Лин был ревнивым, и у него было ярое желание скрыть своё сокровище от всего окружающего мира.       — Вы… господин Цзинь?.. — отвлекает желтоглазого бархатный голос юноши, который усаживается рядом и вручает ему в руки папку. — Племянник господина Вэй. Это те документы, что просил учитель, — вежливо улыбнулся брюнет. — И… простите меня за опоздание. Цзинь Лин, готовый разодрать в клочья опаздывающего ученика своего дяди, на миг растерялся и вздернул нос. Почему-то он, любящий споры и привыкший качать свои права, сдался перед обаянием темноглазого.       — Ладно, не волнуйтесь, я это отдам дяде. А вас как зовут?       Жулань прикусил свой язык, но невидимая сила притягивала его, словно магнит. Лицо добряка снова украсила улыбка.       — Лань Сычжуй, господин, но можно и Лань Юань.       Цзинь Лин позже узнал, как это прекрасно — любить человека.

***

      — А-Юань, — произносит светловолосый тихонько, пока Сычжуй следит за дорогой. Погода была противной, он не мог наслаждаться ветром, который приятно касался его щёк. Они снова едут в Гусу. Прошло несколько лет с их знакомства, но им ещё не надоело периодически повторять одно и то же. Сычжуй останавливается на краю трассы, Цзинь Лин тут же набрасывается на него с силой голодного зверя. Ревность и безысходность крепко связали руки Жуланя, пока он находился в Ланьлине. Он не в силах противостоять собственному дикому желанию. Лань Юань тут же опускает сидение и чуть не задыхается, когда желтоглазый кусает его язык. Соскучился. Нет, скорее, он ревнует. Сычжую совсем не нравится, когда его любимый слишком негативно реагирует на частые появления в новостях социальных сетей. Вокруг темноглазого очень много не менее красивых личностей, которые не прочь узнать о парне побольше. Цзинь Лин это чувствует. Когда он посещает Юньмэн и ждёт брюнета, сердце дребезжит от ревности. Он стремится к Сычжую каждый раз, как мотылек стремится к свету. И остаётся с ним до конца, до тех пор, пока не угасает пламя в сердце.       Сычжуй заключает парня в объятиях и проводит указательным пальцем по позвоночнику. И скользит вверх, к волосам. И едва заметно стонет, когда ревнивец ставит засос и проникает нежным поцелуем в рот. Лань Юань улыбается, пока гладит парня по вискам.       — Нетерпеливый ты, А-Лин. Сколько дней на этот раз? — Цзинь Лин весело хмыкнул, довольный своим действием, — Ты же не хочешь остаться в… машине посреди трассы?..       Желтоглазый откидывает голову назад и довольно улыбается.       — Семь дней. И я даже не знаю, в какой из них зайдём…       До знакомства с Лань Юанем он не догадывался, что подушечки пальцев способны прогнать стаю мурашек по коже. Когда нежность вперемешку со страстью обжигает Цзинь Лина, он перевоплощается в кого-то другого. Того, кто готов получить безмерную ласку. Он облизывает и целует изящные пальцы, которые позже, не спеша, награждают его всем, чего он хотел. Цзинь Жулань удивляется от того, как тело может быть настолько отзывчивым под умелыми пальцами. Он часто вскрикивает его имя. Лань Юаню это нравится.       Под их жарким пылом скрипели сотни кроватей дорожных отелей. Постоянной сменой обстановки они удлиняют время, которое и так не подвластно им. Их жизнь стала словно сладким алкоголем, с которым не хочется расставаться. Чем-то мучительным, не дающим заботиться о друг друге. Их жизнь состоит из непонятных пазлов. От безграничной ласки, от периодического секса в отелях, к которым они уже давно привыкли. Они не могут быть вместе долгое время, потому что Сычжуй терпеливый и любящий, а Цзинь Лин ревнивый и нетерпеливый, словно ребёнок. Тем не менее, тяга друг к другу велика. Противоположности редко притягиваются, но они то самое исключение.       У них абсолютно нет возможности погулять вдалеке от города. Есть лишь время на трассе, которое постоянно меняется от долгого до короткого.       И на этот раз от Юньмэна до Гусу семь дней. Дальше тянуть невозможно, рейс Сычжуя не может ждать долго. Ведь это неимоверно мало для тех, кто стоит на грани расставания.

***

      Цзинь Лин прислоняется лицом к окну, всё ещё не способный отпустить своё солнце даже взглядом.       Чертова дорога от Юньмэна до Гусу забрала с собой любимого, чьей ласки не будет хватать ещё долгое время.