Наполовину живой

– Ты вообще сейчас со мной? – обеспокоенно проговорил брат, метаясь глазами по экрану. Я замер в ожидании, так не проронив ни слова. – Чёрт, связь что ли пропала? Решение, как говорится, нашло себя самостоятельно, всего за минуту. Куда проще прервать связь, чем судорожно прибегать к вранью. Я не мог дать ему право знать правду. – Джин, я тебя очень плохо вижу и ещё хуже слышу, – нахмурившись сказал я, изображая помехи. Брат помахивая рукой в камеру, бросил кроткое «а сейчас?». Сделав вид что и этого я не услышал, лишь пожал плечами. – Ничего не понимаю. Прервав связь, он отключился. Но в следующее мгновение вновь перезвонил. Повторяя предыдущие действия, я добился того чтобы он больше не звонил. С облегчением выдохнув, я убрал ноутбук с колен, отсоединившись от сети. Вместо того чтобы решить эту проблему, я убежал от неё. Нет ничего проще забыть и выкинуть, чем прибегать к совсем иному. На что мне точно не хватит сил. Джин звонит мне каждый день, и я продолжаю видеть его лицо. Чувствовать рядом с собой, врать ему прямо в глаза. И от этого паршиво. Не хочу травмировать его. Ведь если бы он узнал о том, что пробыл я в больнице вовсе не из-за переутомления, а благодаря журналистке – разозлился. Синдром «заботливая мама» живёт в нём с первого вздоха. Брат слишком серьёзен в подобных ситуациях.

***

Я до сих пор не мог поверить в то, как наш вчерашний разговор по поводу «фотографий» перерос дальше в лёгкое и дружеское общение по смскам. И пусть мы не писали много и уж тем более не уходили от темы, зато мои мысли вдруг перевернулись с ног на голову. Замечательная фотография. Как думаешь ставить её на аватарку?:) Первое сообщение, которое пришло сегодня в обед. В это время я щёлкал каналы, дабы разбавить мои скучные дни. Почему нет? Ты тут хорошо получилась. Этого «ты тут хорошо получилась» я и сам не ожидал. Почему-то думал совсем о другом, а пальцы писали сами за себя. Спасибо)) И на этот раз я ничего не ответил, убирая телефон в сторону, как спустя минуты пришла новая. А можно, попросить тебя ещё раз побыть моим фотографом? После вчерашнего, можно подумать что ей понравилось как я фотографирую, но меня почему-то прошибало на другие понятия. Наглость? Ложь, дабы улучшить и так моё не очень хорошее настроение? Показать что я чего-то стою, кроме того как просто есть и спать? И странно, как меня раздражало замечать плохое, вроде бы невинных словах. Можно было начинать рвать волосы на голове, лишь бы выкинуть все эти мысли. Закинуть в дальний угол комнаты, не прибегая к ним больше. Больше минуты я молчу, и вижу как её сообщение висит в «прочитанном». Пока я соберусь со всеми своими тараканами, не давая им разбежаться, наступит ночь. Этот неловкий игнор в сторону сероглазой, не как нельзя оправдать. Что мне стоит надавить на несколько букв и нажать отправить? Но пальцы будто бы сами как и в первый раз потянулись к клавиатуре. Хорошо

***

Если говорить про вчера, то Джин так и не выходил на связь. А я непытался во все. Но во вкладке «диалог» висит две смски. Клацнув кнопкой мыши по слову «открыть» мне перед глазами предстал чат. Jin[22.11] У меня пишет, что нет проблем с соединением, а у тебя? Jin[23.19] Ты спишь? Ответь, если я могу позвонить. Причём разница каждого в один час. В предложениях так и читается «я переживаю, напиши мне». И думаю, что беспокоится не только он. Потупив взгляд в сторону ярко голубой кнопки «позвонить», я вдруг напрягся. Не единой частичкой своего тела, при всём желании, я не хотел звонить первым. Естественно если бы это вновь сделал Джин, то я бы взял не раздумывая. Нельзя держать его в неведении ещё полутора часов. Но поскольку кроме сообщений ничего нет, это позволяет мне расслабиться. С другой стороны, я должен на них ответить? И что именно? Перечитывая вновь и вновь поступившие строчки, я заметил зеленоватый значок «в сети» и мурашки сколотили всё моё тело. Джин печатает сообщение уже целых три минуты без остановок. Ты здесь? Контрольный вопрос, который решит мою дальнейшую судьбу. Жить во лжи и тянуть за собой других, или освободить свою совесть от вранья. Будь оно неладно. Да, я здесь. Прости что не отвечал, какие-то неполадки. Допустим, я оправдался но что дальше? Сейчас я не могу писать. Давай завтра мы всё обсудим? А пока попробуй наладь настройки. Все три предложения – как гора с плеч. Конечно, он не мог всё забыть за пару часов, зато теперь он более менее спокойный. По крайней мере, мне так показалось, ведь нет ничего плохого, или хорошего в его словах. Обстоятельство спасло меня на этот раз. Но, боюсь что завтра, разговора мне не избежать.

***

Когда я договаривался с журналисткой насчёт вакантного места личного фотографа, никак не ожидал что день Х – сегодня. Я не совсем был готов к смене обстановки и таким переменам в моей жизни. Всего за час трансформируясь из директора частной фирмы, в чью-то игрушку для фотосессий. Следовательно, я уже дал своё согласие и отступать назад было несправедливо и глупо. – По-моему вот тут нормально. Свет хорошо падает, да? – мы стояли рядом с большим зданием, которое без труда внушало своими размерами. Близко к нему располагалась оживлённая улица с яркими фонарями и современными торговыми рядами. Между одним из магазинов и кафешкой, было что-то вроде прохода. Над головой размещалась арка с вензелями. По ней, спускались лианы, облучая своими ветками края арки. Вид был вполне завораживающий. – Да, неплохо, – приклонно согласился я, проявляя хоть какую-то инициативу. В этот раз жутко хотелось спать, а недавно выпитая кружка кофе, только усыпляла меня. – Запомни: лицо должно быть расслабленным, а не напряжённым. – Хорошо, – воскликнув, девушка встала рядом с краем каменной арки, опрокидывая голову немного назад. Сделав снимок, она, как модель, поменяла позу, чуть прикрыв глаза и устремив те вниз. – Выйди чуть в свет, – скомандовал я, одновременно делая снимки. За двадцать минут, с каждым новым разом, качество фото только улучшалось. А сделали мы порядка сорока. Журналистка брала во внимание все мои уроки, проявляя себя с совсем с другой стороны. Камера её несомненно любит, и это первое что я мог заметить ещё вчера. Были моменты когда она ярко улыбалась и фотографии от этого получались живее. Брюнетке очень идёт такая искренняя улыбка. И чем чаще я находился с ней, чем больше она мне её показывала. На этот раз не только для фото. – Восхитительно! – её серые глаза блестели и она с восторгом рассматривала снимки, выражая слова благодарности. Девушка буквально осыпала меня комплиментами, тем самым вгоняя в краску. Неужели я так покраснел от чьих-то слов, которые, вообщем-то, ничего не значили. – Последний раз! – передав мне фотоаппарат, она направилась в сторону здания, поднимаясь по низким ступенькам. Молча направившись за ней, я остановился фотографируя все жесты и изгибы брюнетки. – Готово! – прикрикнул я, опуская объектив вниз. – Спасибо! – порхая на каблуках, журналистка спустилась вниз, встав сзади меня. – Поможешь мне их вывести на компьютер? – Сейчас? – неловко бросил я, недоверчивым взглядом посматривая на массивные двери высоченного здания. – Можешь не волноваться, там никого нет. Всего несколько минут, – уговаривала и успокаивала меня девушка жалобно прося пойти с ней. – Пожалуйста! Пожалуйста! – СанМи, – произнёс я, практически шёпотом. – Почему ты так уверена? Разве можно посторонним в журналистское издание? Да, сейчас мы находились совсем рядом с её местом работы. И неподалёку фотографировались. Как я на это согласился? Уже сам и не помню. Но, постойте ка, я позвал её по имени? Впервые за долгое время я в слух произнёс пять букв, составляющие её имя? И только что это был мой голос и из моих уст сорвалось «СанМи»? Быть того не может. – Мы пройдём по моему пропуску. Уверяя в такое то время, там должно быть пусто, – продолжала заверять меня девушка, без моего согласия поднимая по лестнице коляску. С громкими вздохами, она пыталась осилить ступеньки. А я чувствовал себя в этот момент беспомощным и надутым ребёнком. – Ты такая упёртая, – рассуждаю я, но вслух. Она всё слышит, но продолжает толкать меня вперёд. – Просто перекачать файлы, – с каким-то негромким мычанием она подняла меня наверх, громко выдохнув. – Мне это нужно для моей персональной странице. Кроме единственной двух годовой фотографии, там больше ничего нет. – Разве нельзя это сделать в другой день? – очевидно вторю я ей, даже не смея посмотреть в глаза. – Можно, но мы уже здесь, – с каким-то весёлым настроем она вошла вместе со мной внутрь. Вестибюль не был полон людей. Охранник сидел за прилавком, тут же вскакивая со своего места. Журналистка показала свой проходной и сказала ему что я, вроде как, с ней. Я чувствовал на себе его тяжёлый и сверлящий душу взгляд. Миновав контроль, мы дожидались лифта, считая этажи на маленьком экранчике. Оттуда вышла молодая барышня, с кучей папок в руках и приветливой улыбкой. Увидев нас двоих она едко ухмыльнулась стрельнув глазками в журналистку. Та кивнула ей в ответ, заводя меня внутрь. – Никого не будет, – устало проговорил я, подпирая ладонью щеку. – Максимум 5-6 сотрудников. Самый активные и трудолюбивые, – объясняла она, складывая руки в карманы пальто. – Тем более они уже уходят. Промолчав, мы спокойно вышли, поворачивая направо и прямиком устремляясь в её отдел. – Ключи, – нащупав связку, девушка достала её отпирая замок. Проникнув на место работы сероглазой, я оглянул кабинет. Яркая вспышка осветила помещение и безжалостно ударило в глаза, заставляя нахмуриться. – Вон туда, – кистью руки указав на стол у окна, брюнетка подошла к вешалке снимая весенние пальто. Не дожидаясь её, я молча подошёл к столу разглядывая все углы и поверхности на нём. Прямо перед лицом стоял потухший современный компьютер. Но он всё ещё работал. Рядом несколько аккуратно уложенных в стопку папок и канцелярские наборы. В другой стороне две фотографии, на одной из которых изображена Джей. Фотография сделана ещё во времена студенческие. Так как я помню её короткие волосы на последнем курсе. Здесь точно царил порядок. – Дай мне несколько минут, – девушка очень резко появилась, тут же плюхнувшись рядом, на свой стул. Загружая компьютер, она взяла фотоаппарат из моих рук, извлекая оттуда карту. На экране высветилось недавняя статья, которая находилась на стадии разработки. И название было очень говорящим. – «Сеульский приют для животных?» – прочёл я, нагло наклонившись к экрану. – Статья не могла оставить меня равнодушной к проблеме бездомных животных, – грустно поведала сероглазая, дав мне возможность прочитать небольшой текст. – Недавно я ходила в приют и была так рада услышать что за последние несколько месяцев животных стало куда меньше. – Похвально, – в моих глазах так читалось одобрение и восхищение этой девушки. Да, статья про бездомных животных может быть и банальная, но зато актуальна в наши дни. И сейчас это очень острая проблема не только страны но и всего мира. – Спасибо, – возвращаясь к снимкам, та свернула вкладку, вставив небольшую карточку в разъём. На экране тут же вывелось окно со всеми фотографиями. Потратив полчаса на выявление нескольких более удачных, мы приступили к загрузки их на её главную страницу. – Я так долго это откладывала, – неожиданно решила заговорить журналистка, после нескольких минут молчания. – Лучше поздно, чем никогда, – дополнил я, взглянув на её фигуру с какой-то лёгкой улыбкой. Ещё недели назад я был готов убить её. И всё из-за того что она беспардонно ворвалась ко мне в кабинет, создавая проблемы на ровном месте. С лёгкостью пошатнув моё здоровье, отправляя на белые простыни и капельницы. Несколько недель я чувствовал себя паршиво, со злостью вспоминая её образ. А теперь мы мило беседуем, вяло улыбаясь друг другу. И всё благодаря фотографиям. В последние несколько дней они нас очень сблизили. Теперь я вижу её лицо чаще, чем себя в зеркало. Уже не зная что думать. – Вот и всё, – радостно вскинув сжатые кулачки вверх, она извлекла карточку отдавая ту мне. – Спасибо большое за работу! – брюнетка обвила меня руками, повиснув на шее. Я аккуратно положил ей руку на спину, чувствуя как в ноздри пробирается сладкий цветочный запах её духов. – Можем идти? – нетерпеливо спросил её я, возвращая фотоаппарату карту на прежнее место. – Да, только я сохраню некоторые работы. Мотнув головой, я отхожу от её стола, останавливаясь рядом с дверью. За стеклянным проёмом можно наблюдать за суетой в коридорах. Кроме тусклого света и одиночно стоящих цветов, рядом с давно закрытыми отделами ничего не было. Вся эта рабочая обстановка напоминала мне о моей, на грани разорения, фирмы. Ни за какие копейки я не продам своё здание и работу, лишь бы выйти сухим из воды. Буду продолжать упорно цепляться за любую возможность. Ведь не зря я потратил столько сил, времени и нервов, для сохранения места на рынке. Жёстко конкурировал с каждым на своём пути. И всё для чего? Чтобы просто продать? А это слово так сильно режет по собственному самолюбию. Добиться такого результата и опустить руки? Нет, ни за что!