Она — красавица Гриффиндора, я — староста Слизерина

Она — красавица Гриффиндора, я — староста Слизерина. Она ненавидит обман, я ненавижу излишнюю гордость. Она любит милые вещи и мягкие игрушки, я люблю сигареты и вечеринки. Что между нами общего? Ничего. Мы ненавидим друг друга. Нет, не так. Она ненавидит меня, а я лишь поддерживаю эту бессмысленную игру длиной уже в шесть лет. Сколько можно это продолжать? Часто на нас косится ее старший брат — Альбус. Он хмурит свои темные брови на переносице, поправляет очки. И начинает читать нам лекцию о том, что наши подколы могут быть обидны. И до четвертого курса мне было смешно смотреть на эти лекции. Как Альбус Северус, мальчик, ниже меня на полголовы, пытается «вразумить нас». До пятого курса во время таких лекций в карих глазах младшей Поттер сверкали слезы. Нет, она не плакала. Почти никогда. Меня всегда раздражали ревущие девчонки. Но однажды все изменилось. На шестом курсе. Лили Луна Поттер подняла глаза на старшего брата и улыбнулась ему. Именно тогда я по-настоящему заметил костлявую рыжую девчонку Поттер. Только вот она уже не была рыжей костлявой девчонкой. Это была девушка среднего роста с обворожительной улыбкой и ярким блеском рыжих волос. Во время Квиддича Слизерин — Гриффиндор я часто смотрел на нее. Смотрел на то, как солнце целует каждую веснушку на ее бледном личике. Лили Поттер золотая девочка. Но очень глупая.

***

Я делал вечерний обход по Хогвартсу. Как хорошо совпало, что сегодня моя смена. Хогвартс был тихим. Только моя обувь издавала потрескивающие звуки, отбиваясь от пола. Я услышал всхлипы. И совсем не ожидал увидеть того, кого увидел. — Поттер? Что ты тут делаешь? Я сниму с тебя баллы, быстро в гостиную. Она резко перестала всхлипывать. И на меня поднялись мокрые глаза. Глаза, в которых была видна боль. И… самое главное. По ее рукам текла кровь. — ПОТТЕР, ЧЕРТ ВОЗЬМИ. Лили еще больше заплакала, крепче обнимая себя руками, будто стараясь закрыться от всего. Белоснежная рубашка пачкалась кровью, сливаясь с цветом галстука. Красивое зрелище, если бы это было нарисовано. Или возникло в фантазии какого-то отбитого Слизеринца. — Быстро вставай, — я дернул ее за руку на себя. Она, словно кукла, поднялась. И сразу же обмякшей свалилась на меня, — ПОТТЕР! Я ТЕБЯ АЛУ СДАМ. — Не надо, — пробормотала Лили, пытаясь оторваться от меня, но тут же чуть не падая на ледяной пол. Моя рубашка пропиталась ее кровью. С такой скоростью, что я боялся за младшую Поттер. СТОП. Я… что? Боялся за Поттер? Нет, не так. Я боялся за реакцию ее брата. Я боялся за Поттера, но за другого. Быстрым шагом, чтобы нас не заметила Фария, мы пробрались к входу в гостиную школьных старост. Если бы я не был школьным старостой, не знаю, что делал. Потому что Слизерин не спит. Определенно не спит. — Честь и благородие, — произнес я пароль, заметив удивленно-вздернутые вверх брови Поттер. Пароль, если честно, придумал не я. Моей идеей был пароль «Розы, покусанные скорпионом», но Роза — кузина Лили и вторая школьная староста — сказала, что это глупо. В гостиной было темно. Слава богу, Розы не было. Скорее всего, снова сидит в библиотеке. Став полной копией своей матери, она проводила в этой огромной комнате по несколько часов ежедневно, задерживаясь до поздней ночи. Затащив девчонку Поттер в ванную, я быстро скинул с нее рубашку. Может показаться, что я собрался ее насиловать. Не было смысла, я некрофилией не занимаюсь. Порезы. Жесткие порезы, на корке которых виднелась запеченная кровь. Я не знал что делать. Это слишком сложно и нельзя было вести ее в больничное крыло. — Подставляй руки, — я решил вымыть для начала. Это было, если честно, очень неплохое решение. Я ожидал от Поттер слез. Детских и наивных. Но получил лишь отсутствующий взгляд. Интересно. что у нее случилось? Если это тот Когтевранец, с которым она закрутила роман, я ему башку оторву. Я… ЧТО Я СДЕЛАЮ?!

***

Мы сидели в моей комнате. Я, голый по пояс, и она, в лифчике и юбке. Я обматывал бинты вокруг уже обработанных рук. Лили не плакала, нет. Она сжимала руки в кулаки, заставляя меня чувствовать себя уродом. Отвратительное чувство. — Ну-с, рассказывай. — Я не буду ничего тебе рассказывать, Малфой. Я не просила меня спасать, — получил я в ответ. И я бы выпнул ее из комнат старост без сожаления. Если бы, подняв взгляд, не заметил померкшие глаза и волосы, ставшие будто каштановыми, вместо огненно-рыжих. Щеки не светились румянцем, кожа стала бледнее, чем у аристократов. В моей душе рождалось незнакомое чувство. Сочувствие. Но я не собирался его показывать. Помни, кто ты есть, Малфой. Ты все еще мерзкий проклятый Слизеринец, сын пожирателя смерти. А она дочь героя. — Я позову Альбуса, — утвердительно сказал, поднимаясь с кровати. И очень удивился, когда моей руки коснулись холодные длинные пальцы, опуская назад, — Что? — Не нужно. Я не хочу, чтобы он знал. Не хочу, чтобы знал кто-либо. Даже тебе я с радостью готова была бы стереть память. Но не делаю этого из уважения к помощи, которую ты мне предоставил. — Какие громкие речи, — хмыкнул я, замечая, как Поттер еще больше поникла. Обиделась что ли в кои-то веки? Мы замолчали. На пару минут, но эти минуты казались вечностью. Наконец, перестав ерзать и мяться, она дрожащим голосом попросила: — Проводи меня до гостиной Гриффиндора. Я чуть не рассмеялся ей в лицо. Она. серьезно? У нее бинты на обеих руках, окровавленная рубашка, заплаканные глаза, и она такая собирается возвращаться в гостиную? — Нет, Поттер. Ты останешься до утра у меня.

***

— Что, Поттер? — я лениво поднял глаза на Ала, бегающего вокруг меня. — ЧТО ПОТТЕР? КАК ОБЫЧНО ВИНОВАТ ПОТТЕР. Ты сделал предложение моей сестре. МОЕЙ СЕСТРЕ. Ты о чем думал, какое предложение? — Альбус был просто вне себя, — Вы не можете быть вместе. Она — гриффиндорка. Ты — слизеринец. Она Поттер, а ты Малфой. Вы несовместимы. Я вздохнул. Поднял глаза на друга. В такие моменты он безумно был похож на своего отца. А я в такие моменты чувствовал себя никчемным котенком, нассавшим в тапочки. Такое себе чувство, конечно. Но ничего, сейчас я обязан запомнить лицо Поттера навсегда. И сохранить свое. А то я уже боюсь… — Совместимы, — я встал, опираясь на тумбу, оказываясь выше Альбуса, — Ты не все знаешь. — Ну давай. Задвинь речь о высоких чувствах, чтобы я тут окончательно сдох, — Поттер закатил глаза и скрестил руки на груди. Впервые за нашу дружбу я хотел, чтобы Ал знал то, что ему не положено. — Я знаю одного человека, связанного с Поттерами и Малфоями. Человек, который соединил эти две крови между собой, — я вздохнул. Решил не говорить прямо. Хотел растянуть этот момент, ведь второй такой реакции я не получу. — Что ты имеешь в виду? — он нахмурился сильнее. Господи, и это Когтевранец? — Она беременна, Поттер.

***

— Иди сюда, малышка, — улыбнулся Альбус Поттер, беря на руки рыжеволосую малютку. Можно было подумать, что это очередная Уизли. Конечно, ведь тут такое было не редкостью. Но… нет. Не в этот раз. — Все еще удивляюсь тому, что она рыжая. В семье Малфоев, рыжая. Кошмар! — шутливо возмутился я, сильнее обнимая свою жену. Мое родное чудо, подарившее мне маленькое чудо. Кассиопею. Да-да, сохранили традицию называть детей в честь звезд. — Альбус, а ведь ты сломал Скорпу челюсть, когда узнал, — рассмеялась Лили, поправляя рукава. — Но я же не знал, что она будет такая красивая и такая Поттеровская! — Она Малфой… — в унисон сказали мы с Лили, следом рассмеявшись. Царапины зажили. Но через них проникла любовь. Шрамы ушли, а любовь не ушла. Ведь рыжеволосое чудо и есть то, куда вошла наша любовь. Маленькая Малфой. Девочка. Рыжая. Вот будет умора, если Гриффиндорка. Она — красавица Гриффиндора. А я — староста Слизерина. Она младшая сестра моего лучшего друга, я плохой парень. Она Поттер, а я Малфой. Но это мелочи. Ведь любовь не перекроешь такими мелочами.