Щелкунчик

Утро. Пение птиц заполняют Москву ранним утром, солнце пробирается сквозь высокие деревья и наполняет землю теплым светом. Как жаль, что оно не проникает внутрь человека. Сажусь в метро, моментально закрываю глаза, чтобы поспать несколько минут, но боль в животе после вчерашнего не дает это сделать, слабость в теле, в голове — бардак. Если бы Этери Георгиевна умела читать мысли, она бы выгнала меня за ужасную недисциплинированность в моей голове. Крепче сжимаю рюкзак в попытке прогнать боль. Свет. Захожу в раздевалку, переодеваюсь, разминаюсь и выхожу на лед. Сегодня чувствую себя увереннее, чем вчера. Есть одна удивительная вещь — иногда люди перебивают физической болью психологическую. Кто-то режет себя лезвием, кто-то бьет, а кто-то истощает физическими нагрузками. По сути своей — это бегство, людям свойственно думать, что бегством можно спастись. Однако, когда у вас забивается раковина на кухне, вы ее промываете, а не добиваете водой. — Этери Георгиевна, я хочу еще немного потренироваться. Она недоверчиво смотрит на меня, но не говорит ничего в ответ. Я не хочу возвращаться домой. Вернее хочу прийти и вырубиться, а не застрять сначала на кухне, а затем — в ванной. Так проходит несколько месяцев.

***

Вес постепенно приходит в норму, а состояние — ровно наоборот. Головные боли прекратились, но появились боли в животе, слабость в ногах и дрожь в руках. Недостаток жира в организме и питательных веществ дают знать о себе, но сдаться я не могу. Что может быть хуже ненависти к себе? А что порождает ненависть?

***

Прыжки все восстановлены, кроме риттбергера. Он дается сложнее всего. Адреналин в крови зашкаливает, желание доказать себе, что я могу выиграть этот ЧМ покрывает всю усталость и боль. — Мари, иди сюда. Томный голос Этери Георгиевны прерывает звук от скольжения. — Ты не понимаешь, что тебе нужно успокоиться? Она осуждающе смотрит на меня. — Ты двенадцать раз зашла на прыжок и не сделала его ни разу. Помимо мышц нужно включить и голову, иди и отдохни чуть-чуть. Я закрываю глаза в попытке убежать от мыслей.

***

Девятнадцатое октября. Свет прожекторов освящает ледовую арену, многотысячная толпа ждет ледового побоища, иначе и назвать нельзя, особенно для девушек в нашей сборной. Мест на ГС слишком мало, претенденток — много. Свои этапы я получила, но это даже шагом нельзя назвать, а только маленькой ступенькой. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Три шага до победы на ЧМ. Так мало осталось, так много пройдено. Мари, пожалуйста.

***

Два этапа, время между которыми превратилось для меня в целый век, заканчиваются. Два вторых места дают надежду оказаться в числе тех, кто поедет на ЧМ. Тренировки продолжаются, выдерживать моральное напряжение становится все тяжелее, списков все нет, никто не знает, кто в основе, кто запасной, а кто — может лежать на диване. Этери Георгиевна плавно подходит к бортику: -Мари, подойди сюда. По ее лицу практически ничего нельзя понять, только если ты сильно навялал, тогда — да, получай свою заслуженную критику и возвращайся делать работу в два раза больше. — Ты в списке. Усложняем тренировки, будем менять заходы на несколько прыжков. Она говорит это совершенно монотонным тоном, как будто сообщает мне температуру на улице. — Хорошо. Я слегка улыбаюсь, пытаясь успокоить внутри себя ребенка, который прыгает до потолка от счастья. Неужели это случилось?

***

— Мари, где у тебя рука болтается? И с этой группировкой ты хочешь прыгнуть каскад? Голос тренера отпечатывается в голове. Я знаю каждое замечание, знаю реакцию на каждое движение, на миллиметр отошел в сторону, я знаю, как это будет подвергаться критике со стороны тренеров. Я выпиваю порядка семи чашек кофе в день, потому что сил не хватает, энергии неоткуда взяться, замечаю за собой, что начала быстро уставать. Вес 46кг. Это идеально, грамм больше и тело начнет болтаться в воздухе. Пожалуйста, потерпи чуть-чуть и все будет позади. Я понимаю, как издеваюсь над своим телом, но разве несбывшиеся надежды не хуже всего? Скажи мне?

***

6 утра. Канада. Чемпионат Мира. Свет из окон пробирается в мою комнату, на улице тихо, асфальт покрыт белоснежным снегом. Как все-таки красива природа. Заношу себе в список планов после завершения этого сезона (и я надеюсь — карьеры) пункт «покататься на лыжах». Встаю с кровати и иду умываться. Тренировки проходят в очень напряженном состоянии. Очень много журналистов, СМИ, фотографов, желающих получить эксклюзивный материал. Зрителей много даже на тренировках. Такого напряжения не чувствовалось даже на ОИ. Каждый спортсмен наделен некой способностью абстрагироваться, правда, хватает этого не надолго. Выключаю полностью телефон, чтобы ни на что не отвлекаться, выпиваю минимум воды и минимум пищи и максимум внимательности к замечаниям тренеров. Даниил Маркович нервничает не меньше меня, уверена Этери Георгиевна — тоже, однако ее суперспособность держать себя в руках спасает нас почти всегда. Смотря на нее хочется все сделать максимум, требовать максимум и выкладываться максимум. Соревнования все ближе. Сокращаю круг людей, с кем общаюсь, до минимума — только тренеры. Завтра все начнется, а может, закончится. Выпиваю кружку кофе и иду на лед. последнюю.

***

Холод. Прикосновение к золотой медали, которую вешают мне на шею, отдается холодом на моих руках. Они дрожат, они бледные. Глаза не могут сдержать слез.Они красные. Я плачу в первый раз на публике, улыбка озаряет лицо, публика утопает в овациях, я вижу плакаты, листочки, флаги, но ценнее всего — видеть гордость в глазах своего тренерского штаба. Они золотые. Я ощущаю их благодарность, но никогда не смогу выразить свою настолько, насколько я хотела бы. Потому что словами этого не сделать. То хорошее, что в тебя вкладывают, остается с тобой навсегда. Последнее, что я ощущаю — это поцелуй Этери Георгиевны.

***

Утро. В дверь Этери Георгиевны буквально взламываются стуком — Этери, ты спишь? Тревожный голос Даниила за дверью пугает хрупкую женщину. — Что случилось? Она открывает дверь и внимательно смотрит на Даниила. — Мари, ей… Он запинается, отпускает глаза — Ей стало плохо, уже вызвали скорую. — Что? Ошеломленный вид Этери вводит Даниила в еще большую панику. — Я не знаю, я — Простите… — к ним подходит мужчина весьма пожилого возраста, — мне очень жаль. Этери Георгиевна и Даниил Маркович переводят взгляд на подходящего к ним человека —  Излишняя тревожность, слабые почки, но самое главное - ужасающие проблемы с истощением тела из-за питания, организм не справился. У нее остановилось сердце.