Сборник драбблов BTS

Хосок Юнги не нравится. Он занимает первую строчку в личном рейтинге ненависти ко всему живому у Юнги. Даже не так, у него отдельная строка с отдельным названием, считай, ебанное гран-при. Юнги его ненавидит со вкусом, от души, едва ли не с плакатами, лозунгами и диссами. Не делает только потому, что слишком много чести. Странно, но Хосок даже не обижается. Улыбается в хмурую рожу, шутит говняно и даже не пытается понять причин. Хосок Юнги бесит. Не то чтобы тот был каким-то особенным. Тот же Тэхен на пару с Чонгуком бесячие черти, но их Юнги к своему удивлению способен терпеть и готов изредка получать удовольствие от своего хёнства, покупая вредную жрачку и утаскивая на какой-нибудь фильм. А вот Хосока Юнги не выносит. И даже вроде находит причины. По утрам, например, он та еще страшная горгулья. «Как твоя бывшая», — тупо шутит Намджун и заливается во весь голос, Джин вроде хмурится, но глаза блестят издевательски весело. Хосок искусно-артистично дуется на всех целых три секунды, а потом ржет громче всех. И Юнги прикрывает глаза, с шумом выдыхая воздух. В сознании картинкой стоит Хосок, мягкий, явно теплый со сна, в мятой одежде, с отпечатком подушки на щеке. Скрип зубов Юнги слышит так же отчетливо, как и скрип своей крыши. Вдох-выдох. К психологу все же стоит записаться. Вдох-выдох. Кажется, у Джина завалялся номер неплохого специалиста. Вдох… Сзади внезапно наваливается Хосок, обнимает за шею и растрепывает волосы, счастливо что-то сюсюкая при этом. Щелчок большой красной кнопки, и три, два, один: — Отпусти, заебал! — Юнги мгновенно выворачивается из хватки и в бешенстве оборачивается к Хосоку. Он продолжает счастливо улыбаться и тянуть руки, чтобы продолжить обнимать, как будто не понимает, что находится в шаге от сломанного носа. — Ну нахер, — остервенело бросает Юнги и сваливает из комнаты, хлопая дверью. Намджун с Сокджином переглядываются, Хосок в растерянности поднимает руки. — Я ничего не делал. Об еще одной из многих причин для ненависти Юнги вспоминает на тренировке хорео. Сегодняшняя тренировка проходит более чем отвратительно, спасибо «прекрасному» утру, конечно же. Чувство, будто у Юнги ошибок в хореографии столько, сколько за весь период трейни не наберется. Спасибо, хоть не у него одного. Хосок лажает. И это удивительно, потому что такое словосочетание должно в принципе отсутствовать в этом мире, а гляди ж ты, невозможное возможно. Вот только даже так разница между ними очевидна, но у Юнги нет никаких сил продолжать, даже дышать лежа на полу уже сложно. А вот Хосок продолжает отрабатывать кусок. Раз за разом. Бедра плавно двигаются в воздухе, под кожей рук прорисовываются мышцы, тяжело оторвать взгляд от них. Он мокрый от пота, загнанный, шумно дышащий. У Юнги ладони дерет иллюзорным ощущением, какие на ощупь его мокрые от пота волосы. К черту. Лучше закрыть глаза и отключится на пару минут, пока есть возможность. — Что не так? — Намджун. Старый добрый Намджун с невыключаемым режимом лидера. Хуже только, если бы Джин. — Все в норме, — обычно Юнги даже неловко немного обманывать Намджуна, все равно что ребенка: стыдно и никакого интереса, слишком просто. Но сейчас сил на такие вещи как стыд просто нет. Намджун пожимает плечами и не давит, ситуация пока в пределах нормы, а лишний раз дергаться ему откровенно лень. — Как знаешь. Джин начинает волноваться, вспоминай, к чему это может привести, — Намджун поднимается на ноги и объявляет долгожданное, — заканчиваем. Вечером, пока мелкие уматывают куда-то в кино, они все единодушно решают надраться. Соджу идет хорошо, на фоне идет какой-то американский боевик, Намджун как всегда пьяно затирает что-то свое, возвышенное. И Юнги наконец расслабляется, тварь внутри него на время прячет свои когти, которыми постоянно драла его где-то под ребрами, а голова приятно пустая. На кухне в одиночестве еще удобней, приглушенный свет с улицы и открытая форточка, чтобы покурить. Юнги стряхивает пепел прямо на подоконник, несмотря на все предупреждения Джина, неспешно и с удовольствием докуривает до фильтра и позволяет выползти вопросу, который нервирует до невозможности: что происходит? Он определенно не собирался на него отвечать, но покрутить его как головоломку было бы интересно. Вот только есть еще одна привычка Хосока, которая бесит Юнги невероятно — он всегда, всегда блять, появляется не вовремя. — Ну и какого хуя? — Юнги оборачивается, за мгновение выпуская обратно все свои шипы, — Хосок прислонился к косяку двери и смотрит. Слишком трезво для человека, который накидался первее всех. — Я тебя спрашиваю. Мне не нравится, что Джин начинает со мной свои любимые душеспасительные беседы. — Нихера не произошло, ты меня просто бесишь, — Юнги скалится ехидно и зло, с вызовом. Хосок наклоняет голову и бьет, не жалея: — Это из-за того раза? — в голове против воли тасуются бесконечные картинки с Хосоком в главной роли: как он стонет, выгибается, и как ощущаются его мокрые от пота волосы под ладонью. Жаль, что из-за алкоголя осталось так мало воспоминания. Хорошо, что почти не осталось. — Всегда можем повторить. Девочка в короткой юбочке и топе вот-вот даст отмашку флагом, и Юнги сорвется с места, для чего, правда, предпочитает не думать: сломать нос или же то, от чего живот поджимается. Не успевает. Хосок хрипло смеется и исчезает сраным призраком. У Юнги дрожат пальцы, пока прикуривает еще одну сигарету, пока не напоминает себе — не усложняй. Просто он когда-то переспал с Хосоком, просто Хосок не из тех людей, кто клянется веченой любви и верности, просто Хосоку Юнги нахер не нужен даже за просто так. Просто Хосок ему, с-сука, совсем не нравится.