«Help»

Световое оповещение айфона озаряет тёмную комнату, и Хосок, который только начал засыпать, вымученно стонет: он устал, он очень хочет спать, но сначала ему мешал Чимин, который страдает хроническим синдромом «я засыпаю последний», а теперь вот это. Парень нехотя переворачивается в кровати и нащупывает на тумбочке свой телефон: новое сообщение вновь озаряет комнату, и Хоби укрывается одеялом с головой, чтобы назойливый смартфон не разбудил ещё и Пака. Когда ребята въехали в новое общежитие, их комнату на двоих хотели поделить, и сделать две отдельные - точно так же, как Чонгук и Тэхён отпилили кусок гостиной и разделили его. Всем хотелось личного пространства, всем, кроме Пак Чимина - этот ребёнок патологически не может быть один, ему нужны люди или Интернет, иначе он с головой уходит в себя, может вспомнить свои ошибки и промахи за всю жизнь, и именно по этой причине во время распределения комнат Хосок не смог сказать нет умоляющим глазам своего извечного соседа. Да и где-то в глубине души Чон понимал, что за больше чем шесть лет привык видеть опухшее сонное лицо Пак Чимина, вот если бы младший ещё и в комнате убирал, вообще бы цены ему не было. Разблокировав телефон, танцор видит три сообщения от, как ни странно, Юнги, в которых довольно мало информации, но зная старшего рэпера у Хоби по спине табун мурашек пробегает. Сообщения: Мин Юнги: «SOS!!!!!» Мин Юнги: «Help» Мин Юнги: «http://clc.am/FOoCbA» Хосок, как мышка, выбирается из-под одеяла и, выскользнув за дверь, шлепая босыми ногами, бежит в сторону опочивальни старшего на всех парах. Залетая в неё, он впадает в ступор: из колонок звучит умиротворяющая музыка, на огромной плазме напротив кровати включено видео с горящим огнём, что создаёт эффект камина, а на кровати, в окружении подушек и одеял, обняв коленку Юнги лежит Намджун, который страдальчески подвывает под музыку, а обладатель же коленок, которые используют в качестве подушки, сидит с неестественно прямой спиной и выражением полного шока на лице. Хоби мог предположить что угодно, но только не это: он бесшумно пробирается на кровать и садится так, чтобы гладить голову Кима и при этом иметь возможность прошептать Юнги на ухо: — Что за хуйня тут происходит? — Мин только нервно икает, не зная, что ответить, но за него это делает Джун, который трагически всхлипывает и говорит: — Я умираю, Хоби, и в этот скорбный час я хочу провести свои последние минуты в окружении лучших друзей. — Он трётся мокрым носом о штанину Юнги, на что тот скорбно закатывает глаза. — Он пришёл полчаса назад, перетащил сюда все свои подушки, спиздил колонку Чонгука, врубил музыку, камин, и не отвечал на мои вопросы. Пока ты не пришёл, я не знал, что делать, хотел ему просто вмазать, но, судя по его состоянию я лишь помог бы этим закончить его страдания! Хосок сильнее зарывается в волосы друга, массирует голову и ласково подталкивает того к разъяснению ситуации. — Намджун-и, что-то случилось? Почему ты думаешь, что умираешь? — Вот тут нестерпимо жжёт. — Он хлопает себя в грудь. — Бро, может, врача? Или таблетку, сердечные боли - это не шутка. — Заботливо интересуется Хоби. — Может, это мышечный спазм, я слышал, его часто принимают за боль в сердце. — Вторит Мин. Ким цокает и закатывает глаза. — Вы такие чёрствые! Мою боль таблетками не вылечить, и врачи мне не помогут… Эта любовь съедает меня своим пламенем изнутри! Кто не был на моем месте не поймёт, каково это - томиться в клетке из собственных безответных чувств, я есть нормально не могу, спать, всё думаю, думаю, эти мысли уничтожают меня! — Он опять вытирает нос о колено Юнги и продолжает, — Я ведь ни на что не надеялся почти, но бережно, словно хрусталь, хранил свою любовь, оберегал её, а потом узнал, что этот человек уже испытывает к кому-то чувства, и всё внутри меня оборвалось! — Ну, ну, ну... — Хосок по доброте душевной даёт ему край одеяла, чтобы вытереть одиноко катящуюся скупую мужскую слезу и высморкаться. Юнги горестно провожает взглядом своё имущество и вздыхает. Он хочет уже раскритиковать «горе» несчастного влюбленного, как слышит тихий скрип двери и видит заспанного Чимина. — Юнги-хён, ты не видел Хоби-хёна? — Не открывая глаза, спрашивает младший. — Тут он. — Бурчит ему хозяин комнаты в ответ. Пак с трудом разлепляет глаза и видит весьма интересную картину перед собой. Решая заползти на кровать к старшим, он устраивается на втором колене Мина, и рэпер бы возмутился, вот только с Чимином он ругается крайне редко, любимый младший, всё-таки. Хоби тем временем начинает свободной рукой поглаживать и его макушку тоже. — А что вы тут делаете? — Интересуется новоприбывший. — Намджун безответно влюбился, и страдает от осознания, что у его объекта влечения уже кто-то есть. — Кратко пересказывает Юнги. — Оу, хён, мне так жаль, — он протягивает руку, и, схватившись своей крохотной лапкой за широкую ладонь лидера, начинает утешающе поглаживать её. Вторая рука попутно что-то печатает в телефоне. — Ох, спасибо, Минни. — Шепчет Ким. — Я смогу пережить всё это, я обещаю, что буду сильным, если не для себя, то для вас точно, ребят. — Это правильный подход, дружище! Знай, что мы всегда тебя поддержим. — Подбадривает его Хосок. Вдруг, все вздрагивают от громкого стука в дверь. Не услышав ответ, она всё равно открывается и в комнату вваливается взмыленный Тэхён с Ёнтаном под мышкой, подушкой Татой и идущим за ним на буксире недовольным Чонгуком. — Да что за проходной двор?! — Воет злой Шуга. — Чимин-и написал, что тут все обнимаются – вот я и пришёл! — Уже залезая на кровать, объявляет ТэТэ. — А я просто кино смотрел, когда меня без разъяснений потащили за собой! — Жалуется ползущий следом за ним макнэ. — Это двухместная кровать, а не шестиместная! — Но никто уже не слушает Мина. — А что случилось? — устраиваясь под боком у Чимина, интересуются младшие. — Намджун-хёна отвергла его любовь, — закидывая руки на обоих, делится информацией он. — Не отвергали меня! Я так и не смог признаться, просто услышал, как он говорит, что уже влюблён. — В смысле - «он»? — Удивляется Чонгук. — Кто - он? — Добавляет Тэ. — Да, Намджун, кто он-то, кстати? — Понимает, что забыл уточнить главное Хосок. — А я не сказал, да? — Отрывая голову от костлявых колен, окидывает остальных взглядом Джун. — А что, непонятно? Я влюблён в самого прекрасного человека на планете! — В Джин-хёна, что ли? — Шутит Чонгук. — Ну да. — Смотрит на него с абсолютной серьёзностью Намджун. — Что?! — Хором спрашивают пять голосов. — А как можно не влюбиться? Он ведь такой красивый, утончённый, меня завораживает его смех, его изгибы тела, как он двигается… Ммм, я люблю в нём всё, даже эти его удивительные кривые пальчики. — Мечтательно тянет лидер. — Извращенец, — шипит Мин, но получает тычок в бок и укоризненный взгляд, мол, «тут человек страдает, прояви участие» от Чимина. — Хм… хён, а ты это, пытался с ним поговорить, или там, ухаживать? — Пробираясь ближе к хёнам, спрашивает Чонгук. — Ну да, я ходил за ним по пятам, тайком фотографировал, готовить помогал. — О, боже! Даже мне страшно стало. — Передёргивает плечами Юнги. — Не, ну не так надо... — Начинает учить несчастного влюблённого самый младший. — Ты ему еду всё время покупай… Ну, я не знаю… О, придумал, запиши ему кавер! — Чимин шлёпает его по руке. — Какой кавер! Лучше песню напиши о любви и спой, балладу, например, под гитару. — Предлагает он. — Ага, что-нибудь про обещания. — Подшучивает над ним Тэхён. — Не, подарок должен быть практичный, чтобы он обратил на тебя должное внимание. О, я придумал! Купи ему серёжки, ну или кольцо, но чтоб с камнем большим и синим... Нет, красным! Или, подари ему одежду. Гуччи, например. — Мечтательно говорит он. — Или кроссовки, — соглашается с ним Хосок. — Ага, кроссовки Гуччи! — Два модника дают друг другу пять. — От вас нет никакого толка, вы что, себе подарок выбираете? Не слушай их, Намджун. — Шикает на них Юнги. — Подари Джину реально что-то стоящее из техники, микшер, например. — Вообще не эгоистично, — фыркает Пак. — Рэп Монстр-хён, ой, то есть Ар Эм-хён, а ты уверен, что у него кто-то есть? — Решает увести всех от опасной темы подарков Чонгук. Намджун уже собирается ответить, как злосчастная дверь снова скрипит, и в проёме появляется взволнованный Сокджин. — Вот вы где все! Я так испугался, пошёл загонять Чонгука спать, а его в комнате нет, проверил у Тэхёна, а там ни Тэ, ни Ёнтана. — Тани тявкает, услышав своё имя. — По всем комнатам прошёлся, а вы все тут почему-то, обнимаетесь! И меня не позвали! — Обиженно заканчивает свою речь он и разворачивается, чтобы гордо уйти от предателей-друзей. — Хён! Погоди. — Хосок выпутывается из людей вокруг себя, и, спрыгнув с кровати, мчится за старшим, втягивая его обратно в комнату. — Джин-хён, у нас тут серьёзная проблема, у нас Намджун безответно влюбился. — Хоуп ловит на себе пять пар удивлённых взглядов и один испуганный, в который вложен немой вопрос: «Зачем?» Но Чон думает: была не была! А Джин перед ним совсем сникает, плечи опускает и на грани слышимости шепчет: — Как это - влюбился? А я как же? Я что, зря что ли эту скотину неблагодарную столько лет кормил?! Шарфы ему красивые покупал, кофты эти огромные розовые носил, чтоб ключицы видно было, как дурак хожу, забочусь, чтобы он внимание своё на меня обратил! А он влюбился! Не подходи ко мне больше, Ким Намджун! — У Сокджина вся боль от предательства в глазах, и блеск от подкатывающих слёз, он зло пытается вырвать руку из хватки. Но слышит заунывное «хёёёён», и топот Намджуновых ног в свою сторону, а дальше - оказывается в медвежьих объятиях младшего. — Я же в тебя влюблён, хёёён... — Воет белугой лидер в плечо старшему. — А я в тебя, — жмётся ближе старший и тоже всхлипывает. Первым отмирает Чонгук, он спешно собирает собаку, подушку, и двух ближе всего лежащих к нему хёнов, Чимин же хватает тонкое запястье Юнги и тянет за собой, на что тот возмущается и пытается остаться, аргументируя всё это тем, что это, вообще-то, его комната, но упрямый Чимин его не слушает. На выходе к ним примыкает Хосок, и, когда все оказались в коридоре, дверь хлопает. Они офигевшими глазами смотрят друг на друга, как вдруг слышится звон чего-то, очевидно, разбившегося. — Да блять! — Мин возмущенно топает ногами, как маленький ребенок. — Тише, тише, хён, пойдём, я тебе на диване постелю, — оттаскивает его от двери бессмертный Пак. — И все остальные - тоже спать! — Прикрикивает он, и, как только народ начинает расползаться по комнатам, из места дислокации новоявленных влюблённых слышится очередной звон битого стекла. А из гостиной - жалобное хныканье Юнги.