Обмен

— Всесильный! С этим окриком герой номер один, всегда сохраняющий ледяное самообладание и чистую голову, впал в ступор. Дело было не в самом геройском имени, а в том, с какой интонацией его произнесли. Нет, не так. Кто и с какой интонацией его произнёс. В нём чувствовались надежда, растерянность и доля наивности. Поборов своё удивление и вернув на своё лицо обычное выражение, Всесильный обернулся, попытавшись придать голосу беззаботность и непринужденность. — Что случилось, юный Бакуго? — cо всей возможной доброжелательностью поинтересовался герой, подавляя желание ущипнуть самого же себя. — Всесильный, я не Каччан! — c безграничным отчаяньем в голосе воскликнул блондин. — Я — Мидория! Мидория Изуку! Он опять впал в ступор. Ладно. Бакуго мог шутить (не мог). Он мог раздвинуть брови (да не мог же!). Он мог… Пытающегося обрести внутреннее равновесие героя вырвал из его внутреннего мира крик: — Деку! Ты, гребаный пустоголовый идиот! — На успокаивающего самого себя Всесильного и как-то неестественно сжавшегося Катсуки летел на всех парах Мидория. У которого были сведены брови, а в глазах того и гляди готовы были полопаться капилляры. — Каччан! — воскликнул блондин, поднимая перед собой руки. — Хватит меня так называть! Рычащий Изуку подпрыгнул к Катсуки и, схватив того за ворот футболки, наклонил к себе так, что их почти стукнулись друг о друга. Бакуго нервно сглотнул. — Юный Мидория, юный Бакуго, — пришёл в себя Всесильный, — расскажите всё по порядку. Что все-таки произошло? — Это был злодей… — Гребаный злодей!.. — Который поменял нас телами! — на удивление синхронно воскликнули парни. — Мы шли в академию, когда нам на пути попался… — начал Мидория. — Этот уебок, — вставил Бакуго. — Кажется, он хотел обменять телами кого-то из нас и своего… -…блядского… -…товарища. Но вместо этого каким-то… -…уебищным, блять, образом… -…поменял местами нас. Всесильный в пол уха слушал сам рассказ, всё своё внимание обращая на сквернословящего ученика и взволнованного Бакуго. Это было слишком для его нервной системы. — Слышь, Деку, если ты каким-то наивъебенным образом покалечишь моё тело — будешь собирать себя по кускам… После того, как это закончится. — Н-не волнуйся, Каччан, я тебя понял. — Мидория, Бакуго. — Оба повернулись к учителю. — Можете пока идти. Постарайтесь взять себя в руки и отдохнуть. Я с остальными героями попытаюсь разузнать об этом злодее побольше. Не переживайте, мы обязательно вернем все на свои места, — попытался приободрить своих учеников Всесильный. *позже, в общежитии Юэй, вечер* — Де-ку-кун! — пропела Урарака и налетела со спины на Изуку, идущего по коридору. — Как прошёл день? Почему вас с Бакуго не было на уроках? — Слезь с меня! — взревел Мидория, в лучших традициях Катсуки сдвинув брови почти под прямым углом. — А? Изуку, что с тобой? — Очако всё же выпустила из объятий какого-то не такого друга. — Я НЕ ЭТОТ ЗЕЛЕНОВОЛОСЫЙ ДЕКУ! — Урарака-чан! Девушка обернулась. За её спиной стоял Катсуки. Кажется, он хотел что-то сказать, даже рот приоткрыл для этого, но ему не позволила совершить задуманное стальная хватка Мидории, в миг подскочившего к парню. — Не вздумай меня позорить, Деку! Мы уходим! За рекордно короткое время эта странная пара скрылась за углом, из-за которого донёсся приглушённый крик Катсуки: — Урарака-чан! Я потом всё объясню! Девушка осталась стоять в одиночестве посреди коридора с полнейшим непониманием и в одночасье рухнувшим мировоззрением от увиденной картины. *ещё потом, комната Катсуки, общежитие* — Так, Каччан, что теперь?.. — Что-что. Сиди и не высовывайся. Не смей позорить меня… точнее, моё тело перед этими пустоголовыми. Тут Бакуго в теле Изуку наклонился к Мидории-Катсуки и не прошептал, а скорее прошипел: — Попробуешь дёрнуться — я тебя подорву. — Ну, чисто технически… — вставил Де-Кацу, — причуды-то остались при телах, так что… ну… — Аргх! Да я этого уебка найду и живьём закопаю! — проорал на всю округу Кац-Изуку. — А ты, — он обернулся к своему телу, — ни на шаг от меня, понял? Изуку оставалось только закивать головой. *утро следующего дня, академия Юэй* — Что?! Не верю! — воскликнул Эйджиро. Перед красноволосым парнем стояла самая нетерпимая друг к другу пара академии, причем привлекая внимание всех мимо проходящих: Мидория угрожающе скалился на обращенные к нему взгляды, а Бакуго нервно и виновато улыбался. Новость о странном происшествии, в общем-то, за один только вечер успела облететь всю ЮЭЙ, и все учащиеся и учителя были в курсе инцидента. Конечно, многим было трудно поверить в реальность произошедшего. — Катсуки, Мидория, задержитесь, — попросил парней Айзава после урока и дождался, пока класс покинут оставшиеся студенты. Сейчас у них должна была быть практика. — Вам следовало бы привыкнуть к причудам друг друга, чтобы невзначай не покалечиться, поскольку они обе относятся к силовому типу и весьма разрушительны. Поэтому заниматься будете отдельно ото всех, под надзором одного из преподавателей. Ясно? Отлично, — завершил Шота монотонным и безразличным голосом свою речь, после чего удалился. *вечер того же дня, общежитие* Катсуки и Изуку сидели в комнате первого и обрабатывали раны. Управиться с квирками друг друга оказалось намного сложнее, чем могло показаться с первого взгляда. Пусть их тела и были привычны к причудам, но вот разум отказывался воспринимать некоторые команды. В итоге Бакуго едва не переломал все свои кости, а Мидория лишь чудом не подорвал самого себя. Закончив обрабатывать свои ожоги, большинство из которых находились на руках, Изуку попытался достать до красного пятна на спине в районе лопаток, но, только потянувшись к нему, тут же шикнул от боли. Ожег, уже успевший обветриться и затянуться тоненькой корочкой, напомнил о себе тянуще-жгучим ощущением. — Каччан, не поможешь? — робко спросил парень, оборачиваясь к законному хозяину этого тела, сейчас восседающего на кровати, но не на что, в принципе, не рассчитывая. Последний поднял взгляд и мрачно уставился на краснеющее пятно. — Тц. Ладно, двигай сюда, — Катсуки подвинулся немного в сторону, освобождая рядом с собой место. И, не дав Изуку удивиться, прибавил: — Мне же потом страдать. Мидория послушно приземлился на краешек кровати спиной к однокласснику, протянув перед этим импровизированному лекарю тюбик с охлаждающе-восстанавливающей мазью. Прохладные пальцы коснулись его лопаток, отчего Изуку невольно вздрогнул и выдохнул. Подушечки пальцев были немного грубоватыми и щекотали кожу, но это было скорее приятно, нежели раздражало. Парень закрыл глаза, впадая в некое медитативное состояние. — Готово, — некоторое время спустя проворчал Бакуго. — Спасибо, Каччан, — обернулся через плечо «пациент». Бакуго вздохнул и, замахнувшись, отвесил затрещину Изуку. — Ай, за что?! — Не делай такое с моим лицом, Деку! — И-извини…

***

Из-за ситуации, возникнувшей по вине злодея, Катсуки и Изуку пришлось большую часть времени проводить в компании друг друга, несмотря на явное недовольство этим одного из них. Шло время, и юные герои все с большей точностью управлялись с «позаимствованными» причудами, по крайней мере, их ранения на тренировочной площадке свелись к минимуму. Да и их взаимоотношения претерпевали изменения. Изначально, глядя друг на друга, а вернее, сами на себя, они каждый раз впадали в некоторое замешательство — непривычно было видеть себя со стороны. Теперь же их характеры, под действием причуд ли, или из-за постоянного присутствия рядом шлифовались, как кремневые камни, брошенные в море. Изуку стал морально тверже под влиянием постоянной ругани соседа, льющейся из него горным водопадом. Бакуго же с первого взгляда ни в чем не изменился, однако Мидория мог отличать степени плохого настроения бывшего блондина, и потому мог сказать, что в последнее время Каччан больше ворчал, нежели по-настоящему злился. А в один прекрасный день их вызвали к директору, поставив перед фактом обнаружения напавшего на них злодея. Как бы ни грозился Катсуки, подорвать или еще как-нибудь навредить злоумышленнику он так и не смог, к величайшему его разочарованию. Спустя пол часа Мидория Изуку и Бакуго Катсуки разглядывали свои бывшие тела-вместилища, которые уже привыкли видеть в отражении зеркала.

***

— Деку-кун! Я так рада, что ты — снова ты! — Очако обнимала наконец ставшего привычным друга, не скрывая своей радости. — Хотя было необычно видеть улыбающегося Бакуго. Я буду скучать по такому тебе, — улыбался Киришима. — Завались, Дерьмовоголовый! В конце концов все встало на свои прежние места, и небольшой инцидент прошел без особых последствий. Ну, или так думали ученики ЮЭЙ, а в частности — двое из них. Катсуки Бакуго не мог заснуть, как бы не пытался. Возможно, причина была в возвращении в свое тело и приобретении своей же причуды. Может, в неудачном расположении звезд. А возможно, — что уж совсем невероятно, — в отсутствии тихого сопения неподалеку. Блондин рыкнул, в который раз переворачиваясь на другой бок, а после нескольких секунд вскочил с кровати и, взяв под мышку подушку, а в руку — одеяло, вышел из своей комнаты. Чтобы через несколько минут без стука открыть дверь чужой комнаты и плюхнуться на чужую кровать, накрываясь своим одеялом. — К-каччан? — послышался паникующий и ничего не понимающий голос. — Завали и спи, — рыкнул Бакуго, повернувшись спиной к хозяину комнату. — Но что… зачем… мф! Катсуки, не отличающемуся терпением, особенно в бессонную ночь, надоело невнятное бормотание у него за спиной, поэтому он резко развернулся, накрыл с головой одеялом соседа и крепко прижал у себе, удерживая. Немного погодя сопротивление прекратилось, и сверток из одеяла умолк, напоследок мстительно, но не сильно пнув соседа ногой. Вскоре блондин, наконец, смог заснуть, пускай и в обнимку с тупоголовым Деку. На следующее утро он, проснувшись, долго будет сыпать ругательствами во все стороны, проверенным способом избегая нежелательных вопросов. Но Изуку, который может отличать оттенки настроения Каччана, будет слышать лишь старательно скрываемое за этим ворчанием непривычное для блондина смущение.