Тени

Ночь стояла холодная. Склизкая осень гладила спящий город своими длинными мокрыми пальцами, будто пыталась убаюкать и обмануть доверчивых жителей. С самого утра обещали ясную погоду; радио противно шипело, заставляя прищуриться и усомниться в достоверности мужского ровного голоса. Чонгук усмехается, проговаривая слова ведущего прогноза погоды, которые успел запомнить, и задёргивает плотные шторы, чтобы не видеть бьющиеся об окна капли. Надоело наблюдать за мокрыми дорожками, да к тому же утомляет это, усыпляет. А спать Чонгуку ни в коем случае нельзя. Он тяжело вздыхает, ёжась в растянутом свитере и всё равно прислушивается к дождю на улице. Погода стучится в двери, бьёт по крыше и завывает так истошно, что страшно становится. Странные люди, раз находят что-то чарующее в дожде. Тэхён такой же: странный, со своими заморочками и вкусами, и дождь безумно любит, называет его чудом и успокоением для души. Душа у того точно не спокойная, Чонгук знает это не понаслышке. Бывало, проснётся Тэхён ночью с испариной на лбу, с перекошенной футболкой на плечах и испуганными глазами. Взвоет, как побитый зверь на дороге, и заплачет. Не расскажет ничего и на всякие попытки успокоить махнёт рукой. Чонгуку только и оставалось молча смотреть, как Тэхён заворачивается в одеяло и отворачивается к окну, где дождь барабанил уже которые сутки подряд. И правда ведь успокаивался. Как ребёнок долго хныкал, а потом засыпал чутким сном. На улице ветер зло воет и крутит еле уцелевший флюгер на крыше. А ещё тоску нагоняет, точно кем-то обиженный. Ну зачем ещё пугать всех в такую позднюю ночь? Дети небось до сих пор не спят: прислушиваются к голосу природы, сжимая тёплое одеяло в кулачках, и ждут, пока всё прекратится. Чонгук давно не маленький, на днях стукнуло двадцать три года, но сердце-то всё равно сжимается, стоит только дереву ударить своими ветками по кромке оконной рамы из-за сильного порыва ветра. И всё кажется до жути пугающим, зловещим. Наверное, там, за деревянными стенами, ни одной живой души. А если и есть кто-то, то его точно унесло ветром. Чонгук вообще-то надеется, что один-единственный человек передвигается по улицам, придерживая любимую кепь. Лишь бы нашёл укромный уголок, лишь бы появился на пороге... Образ Ким Тэхена рисуется в голове молниеносно. Утончённый, своеобразный, немыслимо красивый. Ровный нос, красивые глаза, полные губы, которые смешно изгибаются в улыбке; широкие плечи и ноги такие длинные, как у моделей. Чонгук вспоминает их первую встречу: Тэхён тогда был в костюме-двойке коричневого цвета и в шляпе «Хомбург». Начищенные до блеска туфли блестели в плохо освещённом пабе, а глаза заинтересованно оглядывали людей за стойкой — искали жертву. Тэхён выделялся из толпы, тем и оплошал, ведь Чонгук заметил его сразу же. Весь такой красивый, ходил с ровной спиной, с задранным подбородком, словно только что вылез из высшего общества. Да, Ким не был похож на Кларка Гэйбла или Кэри Гранта, зато обладал своеобразной красотой. Вся его натура так и кричала о бунтарстве и непохожести на других людей. В то время редко можно было встретить корейца в местном заведении. Исключением был сам Чон Чонгук — искусный сапожник, имеющий свою небольшую лавку на окраине города. Он с любопытством наблюдал за улыбающимся Тэхёном, который так дружелюбно болтал с пьяным незнакомцем и якобы случайно засунул чужой кошелёк себе в карман. А мужик за стойкой, работающий в этом пабе уже долгое время, только хмыкнул и отвернулся. Допив свою пинту пива, Чонгук двинулся к незнакомцу с острым желанием проучить карманника и, может быть, выставить того в не самом лучшем свете. Он похлопал по выглаженному пиджаку и разыграл целый спектакль перед посетителями. Предстал давним знакомым карманника и под предлогом покурить вытащил того на улицу. Препираться Тэхён долго не стал, только рассмеялся на заявление о том, что его поймали с поличным. — Ну, и? В полицейский участок отведёшь? — весёлым голосом спросил Тэхён, чуть наклоняя голову вбок. Он не чувствовал себя виноватым или, упаси Господи, жалким воришкой. Нет. Ему совершенно не было интересно, сколько денег находилось в потрёпанном кошельке пьяницы, сам факт того, что он стащил чужую вещь, приносило особое удовольствие, адреналин в крови будоражил. Прямо как раньше… Во времена, когда Тэхёну приходилось воровать, чтобы попросту не сдохнуть с голода. А сейчас что? Стоит перед каким-то пареньком в заношенной куртке и смеётся прямо в глаза, не стесняясь. Сам ведь раньше выглядел не лучше, даже хуже в разы, и гнался за справедливостью, только вот нигде не нашёл её. И со временем порванный жилет и короткие брюки сменились на качественный костюм из твида. Хочешь жить — умей вертеться, так же говорят? И Тэхён вертелся как белка в колесе и учился улыбаться нужным людям. — Зачем тебе это? — Чонгук взглянул на стрелки брюк и отвороты снизу, которые тогда являлись обязательной деталью одежды, и недоверчиво сжал руку над чужой головой. Тэхён, прижатый к стенке, даже не пытался вырваться или поменять положение. — Для удовлетворения, — слишком спокойно выдал тот на чистом корейском и довольно улыбнулся. Его вид чем-то манил, заинтересовывал, а низкий бархатистый голос будто говорил только правду. Может быть, порядочный вид мужчины вселял доверие, может, Чонгук позволил себе выпить больше обычного в тот вечер, — этот вопрос до сих пор является тайной для него. Ведь что-то же стало причиной того, что всю ночь они гуляли по мостовой, а потом набрели на пристань и просидели в лодке, любуясь мириадой звёзд на чёрном полотне и слушая до боли грустные, но не менее откровенные истории из жизни. Удивительно, как Тэхён легко поведал о своей жизни незнакомцу, хотя, в ту ночь Чонгук казался самым близким человеком из всех людей на планете. Бутылка рома стала волшебным средством сближения двух одиноких душ и… кое-чем ещё, за что им обоим по сей день стыдно. Только не подумайте ни о чём пошлом и грязном, в тот день Чонгук с особым энтузиазмом говорил о красоте чужих пальцев. Какие они длинные и прекрасные, а главное — знающие, что такое работать до мозолей на коже. Вот и сошлись сапожник, который творил чудеса и мог повторить всё, что угодно, надо было лишь пощупать предмет, и очень хитрый, увёртливый и, бессмысленно скрывать, угодливый мужчина, разбирающийся в искусстве и имеющий доверие у особ высшего общества. Тэхён всегда любознательным был. Ещё лет в двенадцать заметил тягу к искусству. Старые пыльные книги, стащенные из библиотеки, вскоре стали друзьями и, по сути, единственным развлечением. Вызубрил все заумные термины, научился разбираться в композициях, запомнил почти всю цветовую палитру и умел строить умное, по-настоящему знающее, лицо. Оставалось только найти нужное применение своим навыкам. Он с неподдельным интересом слушал о выставках и различных галереях, в которые, к сожалению, не пускали из-за внешнего вида и пустого кармана. Тэхён протирал штаны на ступеньках Дома культуры, когда мимо пронеслись две дамочки в соболиных шубах, разговаривающие о своём. Одна из них возмущалась, что не разбирается в искусстве, да и не должна совсем, ведь «Женщины должны дарить красоту и любовь этому миру, а не пялиться на какие-то полотна!». Её подруга долго негодовала и потом выдала: «Мистер К. (имя его не будем называть из-за благих побуждений) богатый человек в нашем городе, где ты ещё банкира найдёшь? Тебе только научиться надо правильно поддерживать диалог с ним, вот и всё». Тут уж Тэхён, плюнув на гордость и свою природную скромность, навострил уши и в нужный момент предложил свою помощь. Всего неделя наставлений, и дама буквально щебетала от восторга. Конечно, пришлось заплатить небольшую сумму, зато сейчас эта женщина живёт припеваючи в замужестве. Так один случай изменил всю жизнь. Понемногу он зарабатывал своей головой и успешно усвоенными знаниями, со временем пришло осознание того, что на честном труде далеко не уедешь. Где-то улыбнулся тому, кому надо, где-то приврал для красоты, и глядишь, его звали на светские вечера и даже не подозревали о том, что перед гостями стоит бывший оборванец с улицы. А там уже и новые пути открыты были, новые возможности, так сказать. Советовались с ним, как со знатоком, пускали в дома, просили помочь подобрать нужную картину. Кому скажешь — не поверят, такой профессии-то даже не было, а Тэхён приноровился льстить и уверенно врать. И Чонгука заодно научил. Рассказывать о жизни Чонгука не имеет особого смысла. Такой же обделённый простым счастьем и теплом человек, имеющий нелёгкую судьбу и незатягивающиеся шрамы на теле. Похоронил маму в детском возрасте и скитался по улицам не в силах наблюдать, как пьяный отец стремительно катится вниз. Только ему повезло не так сильно, как Тэхёну. Врать он не умел, хитростью не обладал, книжки по вечерам не читал. Мог починить любую обувь: освоил навык ещё в детстве по настоянию отца. И неплохо рисовал, совсем неплохо. Мечтал стать великим художником, да не сложилось как-то. Тэхён очаровал сразу же: умел смотреть на жизнь под другим углом, хоть и часто приукрашивал реальность. Было в нём что-то неправильное, интересное. Хотелось следовать за ним и слушать его выдуманные истории, которые обязательно имели счастливый конец. Он приносил радость в серую жизнь и тянул за собой. Тэхён же придумал хитро зарабатывать на жизнь. Имея доверие у нужных людей и определённые знания в искусстве, а также Чонгука — мастера на все руки, — мысль подделывать картины и менять их местами с оригиналом пришла в голову сама собой. Пусть нечестно, да и времени на одну картину уходило много, труд окупался. Они могли позволить себе хорошо питаться и со временем даже выделить отдельное место для работы. Это помещение даже домиком нельзя назвать. Больше походит на мастерскую, потому что повсюду разбросаны необходимые предметы: кисти, доски, краски, специальные инструменты. В углу стоит столик и шкаф с едой, посередине — деревянные ящики, на которых расположились толстый матрац и тёплое одеяло, остальное пространство занимают столы и полки. Скромно, но им нравится. Чонгуку без разницы, где работать, главное, чтобы его хвалили за работу. Тэхён всегда искренне удивляется, проводя пальцами по готовой картине и ещё раз проверяет все детали, потом же расплывается в улыбке и треплет тёмные волосы на затылке Чона. У Тэхёна какая-то необъяснимая тяга к волосам Чонгука. И к чувствительным ушам тоже, но об этом позже. В дверь стучатся почти неслышно и совсем неожиданно. Чонгук подскакивает с матраца, подбирая за собой упавшее одеяло, и не успевает собраться с мыслями, как видит перед собой насквозь промокшего Тэхёна в белой кепи. Ким улыбается, что-то бормоча себе под нос. Хочет обнять удивлённого Чонгука и растянуть его щёки, но одежда мокрая, к тому же неприятно прилипла к коже. Пока Тэхён без приглашения заходит внутрь и ищет запасные вещи в темноте, Чон замечает, что тот сегодня одет по-простому: в широкие чёрные (при нулевом освещении все вещи кажутся тёмными!) брюки, пуловер и любимые ботинки со шнурками. Ни костюма, ни рубашки, ни аккуратных туфель. На душе так тепло становится: Тэхён не играет никакой роли перед Чонгуком, поэтому и рядиться в дорогие вещи не надо. В шкафу оказывается только старый свитер тёмно-зелёного цвета. Тэхён расстроенно вздыхает и глядит на скомканную простынь и взбитые подушки. Чонгук радушно отдаёт одеяло мужчине и велит немедленно укутаться в него. Сам же зажигает приготовленные свечи и ставит их на ящик рядом с подобием кровати. Электричества не будет ещё долго, ведь из-за непогоды все провода пришли в негодность. Два огонька пламени успокаивают и хоть немного освещают недовольное лицо Кима. О чём он сейчас думает? Неизвестно. — Сильно замёрз? — зачем-то спрашивает Чонгук и неловко переминается с ноги на ногу, а потом подбирает брошенные мокрые вещи Тэхёна с пола и вешает их на протянутую с одного угла в другой верёвку. Тэхён молча наблюдает за парнишкой, обнимает себя за плечи и не знает как начать разговор. Серьёзный, между прочим. То ли смелости не хватает, то ли желания совсем нет. Ким склоняется ко второму. — Ты все вещи собрал? Голос Тэхёна звучит пугающе для полумрака. Он чувствует разрастающуюся тревогу внутри себя, однако ничего с этим не делает. Оленьи глаза Чонгука приближаются ближе и запоздало моргают в ответ. Чон кивает и садится на матрац рядом. — Ты так и не объяснил причину, — напоминает Чонгук. Тэхён кусает губы и мысленно готовится к возможной реакции на свои слова. — Нам нужно уехать куда-нибудь. Желательно по отдельности, — поясняет Ким. — Тот мужчина… с которым в последний раз мы имели дело, кажется, подозревает меня в обмане, — странно, но Чонгук заостряет всё внимание на слове «мы», а потом, прокручивая чужие слова в голове, хмурит брови. — То есть как — уехать? — Этот мистер дружит с комиссаром, если нас поймают, то обоим не поздоровиться. — Это исключено. Ты же проверял каждую деталь, — Чонгук перебирает воспоминания прошлого месяца и вспоминает, как Тэхён довольно трепал ему волосы после проделанной работы. Неужели этого больше не повторится? — Не так всё просто, Чонгук. Тэхён замолкает. И тишина вдруг кажется страшной, давящей на плечи. У Чонгука сотни мыслей мелькают в голове, за каждую хочется зацепиться, задать кучу интересующих вопросов. Но он молчит, отворачиваясь от чужого лица и света. Что будет дальше? Картинки сами рисуются перед глазами, и во всех представлениях парня будущее окрашено в серый цвет. Нет ни единой причины для улыбки, лишь тяжёлая работа и надежда на поправку положения, которая обязательно со временем растворится в повседневной рутине. Чонгук думает, что сможет справиться с жестокими реалиями, но будет ли смысл преодолевать трудности, если радость заключается в другом? И что станет тогда с Тэхёном? Тот точно выпутается из любой ситуации, сомневаться не нужно, Тэхён всегда находит правильное решение, значит и сейчас поступает обдуманно. — Послушай, — холодные пальцы касаются тёплой щеки аккуратно, боясь напугать. Тэхён замирает с протянутой рукой, не зная как реагировать на вздох Чонгука. Парень прикрывает глаза на несколько секунд, утопая в своих раздумьях, а потом нехотя поворачивается лицом к Киму, непонимающе смотря в ответ. Как же Тэхёну хочется успокоить его, сказать, что не надо волноваться, он всё решит, но смелости не хватает взять всю ответственность на себя. Тэхён умеет выпутываться из разных ситуаций, однако обещать ничего не может. Он солгал Чонгуку. Тэхёна не подозревают в обмане, его уличили во лжи и ясно дали понять, что так просто дело не оставят. Какой-то глупый промах разрушил прекрасное будущее. И ладно жена того толстого владельца ресторана — дурочка, которая даже понять ничего не смогла, потому что улыбающийся Ким Тэхён услужливо согласился помочь ей выбрать нужный наряд для банкета; муж у этой дешёвой актрисы точно не дурак. И, увидев запыхавшегося Тэхёна, выбегающего из гардеробной своей жены, не спускал глаз с него пару недель. Тэхён всегда осторожным был, проверял всё на тысячу раз, но в тот злополучный день, когда его заметили за подменой полотна в доме, мыслями летал совсем далеко. Он всё не мог нарадоваться, ведь у него в кармане было почти целое состояние. На деньги Тэхён планировал снять хорошую квартирку в центре города, чтобы Чонгук не мёрз в сырой мастерской. Жизнь не перестаёт больно бить по щекам. На него уже дело завели. Тэхён полмесяца отсиживался у старых знакомых, а их было не так уж много. Да и доверять простым бродягам не хотелось, ведь деньги нужны всем, за любую информацию о местоположении Кима обещали выплатить неплохую сумму. Тэхён впервые за долгое время не знал, что ему делать. Как поступить, не подставив Чонгука, и не попасться на крючок самому. Уже руки опускались от постоянных сомнений и подползающего липкого страха. Страшно было не за себя, а за Чонгука, которого он втянул в это дело. — Так будет лучше, — внушает Тэхён парнишке и себе заодно. Чонгук ещё совсем юный, у него вся жизнь ещё впереди. Повезёт, найдёт работу получше, заведёт семью и детишек. Будет жить счастливо и не бояться быть пойманным. Тэхён в такую жизнь явно не вписывается. — Для кого? Для тебя? — разочарованно спрашивает Чонгук, убирая руки мужчины со своего лица. Ему совершенно не страшно. Ни за свою свободу, ни за жизнь, ни за уготовленную судьбу. С Тэхёном всегда было как-то спокойно: он постоянно подбадривал и говорил, что скоро они заживут как нормальные люди и обязательно куда-нибудь уедут. Вместе. Именно мысль о совместном светлом будущем грела Чонгука в промозглую погоду. И этого лишили. Смотреть на него не хочется, в тёмных глазах он всё равно не найдёт ни одного ответа на свои вопросы. Никогда не мог понять, о чём тот думает. Тэхён хоть и болтал много обо всём на свете, но о себе старался лишний раз не говорить. Та ночь в лодке была единственным исключением, которую, к сожалению, Чонгук плохо помнит. В голове остались лишь печальные глаза и низкий приятный голос. Тэхёна начинает потряхивать от накатившего волнения. Видеть расстроенного Чонгука — ужасно. Вина тонкими иглами колет грудь, нужно немедленно что-то предпринять. Требуется три секунды, чтобы осознать свои действия. Тэхён разворачивает чужое лицо к себе и с тихим всхлипом прижимается искусанными губами к другим. Давит так сильно, что Чонгук начинает задыхаться, хватаясь за плечи. Тэхён не размыкает рот, не давая себе лишней воли, ведь разрешения так поступать ему никто не давал. Чонгук дёргает головой, надавливая на плечи Тэхёна, чтобы тот отстранился, но мужчина ещё пару секунд жмурит глаза, пытаясь запомнить тепло мягких губ. Приходится всё же оставить Чона в покое. Тэхён опускает голову в попытке избежать встречи с испуганными глазами напротив. Становится так стыдно, что хочется завернуться в одеяло полностью и не вылезать пару дней наружу, но этого он себе позволить не может, потому что: — Не целуй меня из жалости, — в голосе парня слышится обида. Тэхён с трудом поднимает глаза и качает головой. — Я… я не хотел, чтобы так получилось. — Убирайся отсюда, пожалуйста. Пальцы трясутся из-за холодного тона. Тэхён никогда не видел такого Чонгука: опустошенного и серьёзного. Если до этого вина неприятно колола кожу, то сейчас она проделывает дыры в нём. Тэхён судорожно пытается подобрать нужные слова, только вот язык не поворачивается что-то сказать. И надо бы оставить всё как есть, махнуть рукой и уйти прочь, ведь так будет лучше. Не для Тэхёна. Для них обоих. Но он снова пытается совладать с жалостью к самому себе и уверить Чонгука в искренних намерениях помочь. Чон не поддаётся: вертит головой, сжимает губы и отпихивает от себя холодное тело. Даже больно впивается ногтями в кожу на руках и мычит. Тэхён сдерживается не заплакать от горькой обиды и самозабвенно зацеловывает пылающее лицо в темноте. Под напором Чонгук сдаётся и болезненно хрипит, запрокидывая голову. Нежные поцелуи сыплются без остановки. Тэхён всё же роняет солёные слёзы и, забравшись на бёдра парня, гладит его щёки в успокаивающем жесте, затем невесомо целует за ухом и шепчет: — Я не хочу оставлять тебя одного. Чонгук распахивает глаза, устремляя взгляд куда-то в пустоту и приоткрывая рот, словно сдаётся в этом неравном бою. И Ким замечает это, целует ещё усерднее, облизывая мочку уха. Дышать приходится чаще и через рот, и вскоре Тэхён тянется к сухим губам, наконец целуя по-настоящему, выбивая весь кислород из лёгких. Сердце готово выпрыгнуть из груди, тело совсем не хочет слушаться. Чонгук притягивает мужчину за плечи к себе и неуверенно отвечает на поцелуй. Они бьются зубами, пытаясь ухватить своё. Чон не умеет целоваться, да и не пробовал никогда, а Тэхён редко лез с поцелуями к замужним женщинам. Если только те после быстрого секса благодарили его сами. Но там поцелуи были больше вынужденными, нежеланными, со вкусом помады, а тут совершенно всё по-другому. У Чонгука губы горячие, как и ладони, и слюна вязкая. Ощущения яркие. Они целуются долго, словно этот вечер для них является последним. Руки блуждают по разгорячённым телам друг друга, жар проносится по всей спине. Чонгук теряется во времени. Перед глазами видны разноцветные вспышки, когда Тэхён проводит языком по нижней губе и просит впустить его в рот. Мокро, душно, и ветер стихает за окном. Буря сейчас в них двоих. Тэхён первый тянется к одежде, неуклюже стаскивая её с Чонгука, и оставляет россыпь влажных поцелуев на шее. От движений деревянные ящики под ними разъезжаются в стороны, приходится отстраниться друг от друга на время. Они замирают, смотря в глаза напротив. Чонгук поднимает подбородок, черпая воздух ртом и наблюдая, как Ким снимает с себя свитер и откидывает его в сторону. Тэхён приподнимается на коленях, не прерывая зрительного контакта, и ведёт подушечками пальцев по голой груди парня. И вдруг тишина перестаёт пугать. Они прислушиваются. Слышится дыхание и убаюкивающий стук дождя по крыше. Уже совсем не страшно думать о завтрашнем дне, ведь сейчас в груди одно желание: уберечь друг друга от всех напастей, поцеловать, прижать к себе и заявить, что тени, которые всегда скрывались в темноте, тоже могут быть счастливы.