Дождь из стекла

Это был не самый рискованный эксперимент из тех, что они уже успели опробовать. Колбы, на первый взгляд пустые, а на деле наполненные магической энергией нескольких типов, стояли в определенном порядке, частично вкопанные в землю. Они должны были выдержать, если дать содержимому емкостей равномерно заполнить небольшое пространство. Загвоздка была в том, что этот процесс невозможно увидеть. Альбус пытался отговорить друга от поспешного применения заклинания активации, но тот решил, что ждал достаточно, и что стекло хорошо заговорено на прочность. Магия получилась чересчур мощной, они ждали недостаточно долго, а Альбус стоял слишком близко. Реакции у Геллерта было не занимать — он, хоть и не применил магическую защиту, но мгновенно закрылся и отвернулся от сверкающего града, которого не должно было случиться. Осколки разлетелись с бешеной скоростью на несколько метров, покрывая зеленую траву сверкающими блестками стекла. Казалось, то роса или остатки пролившегося дождя, настолько частицы были малы. Гриндевальд распрямился и убрал руку от лица, стряхнул с одежды мелкие впившиеся иглы, и только потом повернул голову к Альбусу. Тот стоял, щурясь, и закрывал нижнюю часть лица ладонью. Геллерт сомневался, что такая пыль могла сильно ранить друга — глаза на месте, не вытекают. Он был больше разочарован, ведь как тот мог не успеть уберечь лицо! А если на нем, столь идеальном, теперь появится ворох маленьких шрамов? Юноша поспешил к Альбусу и попытался отнять руку от его лица, попутно рассматривая все открытые участки на предмет осколков. Ал не сопротивлялся и опустил руку, правда, сразу снова инстинктивно поднял, пытаясь вытащить стеклышки. Только дотронувшись до губы, он отдернул пальцы и тихо зашипел от досады. — Стой, дай посмотреть, — Геллерт обхватил лицо Ала, отталкивая локтями руки, что снова пытались добраться до осколков. — Стой, говорю! Он приподнял его голову и наклонился сам, чтобы всмотреться в едва заметные поблескивающие кусочки стекла. Несколько попало и застряло в нижней губе. Из ранки на верхней лениво сочилась кровь, но осколков в ней не было. — Как ты умудрился? — удивился Гелл, всё крутя головой, пытаясь рассмотреть осколки под тем углом, когда на них падает свет. Альбус что-то промычал и даже попытался ответить, но губы, разумеется, защипало, и он решил оставить попытки. Его главной проблемой сейчас были не стекла, а неровное дыхание. Уж точно не от осколков и не от взрыва. Но он надеялся, что Геллерт свалит это именно на подобные причины. Пусть лучше решит, что Ал — ранимый трусишка, чем что его в жар бросает, когда Гриндевальд так близко. Но, похоже, тот даже не замечал ничего: только недовольно нахмурился и качнул головой. — Ты их сам не вытащишь, — он пересекся взглядом с Альбусом и продолжил таким тоном, будто тот виноват и в неудаче всего эксперимента, и в том, что погода прохладнее, чем вчера. — Придется мне их вытаскивать. Дожидаться согласия или несогласия он не собирался, ситуация все равно безвыходная. Не побежит же Ал сейчас домой искать зеркало… Пока другу в голову не пришла эта идея, Геллерт начал действовать. Альбус в мгновение замер, когда ему надавили большим пальцем на ямку под губой, заставляя приоткрыть рот. Замер настолько, что закрыл глаза и перестал дышать. Только стук сердца в висках напоминал ему о течении времени. Он лишь надеялся, что Геллерт не собирается вытаскивать осколки зубами. Глупая фантазия заставила напрячься. Гриндевальд не хотел испортить все спешкой и сосредоточился. Эта ювелирная работа не простила бы ему даже раз дрогнувшей руки или неверного прицела. Осколки были предательски тонкими и едва заметными, при этом очень острыми. Аккуратно, словно в замедленной съемке, он обхватил двумя пальцами стекляшку с обеих острых сторон и потянул вверх, боясь случайно раскрошить и сделать тем только хуже. Но осколок вышел на удивление легко, а на его месте тут же появилась бусина крови. Второй, и последний, вытащить было сложнее морально. Поблёскивающая рядом идеально круглая капля не давала покоя. Кровь на верхней губе уже остановилась и не манила так сильно. Выкинув следующий осколок, Гелл вернулся взглядом к губам, крови на которых становилось больше. Он продолжал держать ладонь на щеке Альбуса, не подозревающего, что уже можно открывать глаза. То, что на него не смотрели, позволяло разглядывать это лицо со всей мощью клокочущего чувства собственности. И эти маленькие раны, косвенно нанесенные им, казались доказательством власти делать с этим мальчиком безнаказанно что угодно. Что угодно… действительно ли это так? — Еще не все. Кивни, если хочешь чтобы я залечил раны, — уклончиво и спокойно произнес Геллерт. Если Альбус сейчас оближет губы, то магия этих красивых капелек исчезнет. Тот неопределенно мотнул головой вроде бы в знак согласия. Сейчас. Гелл ухмыльнулся своей задумке и тому, какие реакции могут последовать, и крепко обхватил лицо Ала обеими руками. Как бы ни было велико желание жадно впиться в эти губы, укусить, слизать всю кровь, он удержался и коснулся губ уверенно, но в меру аккуратно. Это длилось дольше, чем он задумывал. Альбус первое мгновение вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул Геллерта, как тот ожидал, и не пытался вырваться. Тот с трудом оторвался и уже не выглядел так уверенно. По его плану он должен сейчас смеяться, говорить, что родители так детям лечат раны, а Альбус должен орать или хотя бы тоже смеяться, но ничего не происходило. Ал задумчиво облизал губы, смотря в глаза Геллерту, и не смог сдержать нервную улыбку, от чего из ран снова полились тонкие струйки. — Не залечилось, — хитро и тихо сказал Альбус. Не поняв, намек это или вообще что происходит, Геллерт моргнул и выпалил то, что и собирался с самого начала, все еще избегая прямого контакта с глазами друга: — До свадьбы заживет. И тогда Альбус засмеялся. Правда, тут же закусив заболевшую от этого губу, но продолжал тихо хихикать. — Тогда тебе лучше не тянуть с этим, Геллерт Гриндевальд.