И миллион звёзд падёт с небес

1 января 2018 В своей жизни я всё время жалею о чём-то. Я жалею, что ушёл тогда, что не звонил неделями. Я жалею, что не успел, не пришёл раньше, до того, как ты уехала. Я жалею, что почти ничего о тебе не узнаю. Я жалею, что так мало времени провёл с тобой. Я жалею, что разозлился. Я жалею, что отпустил. Есть ещё тысячи «я жалею», которые так и не превратились в «я жалел» Наверное, поэтому я так много работал. Чтобы забыться, раствориться в своих творениях, и чтобы ты, возможно, хоть раз вспомнила обо мне переключая каналы. Когда отменили проект «Охта-центра», я, как часы, которые останавливаются, когда рядом умирает человек, больше не двигался. Не было этих качель под названием «горе-радость». Всё стало серым, и не было даже крохотного шанса, что всё измениться. Я наконец осознал, что нет никакой судьбы, есть только выбор и его последствия. Так что мне оставалось только проживать последствия своего решения. Так что было глупо забираться на вершину «Лахта-центра» сегодня, как и ожидать, что ты тоже придёшь. Но кажется не один я сегодня здесь. Ты появилась внезапно. Я услышал стук каблуков и поднял голову. Ты стояла прямо передо мной, но ты была незнакомкой. Твои глаза потухли, словно золото, что не чистили кучу времени. Не было тех огромных рубашек, что делали тебе ещё меньше, задорной чёлки и тех непонятно как подстриженных волос, напоминавшего мне гриву льва. — Ты пришла — выдохнул я, поспешно вставая. — Да, я же поклялась, несмотря на погодные условия и прочее… Помнишь? — ты взглянула на меня и показалось, что я видел в них нечто, похожее на надежду. На миг твоё лицо преображается, сквозь всю мишуру и напускной блеск я вижу тебя настоящую. Ты всё ещё ты, как бы не пыталась скрыть это. — Конечно — рассеянно отзываюсь я. Ты садишься на краешек подоконника, нервно теребя подол пальто. — Как ты жил? У тебя всё хорошо? Видела, скоро выходит ещё один из твоих фильмов, говорят, будет ещё один шедевр. — Да, ему прочат успех, но пока вышел только трейлер, всё ещё много работы, так что я не загадываю… Как сама? — осторожно спрашиваю, устраиваясь рядом. — У меня всё хорошо, на прошлой неделе открылась выставка моих работ здесь в Питере, а Кирилл вот вот откроет свой ресторан, а после мы проведём там свадьбу… — Ты помолвлена? — вмешиваюсь я. Ты киваешь, опуская голову. — Что ж я рад, что ты счастлива. — произношу, чувствуя горечь на языке. Маятник снова пришёл в движение и застыл на отметке «несчастье». — Была рада вновь увидеть тебя, мне пора, такси ждёт внизу, — говоришь ты поспешно вставая. Я беру тебя за запястье, крепко сжимая его. — Не уходи… — молю я. — Нет, мы не можем… так нельзя… — бессвязно бормочешь пытаясь освободить руку, но отпустить тебя сродни выстрелу в грудь. Ты стоишь, задыхаясь, не в силах взглянуть на меня. Кладёшь свою руку поверх моей и разжимаешь. Я не сопротивляюсь. Перед тем, как окончательно уйти ты оборачиваешься, шепча: — Прости, но я так не могу. Я застываю на месте. Кто я такой, чтобы бежать за тобой? Я давно потерял это право. Ты ушла, забрав с собой то, что осталось от моего сердца. Снова падает снег. Как в тот раз. Миллиарды звёзд разбиваются, превратившись в мелкие осколки хрусталя. Раня меня снова и снова. Почему я всё ещё здесь? Жду тебя, вдруг ты придёшь? Как юнец, право. Какой же я всё-таки упрямец и лжец. Как я мог так долго греть в себе надежду, обманывать себя? Да, я упрямец. Так почему не догоняю её? Да, я лжец. Тогда почему бы не сказать, что звёзды разбились на счастье? Судьбы нет. Есть только выбор и его последствия… Думаю я прежде чем сорваться на бег.