Морковный

— Джувия, он бросил меня! — обрушилось на Локсар еще на пороге дома давней подруги. Девушка обняла Люси и решилась-таки спросить: — Когда? И как? Ведь вы же собирались пожениться. — Я… так думала. Недавно, пока мы были еще там… ну в Лондоне, я нашла коробочку с кольцом, а сегодня… — Хартфилия опустилась на кресло и вытерла слезы рукой, — совершенно случайно я увидела его в парке, когда шла домой. Этот козел стоял на одном колене и совал в руки какой-то телки это злосчастное кольцо. И ты знаешь, все бы ничего, я, возможно, поняла бы его, но ведь в ту же секунду на телефон пришло сообщение: «Мы расстаемся. Вещи не разбирал, заеду завтра.» — Не стоит тратить своих слез на таких парней, поверь, их слишком много, чтобы из-за каждого плакать, — Джувия присела возле кресла, и кожаная куртка противно заскрипела, натянувшись на плечах, от чего обе девушки поморщились и в одно время хихикнули, — по дороге я забежала в кое-какой магазин и купила нам бутылочку вина, — она положила картонный пакет с бутылкой на колени подруги, — можем пригубить по стаканчику. А если хочешь, сходим куда-нибудь, чтобы отвлечься. — Спасибо, подруга, ты всегда меня поддерживала. И, знаешь, — Люси чуть покраснела, — я уже пригубила… бутылочку, пока ты ехала. Девушки вновь хихикнули друг другу и ушли на кухню, где на столе покоились плитка темного шоколада, пара апельсиновых долек и еще один целый апельсин. Когда часы пробили три ночи, подруги опустошили вместе уже вторую бутылку вина, за которой, к счастью, благополучно сходили в круглосуточный магазин. Внезапно Люси вспомнила про тот случай в кафе, обратив внимание на кошачью лапку, что была нарисована у Джувии на футболке, и непременно поделилась яркими воспоминаниями с подругой. Язык уже почти не слушался, и понять, о чем говорит Люси, было фактически невозможно, но спасло Локсар то, что накануне Грей рассказал ей то же самое, но представил все это в несколько другом свете. — Ты, вероятно, тоже забыла Грея-сама? Раз не узнала в друге этого Нацу парня Джувии, — когда Джувия немного пьяна, старые привычки изредка возвращаются к ней, вместе с ними и привычка говорить о себе в третьем лице, и Грей снова становится Греем-сама. — Что? Это был твой Грей? — Люси качнула головой в надежде, что ей это только послышалось, и устремила на подругу затуманенный взгляд. Локсар кротко кивнула и коряво улыбнулась. «Вот какой каламбур получился» — подумали обе. — И-и что, — протянула Хартфилия, ломая ноготь, на котором появилась маленькая трещинка, — у тебя и номер его есть? — украдкой спросила она, поглядывая на подругу исподлобья. — Есть, — хмыкнула Джувия, — а тебе зачем? — Просто спросила, я не собираюсь ему звонить, ничего не подумай. Видимо, винишко играет в крови. Вкусное, однако, — Люси взяла пустую бутылку в руки и оглядела ее, вертя. И она правда думает, что подруга ничего не заподозрила? Да, в ее крови и правда играет алкоголь, раз она настолько наивна сейчас. — Эх, Люси-Люси, Нацу-сан знатный пройдоха, не стоит с ним связываться, я думаю, — Локсар поднялась со стула и проковыляла в ванную комнату, — скоро вернусь, — кинула она и скрылась за дверью. В светлую головушку Хартфилии пришла одна маленькая идея. Может, не самая удачная. Подругу девушка слушать не собиралась, и молниеносно найдя в кармане кожаной куртки смартфон, открыла контакты, пролистала до буквы Н и переписала себе номер Нацу. И преспокойно вернулась в исходное положение, не забыв очистить закладки, ведь преступник никогда не должен оставлять следы на месте преступления. Когда Джувия вышла из ванной, она первым делом направилась к куртке, и тут сердце Люси ушло в пятки, она не понимала, чего так сильно боится, но думала, что, если подруга узнает, то мир вокруг нее просто рухнет. — Джувия позвонит Грею-сама, пусть он заберет ее домой. Ты сама справишься? Или же Джувии лучше остаться? — Локсар вновь села на мягкий стул и открыла телефонную книгу. — Нет-нет, все в порядке, приберусь немного и лягу спать. Главное, не свалиться посреди гостиной, — хохотнула Люси, наигранно так, что подруга почти не поверила ей. Спустя считанные минуты за Джувией приехал Грей. Хартфилия передала подругу в руки ее парня в целости и сохранности, правда, немного приправленную парой бутылочек вина, но это не важно, важно лишь то, что она осталась одна. Наедине со своими мыслями. И пусть Локсар очень хорошая подруга, которая всегда поддерживает Люси, не заниматься самопоеданием она не может. Да, она отвлеклась, вне всяких сомнений, но проблема до конца так и не решена. Осталась еще куча вопросов, на которые сможет дать ответ лишь сам экс-парень Хартфилии. Например, что такого есть в той девушке, чего нет в Люси? Она недостаточно красива? Плоха в постели? Уделяла мало времени их отношениям? Может быть, их интересы не совпадают? Так ведь они вместе ходили и в кино, и в театр, и прочее-прочее-прочее. Перечислять можно до бесконечности, но в чем смысл? В чем смысл вообще всего, что происходит? Эти парни, подруги, гулянки, разве не лучше быть одной? Сидишь себе сам дома, никого не трогаешь, делаешь лишь то, что тебе захочется. Конечно же. А потом понимаешь, что тебе не хватает общения. О да, его самого. А еще любви. Совсем чуть-чуть. Иногда достаточно родительской любви. И родители так сильно любили Люси, что никто больше и не нужен был. Вот оно. Родительской ласки хватало с головой. И пусть отец часто был на работе, он все выходные проводил с семьей. А мама была роднее всех остальных. Люси бы родителей ни на что не променяла. Но вот незадача какая! Как говорится, ничто не вечно, и жизнь, конечно же, тоже. Она может прерваться вот так внезапно, как случилось с мамой Люси, Лейлой. Просто раз и все! А когда отец страдает по утере любимой, печаль съедает и его. И именно тогда Люси остается одна. В моменты грусти ей кажется, что терять уже нечего, и даже, если она кинется под поезд, это будет не таким уж плохим событием. Но так нельзя, всему свое время. И сейчас настало время плюхнуться в кровать, невольно бросить взгляд на фотографию в стеклянной рамке и заплакать. Горько так, от обиды. Швырнуть фотографию в стенку, пусть рамка, украшенная резными узорами, разлетится на части, — вот чему время сейчас. Рушить все, что связывало Люси и ее парня. Вскочить с кровати, достать из большой дорожной сумки альбомы с фотографиями из Лондона, разорвать каждую на кусочки и выбросить в мусорку, туда же отправить и все подарки этого бабника: примитивного розового мишку, цепочку с сердечком, валентинки и все остальное. Оно теперь не нужно. Нужно лишь избавиться ото всех воспоминаний. Давай же, Люси, рви, ломай, выбрасывай, разбивай. Кружки, серьги, игрушки и прочее. Чувствуешь? Стало лучше, да? Нет, не чувствуешь. Ты знаешь, что тебе сейчас нужно. И это явно не одиночество. Позвони же, позвони. Набирай номер, который с таким усердием записывала, и отвлекись по-настоящему. Может быть, тебя даже ждет жаркий секс сегодня ночью. А почему нет, собственно? Ты женщина свободная, тебе можно все. И Люси как будто слышала этот голос, что все твердил: «Набери. Набери. Ведь ты сойдешь с ума, если не сделаешь этого. Конечно, сойдешь.» И Люси набрала. Она дрожащими пальцами ткнула по экрану телефона и приложила смартфон к уху. Послышались гудки. — Алло?.. — донеслось с другой линии, — Кто это? — Это Люси. Ты помнишь? Ведь ты помнишь, та, из кафе, которой ты предложил пожениться. Я... я согласна, черт побери, — голос ее срывался, девушке еле удавалось глотать ком, что подступал к горлу с новой силой каждый раз. — У тебя что-то случилось? — послышался шорох простыней и скрип кровати, — Мне приехать? Ты в порядке? — Нет, — прошептала она. — Что нет? Не приехать или не в порядке? — Нет, — снова сказала Люси. — В общем, скажи свой адрес, и я приеду, хорошо? Ты только адрес скажи и посиди немного. Хартфилия назвала адрес и кинула телефон рядом, на пол, где и сидела. И почему-то именно сейчас все вот так навалилось на нее. Признаться, она довольно долгое время не плакала, ровно с того момента, как приняла смерть родителей. Два года уже. А сегодня взорвалась. Просто сработала бомба замедленного действия внутри. Обратный отсчет достиг нуля, и случился бум. Сколько она просидела, доселе никому еще неизвестно, но пятая точка знатно подмерзла. Послышался звонок, и Люси поспешила открыть дверь, девушка до конца так и не верила, что Нацу приедет, но вот он тут, стоит за дверью и ждет, когда ему откроют. — Доброй ночи, — Нацу махнул рукой в знак приветствия и встревожено оглядел Люси. Он прошел в коридор ее небольшой квартирки и сунул в руки коробку с морковным соком и небольшой тортик. — Я подумал, что это может помочь тебе. — Спасибо, — пролепетала Хартфилия и потупила взгляд. Только сейчас, когда парень ни с того, ни с сего приехал к ней по первому звонку, посреди ночи, совершенно не зная ни причин столь позднего звонка, ни даже саму Люси, она поняла, насколько глупо сейчас выглядит, и насколько глупым было то, что она ревела битый час по какому-то ублюдку. Люси впустила Нацу в гостиную, и тут ей тоже стало немного стыдно. — Ух ты, знатно ты здесь пронеслась, — Драгнил поднял с пола осколок кружки, на которой, видимо, была какая-то надпись, и положил на столик, — или тебя ограбили? Что все-таки произошло? — он присел на корточки и принялся собирать остатки кружки вместе с обрывками фотографий. — Меня парень бросил, — кинула Хартфилия и метнулась в кухню за мусорным пакетом. Присела и тоже стала собирать осколки. — Парень? Всегда знал, что в гневе девушки страшны. — А еще в истерике, — добавила Люси, не поднимая взгляда, — порезалась, — шепнула она самой себе и сжала кончик пальца губами. Нацу решил не задавать лишних вопросов, однако он все еще до конца не понимал, зачем приехал, но явно давал себе отчет в том, что девушку одну оставлять нельзя. Особенно после увиденного беспорядка. Может случиться чего и похуже, даже ненароком. — Прости, что вот так… Разбудила тебя и буквально заставила приехать, я и сама не знаю, зачем позвонила. С уборкой частиц воспоминаний было покончено, и Люси с Нацу теперь сидели на полу, у дивана, глядя в пол. — Ты знаешь, я бы никогда не подумал, что встречу тебя еще раз. Да и события, при которых мы познакомились… ну, несколько странные и забавные, не находишь? — Драгнил глянул на девушку и мягко улыбнулся. — Согласна. Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросила Хартфилия. — Неплохо, немного хочу спать, правда, но... — Да нет же. Душевно. У тебя не случилось ничего такого, после чего хочется эмоциональной разрядки? — Пока нет, а есть предложения, как получить эту самую разрядку? — Нацу внимательно изучал новую знакомую: ее глаза, молочную кожу, розовые пухлые губки, острый носик, чуть спутанные светлые волосы. Нашел на лице остатки размазанной туши для ресниц, блеска и для себя отметил, что такое состояние не делает ее хуже. — Есть. Хочешь узнать, что я делаю, когда мне очень плохо? — С удовольствием.

***

— И как только я согласился на это? Нужно было оставить тебя дома, никуда не везти, заварить чаю покрепче и уложить спать, в конце концов. Ты же с ума сходишь, блин! — Нацу пробирался сквозь высокую сухую траву вслед за Люси. — Дурак, я не собираюсь под поезд бросаться. Просто от этого в крови кипит адреналин, и мне просто становится немного лучше. Мы пришли. Как раз скоро прибудет ночной поезд. Затея поехать к железной дороге сразу показалась Драгнилу отнюдь не хорошей. Но девушке удалось уговорить его, уверяя, что это безопасно, и ничего плохого они делать не будут. — Иди сюда, — Хартфилия встала на рельсы и поманила жестом Нацу. Парень покорно послушался и подошел. Он крепко схватил Люси за руку, когда увидел приближающийся свет фар ночного поезда. Сердце тяжело заколотило в груди, почти пробивая ребра. Драгнил быстро оглядел спутницу и не заметил ни капли страха в ее глазах, она смотрела на свет и ждала. Адреналин и правда кипел, но ведь это самые настоящие игры со смертью, чуть позже Нацу возьмет с Люси слово, что она больше никогда не пойдет на железную дорогу и не станет вот так играться, попросту может не успеть, и она согласится и сдержит слово, но сейчас… Когда от поезда до сумасшедшей парочки оставались десятки метров, Хартфилия сжала руку парня и дернула ее, резко спрыгивая с рельс. Они успели. Поезд пронесся мимо, оглушая стуком колес, ветер буквально сносил с ног. Нацу прижался к девушке и теперь мог чувствовать, что она боялась так же, как и он: сердце колотилось о грудную клетку, а дыхание было сбивчивым и холодным, как и кожа Люси, ледяная и влажная. — Ты совсем дура! — теперь Нацу не сдерживался, он кричал на Люси с такой злостью в глазах, с такой яростью, какую словами описать было невозможно, а Хартфилия лишь стояла и выслушивала, какая она свихнутая. — Ты сам согласился поехать и сам встал на рельсы! — не выдержала и она, — Если бы тебя не было, я бы все равно пошла! И уже не стала бы уходить с рельс… — Люси чуть приглушила громкость голоса, — возможно, — она вздохнула. Драгнил все с такой же яростью смотрел в покрасневшие от слез глаза девушки и искал в них ответа. Да неужели она настолько глупая, что не понимает всего, что делает? — Настоящая дура, — процедил Нацу и неистово впился в мягкие губы Люси. Хартфилия не отвечала на грубости со стороны парня, а лишь наоборот — пыталась вырваться из его цепких лап, но он крепко держал беднягу за плечи и вел к машине, которую они оставили где-то там, за пару десятков метров отсюда. Когда Драгнил понял, что таким образом далеко они не уйдут, он подхватил девушку за ягодицы, заставляя ее обхватить его торс ногами. Без лишних слов Нацу снова поцеловал Люси и теперь уже почувствовал, что она не сопротивляется, разве что совсем чуть-чуть. Аккуратно ступая по сухой траве, парень боялся в темноте споткнуться о камень и уронить свою ношу. Почувствовав холодную поверхность своего авто, он усадил Хартфилию поудобнее на капот и устроился между ее ног. Драгнил слегка отстранился и тогда ощутил на своих щеках ледяные руки Люси, что не позволили уйти далеко и вновь притянули к губам. Поцелуи были жаркими, рваными, эротичными, грубыми и нежными одновременно. Все сомнения, что ранее обуревали обоих, ушли прочь, оставив место лишь страсти. Страсти во вздохах, покусываниях, полустонах и в каждом движении. Нацу ладонями поглаживал бедра, облаченные в светлые джинсы и просто мечтал сейчас избавиться от них, но где-то далеко, в самых дальних уголках его разума, парень слышал свой внутренний голос, который запрещал еще большие вольности, пока сама Люси не подастся вперед. И она сделала это. Тоненькими пальчиками она провела дорожку от скулы Драгнила, по его подбородку, к шее, спускаясь к ключицам, затем ниже, по мощной груди, скрытой под футболкой, прессу и еще ниже, к ремню брюк. И тогда Нацу снова поднял Люси за ягодицы и понес в машину. Он с особой осторожностью положил ее на такое просторное, но такое маленькое для занятий подобного рода заднее сидение и потянулся к карману темных брюк. Выудив оттуда блестящий квадратик, Драгнил зажал его в зубах и протянул руку теперь уже к джинсам Хартфилии.

***

Светало. Из машины уже перестали доноситься странные звуки. Грубый, почти животный секс закончился одновременным оргазмом обоих, и теперь они лежали все на том же заднем сидении иномарки Нацу, уставившись в серое покрытие крыши. Никто не осмеливался нарушить тишину. Каждый думал о том, что волновало лишь его. — Я думаю, нам не стоит этого повторять, — вдруг заговорила Люси. Нацу сначала подумал, что она немного перепутала слова после таких страстей, ибо кто откажется от столь ахудивительного удовольствия? И он уточнил, уверена ли она в своей реплике. — Уверена. Это все, конечно, очень хорошо. Спасибо за поддержку и-и… за это.., но в данный период моей жизни отношения — далеко не лучший вариант. Поэтому… я попрошу тебя отвезти меня домой и посоветую тоже поехать домой… к себе, — Люси приподнялась на груди парня, прикрывая свою грудь его же футболкой, и благодарно посмотрела в его глаза, — могу дойти пешком, дорогу знаю, — почти шепотом добавила она и мягко улыбнулась.

***

— Ну что же… — стоя на пороге уже полюбившейся квартиры Хартфилии, Нацу потянулся к девушке за объятиями, но был остановлен. — Пока.