Я не сова, я феникс!

— Нет уж, я не верю, что толстяк обскакал нас!       Джеймс негодовал. Он из кожи вон лез, старался не покладая рук, но первым из их команды превратиться в животное смог Питер! Это был удар ниже достоинства. Особенно с каким видом он об этом объявил вернувшись с каникул. Вдоволь нахваставшись он все же соизволил продемонстрировать своё невероятное превращение. В крысу.       Сириус с Джеймсом катались по полу от смеха. Хотя никого более подходящего они и представить не могли, это всё равно было забавно. На реакцию друзей Питер обиделся и превратился обратно, из-за чего те залились новым приступом хохота. Человеком то он стал, а хвост крысиный остался. Он уже едва не плакал, но Римус помог с маленькой бедой, прочитав очередную лекцию про превращения. Он бы сам уже давно освоил анимагию, если бы не был оборотнем. — Ладно, если Хвост смог, то и я подавно справлюсь! — Поттер поправил сползшие на нос новые очки. Он полыхал энергией и был готов горы свернуть. Теорию уже выучил в идеале — остальное дело практики. — Это случайность, больше такого не будет! — едва не пищал Питер, пристыженный несовершенством своей магии. — Будет, не будет, а ты теперь точно Хвостом будешь. — Не горячись, мы им тоже клички придумаем, — подбодрил новоиспечённого анимага Лунатик. — Уж постарайтесь, — рассмеялся Сириус.       Блэку на каникулах было далеко не до тренировок. Он был занят выживанием в зверином логове, которым казалась ему семья. Тысячу раз пожалел, что поехал в родовое поместье, а не побирался по улицам. Продержался только благодаря дяде Альфарду, который тоже давно не в самых хороших отношениях с семьёй. Но зато теперь, вернувшись в полюбившийся замок, он снова будет веселиться, жить на полную, игнорировать младшего брата, а может и заставит его серьёзно пожалеть, что решил стать ябедой.       Ко всеобщему удивлению старостой факультета выбрали Римуса. Большинство ожидали, что эту должность займут Этсу или Анджелика, но одна отказалась, а второй всё так же не достаёт некоторых качеств. В принципе, жаловались только первое время на то, что всеми любимая Совушка остаётся далёким идолом — смотреть, руками не трогать.       Однако новое положение друга ни на миг не остановило приветственную шалость Мародёров, поднявшую давление ещё вполне молодому Филчу и шумиху на весь Хогвартс. Призраки все в один голос требовали наказания для негодников. Впервые за много лет очки факультета с первого дня ушли в минус. Зато было весело.       Сириус плотно засел за анимагию. Он легко превращался частично, но для окончательной трансформации словно чего-то не хватало. Уже голова болела от бесконечных попыток разобраться в структуре магии, и он решил прогуляться, остудить голову.       Погода была ещё летняя, сверчки с птицами пели свою вечернюю песню, со стороны озера даже доносилось лягушачье кваканье. Ветра не было, и от того было душно и до жути тихо. Ни шелеста листвы, ни шороха травы, даже птицы не летали над головой. Тишина и покой.       Хотя и в этот чарующий вечер кто-то умудрялся наполнить суетой. Кто-то решил вспомнит как летать на метле и рассекали над стадионом, кто-то поднял шум в совятне, кто-то просто гулял по аллеям вдоль стен. Ну и лесничий, конечно, занимался любимым огородом. А вместе с ним и девочки, среди которых была и та, которую он видел впервые за долгое время не через зеркало. За это лето она стала ещё прекраснее. Черты лица стали более взрослыми, утончёнными, фигура сала округляться, что только подчёркивал безразмерный серый свитер. Хотя коса за спиной была всё такой же неаккуратной и растрёпанной. Эта черта не менялась, и была очаровательной особенностью, по которой любой мог определить, что это та самая Совушка. Лили с Хагридом выкапывали чеснок, увлечённо что-то обсуждая. Мэри с Этсу плели луковые венки на зиму. Вот уж кому действительно заняться нечем.       Сириус замер, глядя на эту вроде суетливую, а вроде умиротворённую картину. Они словно отделились от всего мира за забором огорода. Ни о чём не переживающие, с лёгкой душой и рукой занимаясь бытовыми делами, они просто своим видом вселяли спокойствие. Чего-то такого как раз и не хватало Блэку. Он боялся надолго оставаться наедине с собственными чувствами и эмоциями, особенно после каникул в «кругу семьи». Столько всего снедало сердце, что он старался перекрыть всё праздностью и всем, что хоть как-то доставляло удовольствие. — Ой, э-это там Сириус? — заметила Мэри, вешая готовый венок на гвоздь под крышей. — И правда. А почему один? — удивилась Этсу. Даже без своей способности заметила, что тот смотрел прямо на неё. Через зеркало они говорили аккурат перед приездом, и с тех пор даже словом не обмолвились. Девушка была рада видеть друга. Она помахала ему рукой с улыбкой: — Сириус, давай к нам.       Работающие в огороде оглянулись на секунду, и продолжили копаться в земле. Парень же замялся. Он не мог представить себя частью этой картины, да и не знал, что говорить и делать, оказавшись там. И сделал самое простое, что только мог — развернулся и ушёл. — Вы поругались? — удивлённо смотрела ему вслед Мэри. — Нет, странно. Может у него что-то случилось? — У мальчиков в этом возрасте трудный характер, — вдруг подал голос великан. — Думаю ему сейчас просто есть с чем разобраться внутри себя. — Переходный возраст? — сразу поняла Лили. — А разве не рано? — Нет-нет, самое время. Так, осилим ещё морковку сегодня? Или устали? — Давайте завтра, — выдохнула Лили. Ей правда понравилось помогать с подругами по огороду, но это было довольно тяжело без подготовки. — Ох, спасибо, что бы я делал без таких замечательных помощниц. Может чаю попьёте перед уходом? Я ещё пирог с утра испёк. — Ууух, ничто в столовой не сравнится с твоей едой, — мечтательно произнесла Этсу, даже не думая отказываться. И следуя её примеру Лили с Мэри так же не спешили покидать самый самобытный уголок Хогвартса. Теперь они очень хорошо понимали, почему она постоянно пропадает здесь. А ещё пообещала взять с собой в Запретный лес к кентаврам.       И всё же Люпин не могла понять, почему же Блэк, ждавший каждого разговора, считавший дни до возвращения, даже не поздоровался и ушёл, словно видеть её не хотел. Они с девчонками выстроили десятки теорий, но как оно действительно есть, сказать не могли. Этсу хотела спросить у него напрямую, но на зов через зеркало он не ответил. — Опять. Хвост, как у тебя, чёрт возьми, получилось? — А, ну… у меня тоже долго не получалось, но мама сказала, что сложные заклинания требуют полной сконцентрированности, и на горячую голову только себе навредишь. Так что навёл порядок в голове и всё получилось. — Правильно, это же база.       А на данный момент лишь одно желание остро стояло перед Блэком: обрубить все связи с семьёй. И он совершенно не представлял как это сделать. Вальбурга его точно никогда не простит за предательство. Да и куда ему тогда идти? Действительно на улицу бомжевать? Хотя… а вроде и неплохая перспектива, если сравнивать. Но в дом Блэков он больше ни за что на свете не вернётся, пусть мать исключает его из семейного реестра.       И всё же решение давалось с трудом. Позже он ещё посоветовался с Джеймсом — единственным, кто знал о сложностях в семье друга от и до, и давно предлагал на каникулы махнуть к нему. Предложение это в актуальности не потеряло, да и поддержка Поттера вселяла уверенность, подтверждая, что это единственно правильное решение, которое он может принять для себя.       Если бы это было просто, но Сириуса никак не переставали волновать обстоятельства его жизни. Ещё и, как на зло, снилось отражение в зеркале, которое он видел четыре года назад. Ему безумно хотелось, чтобы та иллюзия стала правдой. Чтобы его родители были нормальными людьми, а не злобными крысами.       Тайком даже от друзей он взял у друга плащ-невидимку и пошёл к запретному коридору. Вела его, наверное, надежда, что желанная иллюзия поможет окончательно отпустить Блэков.       Замок сменили, и простеньким «Алохомора» его не откроешь. А заклинания взлома почему-то давались Сириусу ещё тяжелее анимагии, вновь спасибо Этсу за её подарок. Нож был ежедневным спутником Мародёра. Дальше новая ловушка, на замену уничтоженной при их прошлом походе и иллюзия. Может в компании друзей это и было бы интересно, но сейчас все преграды только раздражали, и никак не помешали дойти до желанной комнаты с зеркалом. Раздражение сменилось радостью, и он тут же подбежал к пыльному артефакту. Там его уже ждала с улыбкой Вальбурга, Регулус, Альфард, даже Белатрисса. Все были ему рады. Тут же появились Римус, Лили и Этсу — «грязнокровки», как их называют снобы вроде Блэков, Малфоев и Лэстренджей. Все улыбались, выглядели близкими друзьями, семьёй. Мама обнимала Этсу, а та в свою очередь держала Сириуса за руку.       Глаза защипало, такой жизни он хотел, в зеркале была его сокровенная мечта, но стоит оглянуться, а за спиной лишь пустота. В руке лишь волшебная палочка и… он один. Совсем один. Взгляд невольно тянулся назад к зеркалу. Всё было там. — Тебе лучше отойти от зеркала Еиналеж, — послышался голос сзади, и Сириус отскочил от испуга, выставив палочку перед собой. У выхода стояла Этсу. — Что ты здесь делаешь? — выдохнул Блэк. Ей он доверял и не боялся получить по щам. Уж больно Совушка была доброй. — Выслеживаю подозрительных типов, — невольно и сама девушка заглянула в зеркало. И на этот раз увидела не тот величественный воинственный образ, как в первый раз, а себя в обычной тёплой одежде с кучей книг в руках. Всё же человеческое сердце слишком изменчиво, чтобы хранить одну мечту всю жизнь. — И что, я подхожу под эту категорию? — усмехнулся парень, полностью отойдя от испуга и вернувшись назад к зеркалу. — Более чем. Сюда ведь никому нельзя. — Но при этом ты сама здесь. — Мне можно, у меня разрешение директора есть. Или ты бы хотел встретить кого-то другого? Филч не стал бы с тобой разговаривать по-хорошему. — Ладно, зануда, дай мне ещё пару минут и я пойду назад.       Комнату вновь заполнило молчание. Парень не хотел расставаться с несуществующей реальностью. — Дамблдор рассказывал, что это зеркало показывает самые глубокие и отчаянные желания. И многие маги сходили с ума из-за него. Так что… для тебя же будет лучше больше никогда к нему не приходить. Жизнь не должна пройти мимо, пока ты цепляешься за несбыточные мечты. — Несбыточные… ты права. Но оно не обманет того, кто не хочет обмануться. — И какое оно? Твоё желание? — Этсу старалась разговорить друга. Они так давно не разговаривали с глазу на глаз, хотя даже сейчас смотрели лишь в отражение друг друга в волшебном зеркале. — Я хочу уйти из семьи, — после долгого молчания всё же сказал Сириус. — Я лучше всех знаю, что они никогда не станут такими, как их отражение в этом зеркале. И мне там точно нет места. — Сириус… — Да-да, такой вот я неблагодарный сын. — Зато у тебя есть Мародёры. Если хочешь — мамино приглашение на каникулы никуда не денется. Думаю, ей будет тяжело, когда я тоже соберу смелость уйти. — А ты чего? — вдруг удивился парень. — Скоро на меня начнут охоту Пожиратели смерти. Не хочу подвергать близких опасности. И лучше уже пусть они живут спокойно без меня, чем их найдут и используют как наживку. — Вечно у тебя в жизни всё хуже, чем у остальных, — буркнул Сириус. — И всё равно я тебе завидую. Тебя все любят, и всё равно будут ждать домой. Я такое могу увидеть только в треклятом зеркале. — Сириус, — Этсу не знала, как поддержать друга. Она действительно не могла даже представить — какого это быть изгоем в собственной семье. Окружённая любовью всего живого — она могла лишь сама отдавать эту любовь всем окружающим. И сейчас единственное, что могла сделать — обнять парня так тепло и трепетно, как только могла. — Никто не сможет заменить мать, но у тебя есть те, кто тебя очень сильно любит. Джеймс, Римус, Питер, Эшли, и я. А ещё многие восторгаются тобой. У Джены вообще целая шкатулка с твоими фотографиями. Мэри перед зеркалом по утрам набирается смелости представляя себя на твоём месте. Может мы и не родные по крови, но станем для тебя той семьёй, которую ты так хочешь.       Блэк не хотел слушать её наивные сладкие речи. Прекрасно понимал, что это просто слова, и она сказала бы их кому угодно. А ведь так хотелось действительно стать с ней одной семьёй, и не нужен ему будет уже никто. В будущем, когда они закончат школу, могли бы пожениться и создать свою семью. И эта мечта была реальна, достижима. Наверное.       Сириус обнял девушку в ответ, прижимая к себе вплотную. И стало так комфортно, всю жизнь бы так и простоял. Тепло, пушистые волосы пахнут тыквой и дымом, щекочут кожу. Стук сердца, что становится всё быстрее и сильнее, точно как и его собственный. С ума сойти. — Только не откажись потом от своих слов, — прошептал он краснея. — Будешь моей новой семьёй. — Хорошо-хорошо, не откажусь.       Впервые за долгое время они смогли посмотреть друг другу в глаза. Сириуса настигла ещё одна вещь, которой он очень боялся. Заглянуть в этот алый омут и пропасть в нём. Всё же она никак не изменилась, эти глаза такие же внимательные и ласковые, как в детстве.       В романе такой момент был бы идеален для поцелуя, подумалось Этсу, но тут в проходе зашипела кошка. — Э куда забрались, голубки, — медленно вышел из коридора светя фонарём Аргус Филч. — Теперь не отвертитесь, мелкие хулиганы. — Вот же ж, — скривился Сириус. — Такой момент испортил.       В наказание Сириус с Этсу всю ночь драили лестницы. Хотя вместе и это было весело. Своим смехом они не давали и призракам спать, собрав свидетелей своей «водной битвы». Щётки заменили отобранные палочки, вода стекала ручьём, одежду хоть выжимай, а на голове шапки из пены. Их ещё и за этот бардак хотели наказать, но девушка легко всё уладила с директором и получила палочки назад под недовольный взгляд Филча, у которого точно начал дёргаться глаз. — Спасибо тебе, Сириус, я уже давно так не веселилась, — в туфлях хлюпала вода, одежда потяжелела раза в три, но девушка была необычайно довольной. — В последнее время совсем не до веселья. — И тебе спасибо. С самых каникул не мог выбросить плохие мысли из головы. — Всегда рада помочь. Можешь обращаться в любое время дня и ночи! И всегда можешь рассчитывать на меня. — Буду иметь ввиду, Совушка. — Эй, я не сова, я феникс! — Да-да, иди уже к себе, а то мне не простят, если ловец заболеет и пропустит первый осенний матч. — Я даже с простудой выиграю. Придёшь на игру, и я покажу всё своё мастерство! — Хорошо, буду наблюдать в первом ряду.       В порыве чувств Этсу вновь обняла парня. Каким бы холодным Сириус не казался, а всё равно в его объятиях тепло. — И больше не убегай. Если тяжело и не знаешь, как справиться с проблемами и переживаниями — поделись. Может я не всегда смогу тебя понять, но постараюсь поддержать. Я очень не хочу, чтобы мой дорогой друг грустил. — Постараюсь, — отмахнулся Сириус. Последнее точно было лишним, да и эти внезапные объятия. Сердечко так может и не выдержать.       Римус — как всегда ранняя пташка. Солнце только начало подниматься, а он уже зарылся в книгах. Вот и не выйдешь никуда втихую, чтобы никто не знал. — А ты где был? Ещё и весь мокрый. Даже с собой не взял, — пробубнил Лунатик, уплетая орешки под скучное чтиво. — Да блин, хотел забраться в одну тайную комнату и нарвался на Филча, — на ходу сочинял Блэк. — А что это за женский голос был? — уже лукаво улыбнулся Римус, и едва успел пригнуться, кроссовок только кончика волос коснулся. — Не твоё дело, — снова раскраснелся парень, пойманный с поличным. — Не только ты с утра пораньше не спишь. — Ладно-ладно, не кипятись. А то парней разбудишь. — Уже разбудил, — недовольно буркнул Джеймс.       На удивление, разговор с Этсу оказался более действенным, и Сириус с большего отпустил остатки привязанности к семье. Ещё недавно он подумывал написать письмо, что больше не вернётся в дом Блэков, а потом решил забить и просто молча исчезнуть, пока не спохватятся. А там уже послать. Если уж уходить, то как следует: без слов и сжигая мосты.       Вскоре и Джеймс превратился в зверя. И своими оленьими рогами поснимал всю паутину в комнате. Но очень обижался, когда его называли оленем. Видите ли — обзывательство. И назревающий конфликт разрешил Римус, нашедший в англо-русском словаре перевод «Сохатый». По-русски звучало более солидно, хоть оленем он и оставался, так что в итоге остановились на этой кличке, Хвост был этим очень недоволен. — Будешь и дальше тянуть — полнолуние без тебя проведём, — довольствовался своим успехом Джеймс, и наседал на единственного, кто до сих пор не освоил анимагию. — Да я хоть сейчас превращусь, — лениво ответил Сириус. — Да ну? Заливай поменьше. — Ага-ага, — поддакивал Питер. — Не хочу громить комнату. Это Хвосту хорошо, его словно и нет, когда превращается. — Ну так на улицу пошли. — Лень. Вот в полнолуние и превращусь, а сейчас отстань.       Но Джеймс с Питером так и продолжали стебать друга, ни дня не оставляя того в покое. Уже плакат в комнате повесили с отсчётом, который больше нервировал Римуса, ужасно не любившего свою ликантропию. По ночам он даже помогал Сириусу с тренировками, чтобы утереть нос зазнайкам.       И в день, когда Римуса увели в визжащую хижину, трое Мародёров пробрались в тайный лаз, и на раз два три превратились в животных. Сохатый с Хвостом были уверены, что друг заливает, но он действительно превратился в чёрного пса.       Вот теперь они нагуляются вдоволь.