О том, как Санта Клаус Чон Чонгука крал...

      — А-а-а-а-а-а, Чонгук-и-и-и-и-и-и, как я… мы за тебя переживали, — кидаясь к нему в объятия, кричит Чимин.       От такого напористого наступления даже непоколебимый Чон немного отшатнулся.       — А где Сыльга? — проходя внутрь и осматриваясь, спрашивает Намджун.       — Э-э-э-э, вы проходите, она сейчас придёт, — растерянно чешет затылок Чонгук, впуская парней внутрь.       Собравшись в гостиной, они все что-то бурно обсуждают, однако заметив, что Ким так и не пришла, Намджун спрашивает снова:       — Где Сыльга так долго пропадает?       — Я сейчас, — вставая с насиженного места, сказал Чон, но его задержал Тэхён, схватив за запястье:       — Стой, мы тебе одежду купили. На, надень, не в этом же тебе ходить, — подавая ему пакет, Тэ смотрит на него снизу вверх и кивает, в очередной раз осматривая его наряд.       Забирая в пакет, Чон аккуратно открывает дверь:       — Сы? — заходит, обращая на себя внимание уже переодетой Ким.       Одета она была в серый спортивный костюм, и просто сидела на краю кровати, глядя в потолок:       — Что? А, уже иду, — девушка встаёт и спешит ретироваться, но, почувствовав на своём предплечье руку, оборачивается.       — Файтин! — улыбаясь, Гук пытается как можно тише закричать.       Отблагодарив его тёплой улыбкой, Ким показывает кулачки, отвечая:       — Файтин! — и открывает дверь, нервничая перед выходом к ребятам.       Тишина. Шесть пар глаз устремляются на неё, внимательно изучая. Ким же просто стоит и сгорает от стыда: в ней сильны желания просто взять и убежать, скрыться от этих любопытных пар глаз, что прям выедали её изнутри пристальным взглядом.       — Всем привет, — густо краснея, бормочет Сыльга.       — Знаешь, а ты выглядишь лучше, чем на камере, — Пак сидит на ковре и продолжает рассматривать её. — Да-а-а, Гуку очень даже повезло жить с такой девчонкой, — вставая с насиженного места, Чимин вплотную подходит к ней.       — Ребят, давайте вы не будете смущать её? — предлагает Намджун, который в одиночку, не считая Юнги, сидел на диване.       Хлопая по месту рядом с собой, парень добавляет:       — Садись, не стесняйся.       Маленькими шажками Ким подходит к нему, после чего садится рядом, и, чтоб хоть как-то поддержать разговор, говорит:       — А менеджер? Где он? Я думала, что он будет с вами, — все переводят взгляд на сидящего возле Намджуна Джина.       — Я попросил его с нами не ехать, — покачиваясь вперёд-назад, держась за носки, спокойно отвечает Ким.       — Да ему вообще законы не писаны, — Мин хмыкает, закатывая глаза.       — Что правда — то правда, — подтверждает Тэхён.       Чтобы расслабить напряжённую обстановку, Хосок рассказывает сравнительно нейтральную историю:       — Сыльга, знаешь, у нас такая ситуация была в аэропорту… — увидев её заинтересованные глаза, Чон продолжает повествование.       (Позже):       — И знаешь, что было в конце? Мы же не оповестили Арми о приезде в Киев, и нам надо было очень быстро пройти контроль и побежать к машине. Так вот, Джун, после того, как потерял паспорт ещё в Корее, но, к счастью, нашёл его, заразил нашего гения. И он потерял паспорт в Украине, — хлопнув ладонью по ляжке, Хосок хотел ещё что-то сказать, но Мин перебил его:       — Ага, а давай вспомним, как ты поскользнулся на льду и упал своим прекрасным личиком прямо в грязь. А позже — мы искали тебе одежду, слава богу, взяли запасную для всех, — Сыльга расслабилась, ведь от них веяло хорошей энергетикой, они прям заряжали ей и Ким всё больше нравилось их общество.       Юнги продолжает:       — … Но из-за некоторых, которые боялись опоздать и проедали все мозги окружающим, мы приехали раньше, — зло шикнув на Чимина, упрекнул Юнги.       — Ну как? — выходя из комнаты, обращает на себя внимание Чон.       Он одет в чёрные приталенные джинсы, которые подчеркивают его накаченные бёдра, а также в белую футболку, заправленную в джинсы, очерчивающую прекрасную талию.       — Не залипай так открыто, — пододвигаясь ещё ближе к Ким, оставляя между ними несколько сантиметров, шепчет на ухо Намджун, заставляя Чонгука ревновать.       Присаживаясь рядом с ней, Гук берёт её за руку под удивлённые взгляды мемберов.       — Мы решили так: побудем часа два здесь, а потом аэропорт, нам на самолёт через три часа, — грустно говорит Чимин.       В дополнение к гнетущей атмосфере добавляются и поникшие лица ребят.       — Я пытался уговорить менеджера, но он сказал, что мы хоть и отменили концерт, но нужно стараться до следующего, чтобы не потерять форму, — говорит Намджун, а Чон лишь мычит на это.       — Ладно, давайте эти три часа проведём, как последние часы в жизни? — вскакивая и хлопая в ладоши, произнесла Ким. Эти часы были самыми быстрыми в её жизни.       Сначала, она сходила в ближайший магазин за сырками. Чонгук, как и обещал, не ел, а вот Хосоку досталось аж две порции: похоже, он становится их любителем, правда, продаются они только в Украине, что же он будет делать в Корее? Кстати, не сдержавшись, она всё-таки рассказала историю, из-за которой Чон отказался есть сырки. Под всеобщий смех, они пытались есть, не давясь.       Потом, они начали готовить всё вместе: выбирали блюда, которые можно быстро приготовить, но с такой оравой и на такой кухне получалось откровенно не очень. А принять участие хотел каждый, кроме Тэхёна — готовить он не умел, поэтому просто поедал кусок хлеба в сторонке. Сыльга дала страждущему Джину рецепт вкусного борща, и было видно, как засияли его глаза.       После, Ким Сыльга, не понимая толком — как, но отрыла в недрах своей квартиры монополию, в которую они играли, пока Юнги сочинял будущий хит. Намджун всегда побеждал в этой игре, покупая новые точки и беря за них аренду — он богател, пока другие проигрывали.       Когда все обанкротились, а Ким стал чуть ли не миллиардером, они решили закончить и пойти смотреть дораму на ускоренном воспроизведении видео.       Была это дорама о давнем друге-редакторе из редакции Кёру, и женщине-копирайтере, которую бросил муж, отказывающийся переводить алименты на ребёнка. Пока дочь училась на Филиппинах, она усердно пыталась найти работу, но её никто не брал из-за её возраста и большого перерыва, во время которого она была занята дочкой.       Во время второй часовой серии, которую они просматривали за тридцать минут, прозвенел будильник на телефоне Юнги.       — Ну всё, нам пора, — грустно улыбаясь, проговорил Мин.       — Да, я вас провожу, — поджимая губы и опуская голову, проговорила Ким.       Стоя в прихожей, все грустно улыбались, но никто не мог сказать и слова.       — Спасибо тебе, Сыльга, что приютила и нянчилась с этим негодяем, — печально усмехаясь и кладя руку на плечо девушки, проговорил Джин.       — Ребята, можете подождать за дверью, мы попрощаемся, — буквально выталкивая плачущих Тэхёна с Чимином и других еле сдерживающихся одногруппников, говорит Чон.       Дверь медленно закрывается.       — Я так не хочу с тобой прощаться, — держа его за грудки, говорит Сыльга.       — Я хочу подарить тебе кое-что на прощание, — грустно хмыкая, заглядывает в блестящие из-за сдерживаемых слёз глаза Чон.       Парень притягивает Ким к себе и целует: так нежно и невинно, ведь это их последний поцелуй.       Отстраняясь, она обнимает его крепко-крепко, сильно-сильно, до последнего надеясь, что это не последняя их встреча.       Он опять отстраняется и, вздыхая, говорит:       — Прощай, я люблю тебя, Ким Сыльга.       Хлопок.       Всё, дверь закрыта. Оседая на пол и хватаясь за голову, Ким начинает громко рыдать, чередуя вздохи со всхлипами.       Смотря на дверь, за которой слышен чуть ли не вой белуги, Гук желает выломать её, успокоить и прижать к себе девушку, плачущую за ней, не позволяя никому и никогда её обижать.       Чон необдуманно тянет руку к ручке, но его останавливают на полпути:       — Гук, она сама справится, — серьёзно проговаривает Намджун.       Прикусив губу, Чон отстраняется и первым выбегает из подъезда.

***

      Открывая глаза, Сыльга понимает, что спала лицом на столе, прямо возле своего письма. К ней приходит осознание того, что такого не могло и не может быть в реальности. Она берёт телефон, дабы посмотреть на дату:       «Первое января»       — Это был сон? — на глазах появляются слёзы от понимания: это — лишь очередная несбыточная мечта.       Она поднимается, начиная осматривать стол.       — А это что? — Ким берёт зелёную офисную бумажку в руки и понимает, что письмо написано на корейском, карандашом.       Сыльга принимается читать послание: «Здравствуй, моя дорогая Сы. Воспоминания о том, что между нами было, навевают грусть. Мне горько и больно, потому что нам не удалось избежать расставания. Я жил у тебя всего ничего, но за эти несколько дней мы столько прошли вместе… Хах, в моей голове засели сырки с твоими любимыми девочками. Мы только что встретили хёнов, ты уже вышла из комнаты, а я слышу каждую реплику и представляю твоё лицо. К сожалению, наше время подходит к концу, мне придётся уехать и попрощаться с тобой, скорее всего, навсегда. Чёрт, как же трудно, такой безысходный и грустный момент, когда ты понимаешь всю свою ущербность. Прощай, и… Я люблю тебя, Ким Сыльга»       Слёзы капают на записку, а горькая улыбка расцветает на лице.

***

      — Гук, пора вставать, нам сегодня на интервью, — кидаясь на сонного Чонгука, который силится вернуть ускользающее видение, кричит Тэхён.       — Что, интервью? — оглядываясь, его взор падает на часы.       Он осознал, что всё это — лишь прекрасный, но оттого неимоверно грустный сон. Вымученно улыбаясь, Гук предаётся воспоминаниям, после чего, вскакивая, замирает и спрашивает:       — Откуда у тебя эта цепочка? — Чон смотрит на такую знакомую цепочку с оленями, прямо как из его сна, а Ким отвечает с лёгкой улыбкой:       — Эльфийка подарила. Желания требуют аккуратности. Будьте всегда бдительны и аккуратны, загадывая их.