Презумпция невиновности

      К назначенному времени Влад нехотя пришел в молодежное кафе, недалеко от дома. С одного из столиков ему приветливо помахал парень, примерно его ровесник.              — Привет! Ты какой-то совсем убитый… Так нездоровится или случилось чего? — незнакомец начал засыпать вопросами, словно они близко дружили, а не были едва знакомы в сети.              — У меня сегодня родится брат, — вместо приветствия огорошил Влад.               — Поздравляю, — парень ляпнул первое, что пришло в голову, и представился. — Паша.              — Влад, — кивнул Стрелецкий.              — Брату так не рад? — продолжал допытывать новый знакомый.              — Наоборот рад был, — мотнул головой Влад. — Близкий друг звонил, поболтали, а он как выдаст… Что все, хана моей спокойной жизни.              — Крики по ночам? — предположил Паша.              — Нет, — нахмурился Стрелецкий и пересказал разговор с Максимом, опустив уж совсем резкие слова. — Мол, резко закончится ко мне хорошее отношение от отчима, и у мамы будет только младенец на уме. Что у них теперь семья, а я там лишний.              — Ну и дурак твой друг! — не сдержался Пашка, даже перестав тасовать карты. — А раньше что, не семья была? Не совсем же дебил твой отчим?              — Доктор наук, — хмыкнул Влад.              — Ну вот, тем более.              — У нас, правда, хорошие отношения. Но Макс утверждает, что это все ровно до общего ребенка. Потом как перемагнитят… Он в красках описал, говорит, что таких примеров куча, а обратного ни одного. Странно, конечно. Не верю, что мама из-за нового ребенка забьет на меня, да и с Колей, мне всегда казалось, что мы действительно близки… — неожиданно разоткровенничался Влад. До разговора с Ильиным он был искренне рад малышу. — Я говорил ему, что не может в один день все резко поменяться. Но он парировал, что все хорошее, что было до рождения это не считается и теперь им бы побыстрее спихнуть меня на казарменное положение. Хотя тоже бред, они сами предлагали идти не в МВД, а на гражданский юрфак.              — Как говорит мой папа: думая над проблемой там, где ее нет, ты ее создаёшь. Брат ещё не родился, а ты уже ужасные сценарии проигрываешь!              — Настоящий сыщик должен думать на шаг вперёд! — не согласился Стрелецкий.              — Именно, что на шаг, а не на десять! А то каждое задержание можно додумать до: «Гроб, гроб, смерть, кладбище!»              Влад рассмеялся.              — Извини, что я на тебя так сходу вывалил. Как-то много новостей за сегодняшний день.              У Стрелецкого зазвонил телефон.              — Да, Коль.              — Ну что поздравляю, старший брат! Тебе первому сообщаю. Мама с Вовкой в палате, слышишь, на заднем фоне? У нас все в порядке, домой вернусь завтра. У тебя как дела?              — Хорошо все, — отчеканил Влад как можно более бодрым голосом. — Поздравляю!              — Если что, пиши, — Николай уловил подавленное состояние, но не стал пытать при жене.              Стрелецкий отложил телефон на стол.              — Брат родился. Владимир Николаевич, — поделился Влад, приободрившись.              — Не слушай ерунду, смотри только по факту на дела, так и поймешь отношение. Уверен, что брат это круто! — улыбнулся Паша, раскладывая коробки с настольными играми. — У меня вот никого нет и, наверное, уже не будет. С мамой много лет не общаюсь, она ушла, я совсем мелкий был. Отец еще женился, но в разводе давно. Так и живем вдвоем, — поделился Шустов.              Владу и самому стало неловко, что слова Ильина заставили засомневаться в самых близких людях. Да и семейная история Паши задела, как оказывается, у многих в жизни все непросто.              — В «Мафию» и «Монополию» я играл, но у тебя прямо коллекция, — тряхнув головой, отгоняя мысли, Влад начал смотреть картонные коробки всех цветов и размеров. — Может в эту про ковбоев? Правила не очень долго объяснять?              — Давай в нее, она несложная, но прикольная, — охотно вернулся к играм Паша.                     ***        У Петрова пропиликал телефон, прочитав сообщение, он расплылся в улыбке.              — Профессор, не томи, Коля написал? — засуетился Андрей.              — «С Настей всё в порядке, у Вовки апгар восемь. Завтра передам дела и уйду в отпуск», — прочитал вслух Владислав Викторович.               — Апгар это диагноз? Синдром какой-то или что? — нахмурился подполковник Круглов.              — Типун тебе на язык! — в сердцах воскликнула Валентина. — Это показатель состояния у новорожденных. Здоровый ребенок, восемь — почти максимальный балл.               — Обычно как-то рост, вес пишут, — смутившись от собственной оплошности, пробормотал Андрей.               — Как сказала Коля, он уже про детей прочитал больше, чем по теме диссертации, — хохотнул Викторович.              — О, фото прислал! — обрадовался Андрей. — Такой забавный кулёк. Ещё фотка, волосы темные, в Колю, — он развернул телефон, чтобы показать малыша остальным.              — Хорошенький, — улыбнулась Белая, рассматривая младенца.              Сотрудники разошлись, в кабинете с Рогозиной остался только Круглов.              — Коля — кремень, конечно. Я как вспомню его после того ДТП: похудел весь, осунулся, одно время даже выпивший на службу приезжал… Как-то признался, что вторую диссертацию начал просто, чтобы занять криминологией все мысли, не думать ни о чем другом.              — Я тоже очень рада за него, — улыбнулась Галя, вспомнив фото новорожденного. — Смог жить дальше, пусть и спустя десять с лишним лет, но женился, завел малыша. Неловко об этом говорить, но я как-то не нашла в себе сил после смерти Славы. Ушла с головой в работу, игнорируя все остальное, а вот обратно вынырнуть так и не смогла, — неожиданно призналась женщина.              — Как пели в прошлом веке: «пойми, никогда не поздно снимать броню», — вдруг вспомнил Коля, вставая. — Поехали сегодня пораньше.              Непривычно не став спорить, Галина начала собираться.              ***       После совещания Андрей остановил Белую в коридоре.              — Можно тебя на пару минут. Тут такое дело…              Они отошли в сторону допросной, оставшись вдвоем.              — У меня товарищу надо научиться вальс танцевать, а пока у них репетиции идут, он на больничном валяется. Я в своё время танцами занимался, пообещал ему мастер-класс дать. Можно попросить тебя составить мне компанию?              — Ты и танцами? — удивилась Белая. — Неожиданно, честно говоря.              — А ты каким спортом занималась?              — Стендовой стрельбой.              — Тоже небанально, — рассмеялся Круглов. — Ну что, сначала на паркет, потом на стрельбище?              — Я, если честно, никогда не танцевала, — Таня вдруг подумала предложить ему танцующую Амелину, но во время прикусила язык.              — Я по тарелочкам тоже ни разу не стрелял. Как раз отличный повод научиться, — подмигнул Круглов. — Да и перед обучением, самому бы вспомнить. Сто лет на паркет не выходил, все чаще по каким-то притонам.              — Ещё у меня обуви нет, — призналась Татьяна, внимательно наблюдая за реакцией мужчины.              — Обычные кроссовки вполне подойдут, — заверил Андрей.              — А где и когда?              — Вместе выберем день, когда удобно будет. Можно зал арендовать, — предложил Круглов, усиленно скрывая внутреннее ликование.              — Зал дорого, наверное, — предположила девушка.              — Да вопрос скорее даже не в деньгах, а во времени, обычно очень плотное расписание, но я уточню. Если нет, то можно будет оккупировать спортзал МВД.              — Выгоним боксеров и штангистов? — хохотнула Таня.              — Конечно, ты же стрелок, что тебе какие-то боксеры.              Таня рассмеялась. Что ж танцы, так танцы. Необычное предложение.              — Работа на сегодня вроде закончена, поехали, поужинаем? — предложил мужчина.              — А почему ты соврал мне? — вдруг стала серьезной Татьяна.              — В чем? — искренне не понял Андрей.              — В том, что подполковник, — взгляд Белой был серьезен и требователен.              — Ну да, подполковник, — растерянно подтвердил Круглов и достал удостоверение. — Подполковник Круглов Андрей Евгеньевич, ведущий специалист отдела по раскрытия серийный преступлений главного управления уголовного розыска министерства внутренних дел. А в чем я соврал?              — Мне показалось, ты представился капитаном, — смутилась Таня, судорожно перебирая в памяти их диалоги.              — Нет, я только шутил про капитана фрегата, говоря про машину, — напомнил мужчина. — Капитан, майор, подполковник… Для тебя это что-то меняет?              — Нет, конечно, нет, — покачала головой Таня, мечтая провалиться сквозь земля.              — Поехали, а то я голодный как стая волков, — видя неловкость девушки, Андрей сменил тему. — Заодно расскажу, как в Зубец съездил, задержание вышло тяжелым, но очень курьезным.              ***       — Что-то случилось, пока нас не было? — спросил Удальцов за завтраком.              — Да нет, с чего бы, — сразу же открестился Влад, но сам задумался.              Отмазка сорвалась с языка быстрее, чем он вник в вопрос. Все-таки Коля не последний психолог, да и знает его очень хорошо. Конечно, дальше в душу он лезть не станет, но и слукавить тоже не получится. Да и вообще, не Влад ли всегда считал вранье — высшей подлостью?              — Жизнь теперь сильно изменится, — философски заключил парень, отводя взгляд. — Ребенок — это не только счастье, но и много перемен.              Удальцов отложил вилку, пристально глядя на Влада, и догадался, куда тот клонит.              — Рождение малыша — это действительно большая радость. Но появление Вовки вовсе не означает, что я буду как-то иначе к тебе относится. Да, я прекрасно понимаю, что не смог, да и не смогу заменить тебе родного отца. Быть может, если наши отношения с Настей начались бы, когда ты был еще маленький, у меня получилось бы.              Влад подобрался и внимательно слушал.              — Уезжая в командировки, я даже не представляю, как бы оставил беременную Настю одну. А вдруг что… Но я знал, что ты с ней и в случае чего обязательно поможешь. Знаешь, не каждому повезло иметь брата. У меня вот не было никого. А уж о старшем брате дети мечтают практически поголовно.              — Я в детстве тоже старшего брата просил, — вдруг вспомнил Стрелецкий.              — Ну вот видишь. Теперь у тебя есть возможность самому стать таким старшим братом из детских мечтаний. Влад, ты пойми, я не хочу, чтобы ты даже на подсознательном уровне допускал мысль, что отношение к тебе из-за рождения Вовки может как-то изменится. Да, сейчас почти все внимание будет приковано к новорожденному. Но ты взрослый парень, понимаешь, что он сейчас на сто процентов зависим от мамы. Я возьму отпуск, чтобы помочь Насте, но рано или поздно мне придётся вернуться на службу. А уж график моей работы ты хорошо представляешь. Я могу попросить тебя помогать Насте? Опять же, не прими мои слова как-то, что на тебя свалят все домашние дела или уход за ребенком. Но я хочу уходить на работу, зная, что Насте и мне есть на кого положиться.              Стрелецкий неподвижно замер, наблюдая за предельно откровенным монологом Николая. Слова Удальцову давались нелегко, но он, видя отстраненность парня и предполагая его возможные опасения, хотел расставить все точки на i.              — Да, Коль, ты чего, конечно, — на Влада накатил такой стыд, что парень даже поежился. — Что я, маленький что ли, к младенцу ревновать? Я вообще-то тоже Вовку ждал.