Umgekehrt

***

      Слава КПСС. Самый охуенный рэпер, наверное, за всю историю рэпа в принципе. Успешный, умеющий грамотно делать крупные деньги на своём сокрушительном успехе, что он зарабатывал годами. Карелин имел несоизмеримый вес в этом дерьме. Выступивший всего четыре раза на баттле и выигравший их всех. Он не оставлял своим соперникам ни единого шанса на победу. Это было просто поразительно.       Парень являлся единственным исполнителем данного жанра, который вкладывал в свои треки смысл, о котором можно было рассуждать бесконечно. Молодой человек был всегда облачён в изящные и несомненно до неприличия дорогие рубашки. Теперь он мог это себе позволить. Раньше, примерно лет восемь назад, парень даже за месяц не получал столько. Это было просто немыслимо, одна его красная рубашка дороже, чем иной человек мог заработать за целый год. Но это мало волновало его.       Он поднялся, остальное не так важно. Нет, Вячеслав совершенно не забыл о людях, с которыми он поднялся и благодаря которым, сейчас возвышался на вершине пищевой цепочки. Карелин был красив, непомерно успешен и сидел на самом высоком месте, а на его мягких волосах красовалась золотая корона. И всё у него было бы просто замечательно. Треки бы медленно писались в стол, концертный тур по разным городам России и не только, выгодное сотрудничество с брендом Gucci, которое принесло ему пару весьма не лишних миллионов и, наконец, скорый долгожданный концерт в Олимпийском.       Но только, кое-что не давало ему спокойно заниматься своими делами. Точнее, кое-кто. Чёртов Мирон. Молодой и до боли "перспективный" новичок. Этот парнишка чересчур громко кричал о том, что он андеграунд. Настолько, что после первой минуты просмотра его баттла у бедного Вячеслава чуть ли кровь из ушей не потекла. Отвращение, перемешанное с диким омерзением. Вот, что он тогда чувствовал. Не более. Но то видео он всё-таки досмотрел до конца.       Более того, Карелин посмотрел все его баттлы, клипы и прослушал все треки, коих, к великому удивлению, оказалось довольно много. И везде была одна и та же тема. Какие все продажные шлюшки, а он молодец, на шоу вроде "Вечерний Ургант" не ходил. Конечно, кто позовёт жалкого и никому не нужного ноунейма? Верно, никто. Парень был уверен на все сто, что лишь только Фёдорову придёт более-менее нормальное предложение продать свою задницу, то он, с радостной улыбкой на губах, быстро стянет свои трусики перед каким-нибудь не особо уважаемым человеком с деньгами в кармане. Это было смешно и правдиво. Никто не выдерживал этого. У Мирона задница далеко не охуенная, поэтому много за неё не заплатят. Максимум пол-лимона, не больше. Хотя, для него уже это несомненно огромная сумма. Он сможет не работать целый год или сделать ремонт в своей уебищной квартире.       Рядом с таким неприятным человеком Вячеславу не хотелось даже стоять. Всегда обдолбаный или на крайняк пьяный в дрова. Какой же позор. И как он должен баттлить подобное нечто? Причем баттл должен был состояться. Это даже не обсуждалось. На кону был имидж и честь. Поэтому, Карелин был вынужден встретиться с этим неприятным ему человеком и втоптать его в грязь, чтоб тот больше не открывал свой визглявый рот. Голос у парня был неприятный, но при этом почему-то очень красивый. Вячеслав не признается. Нет. Ему не нравится его голос, интонация, тембр. Никто не заставит его сказать правду.

***

      На губах Карелина сияла безумно довольная ухмылка. Он был уверен в своей победе. Этот оборванец вновь лил ту же самую воду, что и обычно. Какой же Гнойный продажный, боже мой. Представьте себе, он зарабатывал на своей музыке деньги. Это же просто немыслимо. Все "доводы" Окси были до ужаса притянуты за уши. Хотя глупая толпа ела его неинтересные и откровенно тупые панчи, как вкусные ланчи. Необъяснимо, но факт. Это до ужаса злило уверенного в себе Вячеслава. Но он старался держаться. Молодой человек выше этого, в прямом и переносном смысле.       А вблизи этот Оксимирон был ещё меньше, чем на видео. Бедному приходилось держать голову максимально высоко, чтобы смотреть противнику прямо в глаза. Карелин не боялся зрительного контакта, напротив, смотрел не отрываясь, пока оппонент не отвернётся первым. В такие моменты ему становилось дико смешно. Но вот потом ему стало нихуя не смешно. Парень подходил чересчур близко. Настолько, что он мог ощутить горячее дыхание на своей шее. Но Вячеслав не растерялся, совершенно.       Он с улыбкой принял правила этой нестандартной игры. Молодой человек начал трогать его, чуть ли не лапать. Делал он это, конечно, украдкой. Так, чтобы никто ничего не заподозрил. Только на третьем раунде Фёдоров осознал чужой замысел. Ему стало очень некомфортно от понимания того, что противник трогал его так часто и много. Но он старался терпеть эту наглую провокацию. И его терпение окупилось. Парень добился своего. Наконец-то, он снял эту самодовольную ухмылку с чужих уст.       Карелин был готов рвать и метать. Пять ноль. Какой же позор. Да как такое могло произойти? Этот наглый Окси ничего же дельного по сути не сказал. Карелин был заполнен разрывающей изнутри яростью и обидой. Он был готов убивать. Но на его лице сияла всё та же высокомерная улыбка. Он обязан держать своё лицо, даже в такой неприятной ситуации.

***

      Вячеслав ушёл практически сразу же после того, как вердикт судей был вынесен. Ему безумно не хотелось, чтобы этот самоуверенный парнишка начал самоутверждаться за его счёт. Но увы, ему этого так просто не дали. Прямо перед чёрным выходом из бара его ждал этот мерзкий Окси. Карелин недовольно скривился, ему было отвратительно даже разговаривать с этим человеком. Но видимо придётся, ибо этот отброс ждал, кажется, именно его.       — Ну и кто оказался сильнее? — довольно промурчал молодой человек. Его слова были пропитаны лживой нежностью и отвратной едкостью. Но тут к Вячеславу пришла безумная идея. На его устах появилась лёгкая полуулыбка. Идея была достаточно рисковой. Но он сможет отомстить этому гандону за все его гнилые диссы и этот чёртов баттл. Правда, придётся постараться. Но он готов. Чужое спокойствие и молчание озадачило Фёдорова. Он ожидал какого-нибудь не менее гнусного ответа. Но Слава выглядел максимально довольно и вроде бы даже сыто. Это было слишком подозрительно.       — Конечно ты, дорогой мой. Поздравляю с победой. — с лучезарной улыбкой сказал Вячеслав, медленно направляясь в сторону своего бывшего оппонента. — Кстати, не хочешь поехать ко мне и нормально выпить, м? А то в этом баре из нормального только грудь официантки.       — Ммм... Пожалуй, я лучше откажусь от такого щедрого предложения. — слегка потерянно проговорил Мирон. Он, честно говоря, был жутко смущён. Парень точно не ожидал такого от своего главного врага. Фёдорову, конечно, безумно хотелось выпить и нормально поговорить со своим давним кумиром. Но на него нахлынули жуткие сомнения. Он не был уверен в искренности чужого предложения. Поэтому решил отказаться.       — Да ладно тебе. Я думал, что мы всё высказали друг другу на баттле. А ты оказывается на меня всё ещё обижен. Или, может быть, ты просто боишься меня, а? — хитро ухмыляясь уголками губ сказал Вячеслав. Он медленно приближался к своему оппоненту, заставляя его тем самым отступать к стенке. Янович заволновался, но виду не подал. Не важно, что крепкий парень зажимает тебя прямо рядом со входом в чёртов бар, где в этот момент находилось куча людей. Это не самое страшное, что может быть. Он должен держать зрительный контакт, не отводить своих глаз даже на мгновение. Их баттл: словно продолжался. Казалось, что вот он, финальный раунд. И кто победит сейчас? Никто точно не мог знать.       — Ничего я не боюсь. Просто знаешь, не особо жажду видеть твою пьяную рожу. — едко выблевал прямо в чужие губы Фёдоров. Мирон сам не заметил, как руки молодого человека легли на кирпичную стену прямо по бокам от него. Он не боялся этого продажного петушка. Ни капельки. Вот совсем. Но сердце всё-таки бешено стучало, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Но парень всё равно не боялся. По крайней мере, был в этом уверен.       — Сомневаюсь, что это основная причина. Если не боишься, так докажи мне это. Побудь хотя бы один вечер настоящим мужчиной, а не русским рэпером. — игриво прошептал прямо в чужие без сомнения мягкие губы. Между ними пара жалких миллиметров. Но обоих волновало не это. Сейчас они жаждали лишь не ударить в грязь лицом и победить.       — Хорошо, Слав. Если ты так хочешь увидеть мои яйца, то я пойду и докажу тебе свой пол. — с наглой полуулыбкой проговорил Мирон. Карелин отошёл от него на метр. Всё, он уже уговорил его. Теперь дело осталось за малым.

***

      — Вкусная водка. — чуть заикаясь, сказал уже изрядно перепивший Янович, отчаянно пытаясь прочитать английское название алкогольного напитка. Вкус ему определённо безумно понравился, но вот буквы всё никак не хотели становиться словами. Алкоголь приятно обжигал изнутри и позволил ему, наконец-то, нормально расслабься. Он достаточно долго чувствовал себя не в своей тарелке. Но после пары стаканов этого чудесного напитка все переживания как-то разом ушли. Оставив после себя только сладкое спокойствие.       Слава был каким-то чересчур тихим. Ничего не говорил, только довольно улыбался и подливал парню алкоголь. А тот и не был против. Его язык полностью развязался, поэтому Мирон всё говорил и говорил, без всяких остановок. В жизни он по-настоящему любил только три вещи. Пить, говорить и ебаться. И, стоит заметить, что к своим двадцати семи годам он овладел этими тремя занятиями в полной мере. Карелину даже иногда было интересно слушать его. Это безумно сильно льстило молодому человеку. Заинтересовать выпускника Оксфорда своими пьяными беседами мог явно не каждый. И в целом, этот вечер очень понравился Фёдорову. Но ничего не может быть вечным. На часах уже было далеко за полночь. Ему уже точно пора домой.       — Мне, наверное, пора. — спокойно сказал Мирон, отчаянно пытаясь встать из-за стола. Это получилось у него не с первого раза. Но всё-таки, спустя пару минут, он сумел подняться. Не без помощи Карелина, естественно. Его глаза так и хотели закрыться, а тело совершенно не слушалось. Парень не знал точно, как он дойдёт до дома. Но и злоупотреблять чужим внезапным гостеприимством ему не хотелось. Славина рука уверенно лежала на его бедре, но молодой человек совершенно не осознавал это. Для его пьяного мозга это была лишь невинная попытка помочь.       Карелин вёл его предположительно в сторону входной двери. Парень и не заметил чужую самодовольную ухмылку. Дверь с громким звуком открылась. Но она была не входная. Мирон понял, что что-то определённо шло не так только тогда, когда упал на мягкую постель. Но и сейчас он был спокоен. Мало ли, может Слава сжалился над ним и решил оставить у себя на ночь. Всё было возможно. Но Фёдоров распахнул свои синие глаза от удивления, когда почувствовал, как чужие ладони максимально аккуратно привязали его собственные к изголовью кровати. Он не сразу испугался. Сначала пытался высвободиться и только потом с искренним непониманием посмотрел в чужое лицо.       — Даже не старайся, только ручки сотрёшь. Надо же, а я и не думал, что когда-нибудь увижу тебя в таком положении. Наконец-то, всё встало на свои места. — чуть улыбаясь уголками своих губ, проговорил Карелин. Его ладони быстро пробежались по чужому телу. Ему до жути не хотелось признавать это, но тело Мирона действительно можно было назвать красивым. Особенно сейчас, когда молодой человек был до неприличия пьян и развязен.       Фёдоров, конечно, пытался как-то сопротивляться. Но будем честны. Его физические способности сыграли с ним очень злую шутку. Он не мог противопоставить чужим уверенным прикосновениям ровным счётом ничего. Карелин с улыбкой на устах стал медленно раздевать своего уже скорее любимого оппонента. Пара секунд и джинсы вместе с нижним бельем валялись где-то в глубине спальни. Мирон заметно покраснел. Ему определённо не нравилось происходящее. А парня это только позабавило.       — Ого, неужели великий и ужасный Оксимирон, который не боится даже грозных чеченцев, покраснел? Прелесть какая. А знаешь, тебе даже немного идёт этот неловкий румянец. Такой зайка... — игриво прошептал Карелин, неспешно расстегивая пуговицы на чужой ярко-красной рубашке с глупым детским принтом. Вот теперь Слава соврать не может. У Фёдорова действительно охрененно прекрасное тело. Такое стройное и с красиво выступающими косточками. Карелин жаждал прикоснуться к этому великолепию своими губами, но всё-таки не забывал про гордость. Он не может пасть так низко. Но всё же, чужая бледная кожа так и манила его к себе. Он не мог противиться.       — Ах, не надо... — тихонько прошептал Фёдоров, когда чужие зубы жадно впились в его белоснежную шею. Мирон никогда не чувствовал ничего подобного. Это было что-то приятное, но в тоже время безусловно неправильное. Он не хочет показывать своего удовольствия. А то это было бы слишком странно. Его связали и вроде бы хотели изнасиловать. Желание и приятные чувства с его стороны были бы крайне глупы.       Эх, а ведь Карелин ему по-настоящему нравился. Он с таким искренним обожанием прослушивал его треки и пребывал в ужасном восторге, когда выходил каждый баттл с его участием. И вот, вроде бы его сейчас ласкал тот, кого он жаждал столько лет. Но почему-то парню было противно от самого себя. Что-то явно было не так, но вот, что? Ощущать себя какой-то путаной было не слишком приятно. Но алкоголь был чересчур крепким, чтобы сейчас задумываться о таких лишних последствиях. Слава сам залез на него, так почему бы не получать от этого удовольствие? Ведь, он так долго жаждал этого. Хоть и не думал, что это вообще возможно.       Из его уст сорвался долгожданный стон, когда молодой человек спустился чуть ниже. Губы Вячеслава прикасались к его нежному телу так... Бережно. Это было очень странно. Грубые слова и мягкие касания. Слишком сильный контраст. Но ему нравилось. Услышав чужие едва слышные полустоны, Карелин чуть ли не завыл от удовольствия. Сучке нравится. А это значит, что он делал всё правильно. Ему, честно говоря, давно хотелось заткнуть этого наглеца. Но вот, руки всё не доходили.       Парень безумно жалел о том, что не разложил эту сладкую рэперскую сучку на кроватке раньше. Он был таким завораживающим. А его нагое тело по-настоящему туманило разум. Непомерно изящное, до боли в члене возбуждающее, но при этом почему-то такое невинное. Вячеслав от чего-то был на все сто процентов уверен в том, что его никто не ебал. Чересчур неумелыми были его движения. В них не было второго дна, ничего пошлого или развратного. От этих мыслей Карелин возбуждался в разы сильнее. Да, он нагло врал сам себе. Никакой ненависти к нему он не испытывал. Только дикое животное желание завалить и выебать, засадить свой детородный орган прямо между его охуенных ножек. Таких до неприличия тонких и по-своему красивых. О да, и задница у него была тоже безумно прекрасная.       Сейчас парень может быть честным с собой. Может, наконец-то, признаться самому себе в том, что да, Окси красив и возбуждает его. Только в этот момент он понял, что тихо исходил на говно лишь из своего пламенного желания. Мирон был слишком далеко, где-то там, в видео и на паре баттлов. Но сейчас, молодой человек лежал в его постели, полностью голый и сладко постанывал. Боже, харкать на деньги, славу, образ и в целом на всю ту хуйню, что могла сейчас хотя бы как-то охладить его пыл. Он не хотел охлаждаться.       Ему до ужаса не хотелось сейчас просто освободить руки своего бывшего оппонента и спокойно извинившись, отправить его домой на такси. Нет, при всём желании поступить именно так, он бы попросту не смог. Слишком пьяными были глаза его партнёра, чересчур возбуждённо они смотрели на него, словно сладко шепча ему на ушко "чего ты ждёшь, глупец?". Фёдоров сладок на вкус и до боли приятен на ощупь.       — Давай же... — одними губами прошептал Мирон, неловко отводя глаза куда-то вправо. Он был жутко смущён своим весьма неудобным положением, но всё-таки что-то в нём жаждало продолжения. Ему так сильно хотелось ощутить на себе всю обжигающую страсть чужих холодных рук. У Славы были такие ледяные и безразличные глаза. Им, словно всегда было ужасно скучно. Но вот сейчас эти льдинки пылали страшным алым пламенем. Он это прекрасно видел. Карелин искренне желал его. Рот мог сколько угодно лить из себя отвратительную гниль, но лишь очи скажут правду. Не зря же Хованский когда-то говорил, что глаза — это зеркало души. Он ни капельки не врал.       Карелин сорвался с цепи, услышав эту тихую мольбу. Плевать на разность между ними, всё равно на то, что он был на голову выше. Когда рядом были такие красивые выступающие косточки, которые так жалостливо умоляли прикоснуться к ним своим языком. Рука сама потянулась к чужой шее. У Мирона была слишком нежная кожа. Засосы уже приобрели безумно красивый тёмно-фиолетовый цвет. Он нарисовал бы ему на шее целую вселенную, всего лишь за пару секунд. Фёдорову этот космос бы так пошёл. Ему бы всё подошло.       Едва дыша, Слава облизнул пересохшие губы. Он начал снимать с себя вещи так резко, что молодой человек под ним испуганно вздрогнул. Мирон и не мечтал увидеть когда-нибудь его тело. Да, он видел его фото без футболки. Но это определённо было не то. Молодой человек загнанно закусил нижнюю губу, пытаясь хоть чуть-чуть прийти в себя. Взгляд прямо глаза в глаза. Мирон забыл на пару секунд как дышать. Он так боялся посмотреть немного ниже. Ведь чужие штаны давно лежали где-то там. Карелин приблизился ближе к своей "жертве". Хотя, какая там жертва. Скорее сам Слава был пленным этих небесно синих глаз.       Фёдоров чувствовал своим телом чужое возбуждение и по-настоящему боялся. Ибо такого опыта у него пока не было. Нет, он не хранил свою анальную девственность для великого Славы КПСС. А зачем? Это было настолько невозможно, что глупо было даже надеяться. Но кто же знал? Что после исторического баттла он будет лежать в его постели в чём родная мать родила и стонать, словно какая-то до неприличия дешёвая московская проститутка.       Карелин приблизился к нему безумно близко. Настолько, что Мирон мог ощутить горячее дыхание на своих губах. Слава плыл в его глазах, он до ужаса сильно боялся. Но парень решил за него. Они, наконец-то, сплелись в таком долгожданном поцелуе. Несчастные остатки разума улетели куда-то далеко и надолго. Всё, теперь есть только нагая страсть. Ничего лишнего. Только позорное, но желанное возбуждение и два полностью обнаженных тела. Фёдоров так хотел уложить свои руки на чужие плечи, но жёсткий ремень не дал ему этого. Сейчас он был под полным контролем своего партнёра.       Карелин не стеснялся, жарко кусал чужие губы и так нежно потом их вылизывал. Его язык был внутри чужого рта. Мирон, казалось, забыл все свои прошлые поцелуи. В одну секунду он превратился в полное бревно, которое ничего не знало. Но Славе это даже нравилось. Так он чувствовал себя гораздо увереннее. Ему совершенно не хотелось больше ждать, но без растяжки и смазки обоим будет плохо. Поэтому парень был вынужден оторваться от сладких губ и достать такую нужную смазку. Он подозревал, чем именно должен закончиться этот вечер. Конечно, молодой человек рассчитывал на какую-нибудь пышногрудую блондинку или брюнетку, а может быть и на двух дам сразу. Уж точно он не думал брать Мирона, но так вышло. Он сам его вынудил.       — Блять, раздвинь ноги. Или я сам тебе их в обратную сторону выверну. — грубо проговорил Карелин. Парень сам не знал почему вёл себя столь жёстко. Ему было неприятно так поступать. Но поделать с собой он ничего не мог. Молодой человек не мог прикасаться к его телу грубо, но зато мог говорить всякие глупости. Забавно. Единственное, на что он был способен, так это нагрубить ему устно. Но никак не физически. Именно поэтому к нему в первую очередь пришла мысль об изнасиловании. Парень даже думать не мог о том, чтобы избить его.       Несмотря на явно преувеличенно грубый тон, Мирон всё же выполнил чужую просьбу. Его ноги неуверенно раздвинулись в разные стороны. Славе было жутко неудобно, поэтому он осторожно подложил под чужую поясницу большую подушку. Так им обоим будет комфортнее. Карелин тихо выдохнул и выдавил немного прохладной смазки на свои пальцы. Он не раз проделывал подобное с девушками лёгкого поведения. Там всё было гораздо проще. Но сейчас...       Парень был по-настоящему растерян. Хоть это изначально и предполагалось, как месть, но сейчас ему не хотелось причинять своему партнёру боль. Ему было жутко стыдно за такие грубые мысли. Всю дорогу до дома он в красках представлял, как бывший оппонент будет кричать под ним от разрывающей изнутри боли. Сейчас ему не хотелось этого. Он безумно жаждал, чтоб и Фёдоров получил удовольствие. И вот, набравшись смелости и взяв себя в руки, он осторожно прикоснулся к чужой напряжённой дырочке.       Мирон сильно вздрогнул, его взгляд забегал по комнате. Карелин заволновался, всё ли он делал правильно? Нормально ли всё это? Парень решил немного надавить. Всё-таки это мышцы, которые, с точки зрения анатомии, должны растягиваться. Благодаря склизкой смазке пара пальцев прошла достаточно хорошо. Внутри было горячо и очень тесно. Он был готов завыть при одной только мысли, что скоро там будет его член. Фёдоров в это время едва сдерживал свои громкие стоны. Сейчас слишком рано, он потом ещё успеет сорвать свой голос. Нужно лишь немного потерпеть. Он смотрел на Славу, который, в свою очередь, не отрываясь следил за своими пальцами. Ему, наверное, это очень нравилось. Но Мирон не был уверен в этом на все сто.       — Слушай, для первого раза очень хорошо подойдёт сбоку. Но для этого мне нужно будет развязать тебе руки. Надеюсь, что ты будешь хорошим мальчиком и не будешь рыпаться. Иначе я выебу тебя раком, как шлюшку. Договорились, да? — максимально медленно проговорил Карелин. Он понимал, что эта поза просто идеально подходила для первого раза. Но Мирон мог убежать. Но парень безумно надеялся, что тот не будет вырываться. Ведь, тогда он будет должен сделать всё грубо. А ему искренне не хотелось поступать с ним именно так. Он жаждал взять его нежно. Без лишней жестокости и слёз.       — Хорошо... — спокойно ответил ему Мирон. Он очень хотел звучать уверенно. Чтобы казалось, что это он решил поступить так. Но они оба понимали, кто здесь главный. Из его губ сорвал тихий всхлип, когда парень расстегнул свой ремень. Руки Славы стали осторожно поворачивать его тело боком. Теперь Фёдоров смотрел в стену и практически ничего не видел. Но в принципе, его это очень даже устраивало. Так ему не придётся смотреть в чужие глаза в самый ответственный момент.       — Выдохни и успокойся. Ну и ещё получай удовольствие от этого. — с улыбкой проговорил Вячеслав, его ладонь мягко легла на чужое колено. — Согни коленку, подними чуть-чуть ножку и попытайся немного расслабить мышцы.       Мирон всё выполнил без лишних слов. И тихо выдохнув, постарался успокоиться. Всё-таки у Славы опыта было явно побольше, поэтому лучше просто довериться ему. Чужие ладони нежно легли на его талию. Фёдоров чувствовал что-то мокрое и горячее у себя между ног. Это "что-то" стало медленно и плавно проникать в него. Он громко выдохнул и зажмурился от напряжения. Ему было безумно сложно принять в себя нечто столь большое. Член КПСС не вошёл даже наполовину, а он уже был готов взвыть. Но чужие, до невозможности нежные губы начали ласкать его шею так мягко и страстно, что он отвлёкся на пару секунд от непонятного чувства заполненности.       Тем временем, Карелин едва сдерживал себя оттого, чтобы с бешеной скоростью начать втрахивать молодого человека в постель. Член входил вроде бы хорошо, но всё равно с небольшим трудом. Он не ожидал, что парень окажется настолько узким. В нём было до ужаса влажно, жарко и туго. Ему самому это нравилось, но Мирон в эту секунду наоборот испытывал не самые лучшие чувства. Поэтому он двигался неспешно, чуть ли не лениво. Но нужно было лишь немного потерпеть.       И вот, через пару минут Янович выгибался на его члене и громко гортанно стонал от пламенного удовольствия. Стыд как-то быстро ушёл, оставив после себя лишь неповторимые ощущения. Мирон не знал точно почему, но ему дико нравилось происходящее. А осознание того, что сейчас в него так нежно вдалбливался тот человек, которым он восхищался столько лет, заставляло его стонать в разы сильнее. Славины руки так мягко прижимали его тело к себе, парень просто плыл от этого. Фёдоров едва не кричал. Ему было так хорошо. Это ночь была очень долгой и до боли желанной для них.

***

      Фёдоров проснулся первым. Его задница адски ныла, а запястья почему-то очень болели. Он медленно открыл свои глаза и знатно охуел от быстро заполняющей его тело боли. Выпитый вчера алкоголь не дал ему вспомнить всё сразу. Парень попытался встать, но это у него почему-то не вышло. Он вдруг осознал, что кто-то крепко прижимал его к себе со спины. Парень начал вырываться, отчаянно пытаясь выбраться. Тем самым, он разбудил своего неизвестного партнёра. Молодой человек только сейчас понял, что именно произошло вчера вечером.       — Да хватит уже! — недовольно промямлил сонный Карелин, со всех сил прижимая к себе чужое тело. — Я всю ночь тебя ебал, так что дай нормально поспать хоть утром.       — Что, Слава?! — ошарашенно выпалил Янович, всё ещё пытаясь выбраться из медвежьих объятий. Но вышло у него только немного изменить своё положение. Теперь он мог видеть чужое лицо. Карелин выглядел таким умиротворённым и сытым. Мирон был в ужасном шоке от слов парня. Неужели они... Нет, так же не может быть. Они же не могли. Или всё-таки могли? Фёдоров не знал точно. Но собственное оголённое тело говорило само за себя. Этой ночью они определённо не просто спали. Но зачем Слава так с ним поступил? Он же практически ничего не осознавал в тот вечер. Был под крепким алкоголем, который налил ему сам Карелин. Теперь до парня наконец дошло. Слава просто-напросто напоил его и трахнул. Но как же так можно? Неужели он виноват, что победил в этом чёртовом баттле? Да и месть была слишком жестокой.       — Да как ты посмел! — в истерике прокричал злой Мирон, ещё сильнее пытаясь вырваться. Теперь он делал это с большим энтузиазмом. Ему совершенно не хотелось больше находиться рядом с таким гнилым человеком. Это был свинский поступок, нормальные адекватные люди так не поступают. Это же по сути было изнасилование. Как он мог? Так же нельзя. Фёдоров чувствовал себя разбито. Он, конечно, очень хотел когда-нибудь провести ночь со своим кумиром. Но в его влажных мечтах всё было совершенно не так. По крайней мере, там он был не привязан.       — Что ещё? — устало выдохнул Карелин и всё-таки отпустил вырывающегося парня. — Задница болит, да?       — Да, блять, болит. И в этом виноват только ты. — злостно проговорил Мирон, отчаянно пытаясь найти свои вещи. — Где моя одежда? И почему она не на мне?       — Бля, заебал уже. Ночью ты был более тихим. — устало сказал Слава, вставая с кровати. — Они в ванной. И прими душ, ради бога. А то у тебя из дырки течёт.       Мирон быстро прикоснулся к собственному бедру и почувствовал нечто мокрое и ужасно склизкое. Он скривился от неприятных ощущений. Бедному парню стало ещё хуже. Ему совсем не хотелось оставаться здесь ещё. Но всё-таки идти домой с текущей из задницы спермой было, мягко говоря, неразумно. Поэтому самым лучшим вариантом будет всё же принять душ.       — Хорошо, а где у тебя ванная? — тихо проговорил Мирон, слегка прикрывая своё всё ещё оголённое тело. Ему жутко неловко, они оба до сих пор были полностью раздеты. И это давило. Но благо, Вячеслав быстро показал ему где находится ванна. И он спешно направился в ванную комнату. Теперь молодой человек мог спокойно выдохнуть. Вещи действительно были здесь, висели на небольшой батарее и спокойно ждали своего хозяина.       Он тихонько вздохнул и залез в душевую кабину. До этого момента он видел такие только в бассейне. Там нужно было принимать душ перед тем, как идти в воду. Включив воду, он довольно простонал. На него посыпались тёплые и приятные капли. Мирон чувствовал себя совершенно грязным. Ему до жути хотелось отмыться от всего этого дерьма, что случилось прошлым вечером. Хотя, если честно, то ему очень даже понравилось. Карелин был таким нежным. Но он всё-таки не знал, зачем именно Вячеслав так с ним поступил. Возможно, здесь были замешаны чувства, а может, и простая жажда унизить. Всё было возможно. Это же Слава КПСС.       Фёдоров настолько глубоко окунулся в собственные мысли, что совершенно не услышал за звуком воды, как кто-то вошёл в ванную. Слава стоял и с упоением лицезрел, как молодой человек намыливал своё охуенно красивое тело. Сквозь прозрачное стекло было всё прекрасно видно. Это зрелище было чересчур изящным, чтобы стоять в стороне и молча смотреть.       Парень громко вскрикнул, когда кто-то неожиданно прижал его к кафельной стенке. Он поднял свои испуганные глаза и чуть успокоился, когда понял, что это всего лишь Карелин. Его бывший противник стоял всё ещё полностью обнаженный. Ему было до жути неловко. Мирон очень не хотел смотреть вниз.       — И чем ты, интересно, так недоволен? Я же сделал всё в лучшем виде. Не драл тебя, как шлюшку. Хотя, видимо, следовало. С боку брал, потому что для первого раза это самая лёгкая поза. Мне думаешь удобно было? Да нихуя! Я старался для тебя, не хотел делать тебе слишком больно. Пожалел. А ты ещё возмущаешься тут мне? — спокойно, но уверенно говорил Вячеслав, пронзительно смотря прямо в чужие глаза. — Ты сам хотел этого. Стонал всю ночь, почти как дешёвая путана. Ты думаешь, что я ничего не вижу? Я видел всё в твоих глазах в эту ночь. Поэтому будь так добр, признайся мне честно. Что ты ко мне чувствуешь?       — Да нравишься ты мне, блять. Я тёк по тебе всё это время, да. Все эти диссы, твиты и треки были лишь для привлечения внимания. А теперь давай, смейся надо мной. Ты ведь этого так хотел! Просто унизить меня, верно? Трахнуть и кинуть, как тех фанаток? Ты же никого, кроме себя не видишь. Тебе просто наплевать. Поэтому, дай мне сейчас уйти. Пожалуйста. Не делай мне ещё хуже. — тихонько прошептал последнюю пару слов Мирон, ему уже было как-то всё равно. Теперь Слава всё знал. Хорошо это или же плохо он сейчас узнает.       — Глупый... — сладко прошептал Карелин и нежно прикоснулся к чужим чуть приоткрытым губам. Они не должны говорить такие плохие вещи, их нужно только целовать. Нежно так, без лишней пошлости и грубости. Мирон стоял в полном ступоре, совершенно не понимая, что ему сейчас делать. Он получал от этого удовольствие, но страх не давал ему насладиться этим поцелуем по-настоящему. Ужасные сомнения по-прежнему терзали его. Парень оторвался от него так же неожиданно, как и припал.       — Какой же ты глупый, Мирон. Ты действительно думаешь, что если бы мне не нравился, то я бы был с тобой таким? Не буду скрывать. Да, сначала я хотел лишь отомстить. Но потом я понял, что мной двигала не только месть. Ты... Мне тоже нравишься. Просто я слишком хорошо это скрывал, настолько, что даже сам не понимал этого. Так, если наши чувства взаимны. Может быть, попробуем? Мне не хочется, чтобы мы сейчас так просто расстались. Что ты думаешь? — слегка взволнованно спросил Карелин. Ответ последовал незамедлительно. Чужие губы неуверенно прикоснулись к его. Парень углубил его, осторожно прикасаясь языком к мягким губам.       Они ещё долго стояли так. Прижавшись друг к другу, под уже холодными каплями воды. Им было слишком плевать на всё лишнее. Были только два тела, полностью обнаженных и до ужаса желанных.