Я предатель, гэ

Четыре года спустя… Близился новый год. Излишне чувствительный к холоду Хуан Цзытао поглубже зарылся лицом в теплый вязаный шарф, а руки, между тем, он спрятал в карманы своего черного длинного пуховика. Выпуская изо рта теплый воздух, который в последствии становился клубящимся паром, Цзы осторожно шел по узким улочкам роскошного Циндао (городок, находящийся в Китае на востоке провинции Шаньдун), направляясь к родительскому дому. Дому, где он вырос. Несколько лет назад Тао сделал отчаянный для себя шаг. Кажется, тогда он начал понимать Криса, отказавшись от всего, что его когда-либо связывало с компанией и ребятами из EXO. Последней каплей причины ухода из SM было никчемное отношение. Нет, на такое Цзы уж точно не подписывался. После того, как он получил травму на последнем концерте, агентство все равно заставляло его выступать, даже с серьезной посиневшей опухолью, несмотря на то, что китаец не мог даже и пошевелиться. Верно, айдолы — просто куклы для своих компаний, просто предмет, вещь, с помощью которой можно нехило подзаработать. С одной стороны, айдолы сами знают, на что идут, но с другой — какой человек стерпит к себе такое унижение? Вот и Тао не стерпел. Возможно, к ним, к китайцам, относились немного хуже и несправедливей, чем к остальным (родным носителям языка, корейцам), якобы проверяя, на что каждый из них способен в другой стране, видимо, директорат SM настолько был кровожаден, что даже не замечал насколько хреново было Тао, они продолжали эксплуатировать молодого айдола. Опухоль постепенно становилась больше, но Цзы держался очень долго. Он любил своих братьев по группе, любил EXO, любил фанатов и любил музыку, которую они пишут вместе с мемберами, однако k-pop — это такая сфера, в которой постоянно нужно быть на плаву; держать себя в тонусе, не болеть, не ломать кости, репетировать целыми сутками напролет, уделяя сну лишь жалкие два-четыре часа своего времени, если у тебя есть лишние граммы — сбрасывать нужно все восемь кило, иначе ты попросту пойдешь ко дну, тебя сбросят с лодки, даже не спросив, даже если останешься — будешь лишним грузом, и ко дну пойдут все. Вот и Цзы превратился в этот «лишний груз». Он, не подрассчитав свои силы, сделал лишь одно неверное движение, из-за чего судьба сыграла с ним злую шутку. Выяснилось, что Цзытао серьезно повредил себе ногу, однако об отдыхе можно было даже и не думать. «Им было совершенно все равно, что сказал доктор. Их волновало лишь то, что если ты не будешь участвовать в деятельности, то это повлияет на всю группу, поэтому они заставили меня участвовать», — говорил Тао в одном из своих интервью, уже будучи сольным певцом. «Да, я чувствовал, что могу пожертвовать собой, ради группы, но всему есть предел, предел тому, что ты можешь выдержать. У меня тоже есть свои пределы. Нельзя меня заставлять это делать каждый раз. Мне может быть больно, я же тоже человек. Мне нужен отдых, когда я травмирован…» «Не мог больше терпеть и я вернулся в Китай. На самом деле, причина не в том, что я больше не мог терпеть, а в том, что я кое-что услышал…» Но что именно услышал китаец, осталось и будет оставаться секретом для общественности. Именно, Цзытао решил похоронить этот секрет вместе с собой, незачем вмешивать и приплетать сюда СМИ и журналистов, Хуану и так хватило душащей критике в свой адрес. Но не будем далеко отходить от первоначальных строк! Действительно, Новый год — чудная пора. Куда только не глянь, везде предпраздничные вывески о скидках, манящие запахи блюд различных кухонь, красные китайские фонарики, висящие на обнаженных ветках лысых деревьев, и даже люди, одетые в народные костюмы! Однако, как бы не печально это было осознавать, Тао не всегда мог проводить Новый год вместе со своей семьей. Как-никак, а сольная деятельность — большая ответственность и тяжелый груз. Так что Цзы чаще всего приходилось жертвовать своим временем и проводить концерты в совершенно другой стране, либо же заниматься написанием песен. Но чтобы и в дальнейшем избегать таких ситуаций, семья Хуан придумала такое правило: "Если у какого-либо члена семьи нет возможности быть в кругу родных в Новый год по какой-либо важной причине, праздник отмечался чуть раньше самого нового года, в полном составе семьи." Это правило помогло сгладить некоторые конфликты, которые норовились перейти в проблему мирового масштаба. Вот и сейчас, Тао стучится в родительскую дверь немного позабывшегося ему дома с мыслью, что они наконец-то встретятся. Нет, не Цзы с родителями, а с Крисом. Ведь Хуану в этом году посчастливилось быть приглашенным на новогодний концерт, где в списках приглашенных также красовалось имя «Ву Ифань». Этой новости Тао несказанно радовался, как пятилетний ребенок, которому подарили большущую игрушечную машинку. — Я дома! — улыбаясь сказал Цзытао, как только отец отпер дверь.

***

Тридцать первое декабря. До нового года остается лишь одна жалкая минута. Заполненное людьми огромное помещение. Бушующие на трибунах фанаты. Оратор, толкающий свою подготовленную речь. И эти двое — Крис и Тао. Они стоят совсем рядом друг с другом, разделяют их какие-то тридцать сантиметров. Дыхание у обоих сперло, а может только у Цзытао. Оба выглядят счастливыми, а может только Ифань, ведь Цзы до сих пор не может прийти в себя, так что пропускает мимо ушей всю сказанную оратором речь и отстраненно разглядывает сцену, на которой он, собственно, и находится. Хуан, чувствуя на себе взгляд, поворачивается в нужном направлении, и его взгляд сталкивается со взглядом Ифаня. Голова теряется от этой манящей, наполненной мужской харизмой улыбки, от этих морщинок, выявляющихся при прищуривании искренних, блестящих от радости глаз. Не сдерживаясь, Тао улыбается в ответ. Заметно, что взгляд китайца проясняется. Мир обретает свои краски. Неужто, Крис все же простил Цзы? Секунда. Раздается несколько громких хлопков, и на головы айдолам падают разноцветные конфетти. Первое января наступило. К Ифаню первым же делом подошло несколько организаторов праздника и директор одного из агентств, однако китаец не задержал на них свое внимание. Пожав наскоро им руку, быстрым шагом преодолевая короткое расстояние, Ву хватается за Цзы, притягивая того к себе и сжимая в крепких объятиях. — Я скучал… — все, что успевает сказать Ифань перед тем, как отстраниться от шатена и пойти поздравлять остальных. Однако этого Тао определенно хватило, чтобы понять, что китаец все это время был неравнодушен к Хуану. Спокойствие и умиротворение воцарили в душе Тао. Это стоило четырех лет мучений и истязаний. После окончания праздника. За кулисами. Цзытао понимал, что ему срочно нужно поговорить с Ифанем. Выговориться, рассказать, что поменялось за эти годы. Шатен не стал медлить и пошел прямиком за старшим, направляющимся в неизведанном направлении. Крис на ходу поджигает сигару, медленно заполняя свои лёгкие вредным никотином. Тао хочет что-то с укором бросить в адрес Ву, но голос словно пропадает в нужный момент, так что он продолжает следовать за китайцем молча. Неожиданно Ифань сворачивает в левую сторону, там, кажется, был аварийный выход. Цзы, конечно же, тоже поворачивает, но тут же натыкается на остановившуюся фигуру. — Я скучал… — говорит тихо, но достаточно разборчивым голосом Крис. Тао становится не по себе, от чего мурашки табуном пробегают по его спине. Старший поворачивается на сто восемьдесят градусов к Цзы лицом, притягивая к себе шатена за талию. — Я-я тоже… — стук сердца Хуана участился. Казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди или же остановится от такого бешеного ритма, кислорода откровенно не хватало, так что приходилось дышать ртом, выдыхая и опаляя шею черноволосого горячим дыханием. Тао хотел бы сказать многое, раскрыть свои настоящие чувства, извиниться, но из его уст вырвались лишь три слова, а затем донеслись тихие всхлипы в темном коридоре, — я предатель, гэ*... Благо, лица Цзы, покрасневшего от нахлынувших эмоций, не было видно из-за темноты. Он бы не смог перенести этот стыд. Однако Ву никогда бы не стал насмехаться и высмеивать любимого себе человека, он принимает Хуана любым, и это главное. — Почему же? — терпеливо спрашивает Крис, приобнимая шатена одной рукой, а другой — поглаживает шелковистые волосы, вкусно пахнущие свежей мятой. — Я сказал тогда много лишнего… четыре года назад. После, я пообещал, что никогда не уйду из EXO. Я обманул себя и всех. Всех, кто мне верил. Я предал сначала себя, затем тебя, а после… мемберов и фанатов. Я чертов эгоист, не знающий как правильно поступить! Я знаю, что ты думаешь. «Он, наверное, спятил», «Зачем мне слушать его бредни?», и так далее, но я не сказал самого главного. Преодолев весь этот тяжкий путь… Я хочу тебе сказать одно: я тебя… — досказать Цзы не дали, затянув в наполненный, насколько это возможно, нежностью поцелуй. Ифань придерживает Цзытао за подбородок, не давая возможности увильнуть, а другой рукой все также приобнимает младшего за талию. Сейчас этим двоим абсолютно фиолетово, что кто-нибудь из стаффа может их увидеть или даже заснять. Они есть друг у друга. Они дополнения друг друга. Второй будет совершенством только с первым, и наоборот. — Я тоже тебя люблю… и прощаю, давно простил, — Крис улыбается в губы Цзы, напоследок их сладко чмокнув. Гэ* - старший брат (обращение к старшему в Китае).

THE END