24/7

— Бля, — выругался Микки, когда обжегся, и поставил кружку с кофе на столешницу. Он отчаянно нуждался в кофеине. Из-за проверок тетрадей и нескончаемого потока мыслей об одном конкретном ученике, стонущим под ним в обнаженном виде, Милкович страдал от нехватки энергии и сна. Он так спешил восполнить свой заряд, что обжег язык. Микки стоял в учительской и дул на свой кофе, когда в комнату вошла миссис Стейн, чудаковатая учительница английского с огромной копной светлых кудрей и стереотипными строгими очками в черной оправе. Следом зашел мистер Слейтер, ведущий факультатив по химии, с темными волосами, убранными в тугой хвост, и в серой хенли с изображением периодической таблицы в каком-то новомодном стиле. — Салют, Милкович. Ну что? Уже среда, еще совсем чуть-чуть и свобода. — Базаришь. Я уже мечтаю поскорее свалить отсюда и забить трубку, если понимаешь, о чем я, — Микки сделал осторожный глоток кофе и остался доволен его температурой. Алан достал из шкафчика керамическую миску и вытащил из ящика столешницы упаковку с овсяными хлопьями, разорвав её. — Ну и как тебе твой новый класс? — В общем, — Микки улыбнулся, прекрасно понимая, что его друг лучше воткнет себе вилку в глаз, чем станет слушать, как он треплется об истории. — У нас сейчас интересная тема, ребята изучают Месопотамию. На данный момент проходим Римскую Империю и Парфян. — Во-о-т поэтому я и не преподаю мировую историю, — хохотнул Алан. — Я заснул уже на Месопотамии. — Как и мой класс. — Нет, у меня в голове не укладывается! Сегодня только третий день четверти, а мне уже приходится отчитывать их за записки, летающие по всему классу, — Аманда посмотрела на Микки и Алана. — Они как будто думают, я шучу, когда говорю, что буду зачитывать их вслух. — Боже, Аманда, расслабься, — шутливо посоветовал Алан. — Это же английский. Радуйся, что они вообще что-то пишут, а то могли бы и чатиться. Мои покруче будут, — Алан сложил руки на груди. — Уже катают. — Чего? — не врубился Микки. — Ты меня слышал, Милкович. Говорю, катать уже начали. У всех работы как под копирку с той, что я проверял в классе. — Хмм… Считайте, что я побил вас обоих, — Микки сделал глоток кофе. — Только начало четверти, а мне уже пришлось оставить одного пацана после занятий до конца недели, — друзья Милковича переглянулись и снова посмотрели на него. — А что? — Микки невинно пожал плечами. — Просто как-то неожиданно, — отозвалась Аманда. — Если судить по тому, что я слышала в корпусе, ты у нас тут «самый клевый учитель». — Да-да, Милкович. Или лучше «просто Микки»? — Завали. Вы просто завидуете, — Микки подошел к месту, где сидела Аманда, и сел рядом. — Не моя вина, что дети любят меня. — Пардон, я предпочитаю, чтобы ученики звали меня «мистер Слейтер», но, — Алан подошел к Милковичу и закинул в рот ложку хлопьев. — У каждого свои фетиши. — Минуточку! — Микки выставил ладонь в свою защиту. — Во-первых, я реально клевый, так что сосите. Во-вторых, этот пацан осмелился зачитать мне сраную книгу правил. Я три раза предупреждал его убрать чертов телефон и не срывать урок, но он… — Дай угадаю, — перебил Алан, помешивая хлопья. Он внимательно смотрел на Микки, задумчиво поджав губы. — Галлагер? Микки удивленно округлил глаза. — Йен Галлагер, да… Как ты узнал? — Мм, он был у меня в прошлой четверти. — А в первой он выбрал английский, — вставила Аманда. Она протянула руку и коснулась ладони Милковича. — Послушай, Микки. Тебе будет легче, если ты просто оставишь Йена в покое. Сосредоточься на других детях. Микки неодобрительно фыркнул от такой бредовой идеи. — Она права. Пацан все равно будет делать все, что захочет. А если ты попытаешься усмирить его, он сам тебя усмирит. Микки нахмурился и потер переносицу. — Так, давайте-ка еще раз. Вы что, боитесь какого-то мелкого семнадцатилетнего засранца? — Ему шестнадцать, — поправил Алан. — Да брось. Ты третий год здесь работаешь. Неужели не в курсе? — Так, Алан, прекрати загадками говорить, это… — Кхм, загадками? Какими загадками, Микки? Микки повернулся к Аманде, которая как ни в чем не бывало глотнула воды из своей бутылочки. — Ребят, вы серьезно? Я не позволю какому-то старшекласснику угрожать мне. Никто не смеет мне угрожать. Не теперь. Бля, да это же сраный школьник. Я сам над такими издевался. — Это Галлагер, Микки, — настаивал Алан. — Он уничтожит тебя, стоит ему захотеть. — Этот гаденыш всего-то состоит в совете учеников. Я, так и быть, освежу в памяти правила поведения, но хер я позволю какому-то ебучему сукиному… — Микки! — в ужасе воскликнула Аманда. Ах да, точно, он же учитель. — Прошу прощения, просто я серьезно отношусь к своей работе и ученикам, а пацан ведет себя как клоун. Как он вообще в совет учеников попал? — Ну… — начал Алан. — У него средний балл аттестата… три и семь где-то*, плюс без Клейтона не обошлось. Микки скривил лицо, услышав имя. Оно должно было что-то ему сказать? — Это что еще за ху…? — Кхм-кхм. — Господи, Аманда, — вздохнул Микки и следом сглотнул. — Что еще за Клейтон? — Микки, ты вообще с какой планеты? Клейтон Галлагер это директор нашей школы. Ну знаешь, тот мужик, что нанял тебя. — Погоди… значит… — Угу, — подтвердил Алан, отполировав свою тарелку с завтраком. — Йен его сын. Они не так уж близки, насколько я слышал. Папаша даже общаться с ребенком не особо любит и просто все ему позволяет. — Допустим… И это должно меня волновать? — Микки встал и отпихнул стул в сторону. — Какое это имеет значение, если пацан ведет себя, как сучий выро… — Кхм-кхм! — Да ебаный в рот, Аманда! Пиздуй отсюда, если тебя так оскорбляет мое сквернословие, — не выдержал Милкович. Его подруга схватила сумочку, подняла с пола пакет и быстро встала. — Погоди, стой, — попросил Микки, потирая пальцами виски. — Я не хотел, ладно? Сядь обратно, — он повернулся к Алану. — Благодаря тебе я весь на нервах теперь. Говоришь, из-за этого пацана меня могут уволить? — Мы просто говорим, чтобы ты держался от него подальше. Оставь его. Теперь все ясно. Йен просто избалованный засранец, привыкший делать и получать все, что хочет. Только не в этот раз. — Спасибо за совет, ребята. Я пока пойду схожу в кладовку, реквизирую телек, мы же кино собирались смотреть сегодня. Всего два дня осталось, держитесь, — Микки натянул фальшивую улыбку и покинул учительскую.

***

Тук. Тук. Тук. — Хватит, — потребовал Микки, не отрываясь от проверки работ. Тук. Тук-тук. Тук. Тук. — Галлагер, — вздохнул Микки, поставив кружку с кофе. — Перестань стучать. Я вообще-то работать пытаюсь. — Пфф… Тц… Хмм… Тц… — Йен сидел, тяжко вздыхая, и щелкал языком. Тук. Тук. Тук-тук. Тук. Тук. Опять за свое! Этот мальчишка сводил его с ума. Микки хотелось выдрать ему все волосы. — Да заткнись ты уже! Почитай книгу, блять, займись хоть чем-нибудь, — Милкович машинально махнул в сторону библиотеки, что находилась у него в классе. — Ну нет… У меня есть идея получше, — Йен схватил с пола рюкзак и вышел из-за парты. — И куда это ты намылился, пацан? Еще… — Микки заглянул в телефон. — Двадцать минуть еще осталось, так что сядь. — Нет уж, Мик. Я и секунды больше не останусь в этом долбаном кабинете, — Йен направился к двери, и Микки вскочил из-за стола, чтобы преградить ему выход. — Сядь. Обратно. Галлагер, — отрывисто потребовал он. Йен прыснул и самодовольно улыбнулся. — Знаешь что, МиК? — с упором на К произнес его ученик. — Я не хотел этого делать, потому что… ну понимаешь… — Йен наклонился чуть ближе и зашептал ему на ухо: — Между нами многое было и все такое, — Микки ощутил, как что-то влажное облизало его ухо, и колени сами собой подогнулись. Твою мать. Только не это. Йен отстранился. — Но я могу позвонить своему отцу, и вы обсудите эту ситуацию. Микки закатил глаза. Ну разумеется, Йен не мог не воспользоваться своим козырем. Чего он еще ожидал от мальчишки? Алан же предупреждал. — А как тебе такая идея? Я возьму тебя за руку, и мы вместе спустимся в его кабинет, чтобы он смог уволить меня лично, — глаза Йена расширились, а бледное лицо побледнело еще больше. Микки слегка наклонил голову, чтобы заглянуть в ошеломленные зеленые глаза. — Я поклонник старых традиций, видишь ли. — Ага-ага, — Йен отступил назад. — Я не шучу, я позвоню и все ему рас… — Расскажешь что? Что ты шлюха? Вперед, Йен, я посмотрю, — Микки прошел мимо своего стола, скользя пальцем по деревянной поверхности. — Расскажи ему, как его отличник-сыночек любит отсасывать незнакомым мужикам на полу грязных туалетов. Это ему точно понравится, — Милкович развернулся к своему ученику и сложил руки. Йен опустил глаза. — Не хочешь? Так я и думал. Мне похер, кто твой папочка. Ты отсидишь здесь последние десять минут, завтра целый час и еще один час в пятницу. А если продолжишь, сука, меня выводить, то и в субботу тоже. Просто, чтобы я поржал. Ясно? — отрезал Микки. — Да, — пробубнил Йен, спрятав телефон в карман. — Вот и славно, — с улыбкой заметил Микки. — А теперь еще раз – перестань говниться и займи себя чем-нибудь, книжку, блять, почитай, — он обошел свой рабочий стол и занял кресло. Спустя некоторое время Йен взял книгу о Короле Артуре и вернулся за парту.

***

О господи, если Микки придется исправить еще хоть одну орфографическую ошибку, он точно свихнется. Он учитель истории, твою мать, а не английского языка. Он не должен объяснять кучке почти совершеннолетних подростков элементарные правила. Микки закрыл папку с тетрадями и поднял с пола кожаный портфель, убрав её туда. Он взглянул в конец класса, где Йен не понарошку читал книгу. Наверно, это не должно было так сильно его удивлять, ведь Алан упоминал, что у парня довольно высокий средний балл аттестата. — Ладно, Галлагер, пошли. Йен не спеша закрыл книгу и потянулся за рюкзаком. Микки проследил, как подросток убрал роман в передний карман и вышел из-за парты. — Сам возникал, что не хочешь здесь находиться, и сам же тратишь свое драгоценное время. Если хочешь успеть к полшестого, нам пора выдвигаться, иначе в пробку попадем. Йен закатил глаза и подошел к Микки. Он взялся за ручку двери и повернулся к учителю. — Я не работаю сегодня, так что не надо меня подвозить. — Тогда отвезу тебя домой, — Микки закрыл кабинет. — Не нужно, я на электричке доеду, — отказался парень, став уходить. Милкович схватил его за плечо, вынудив развернуться. — Блять, Микки, ну че те надо? — Полегче, пацан. Просто дай я отвезу тебя домой. — Я же сказал, мне… — А мне срать. Я отвезу тебя домой, так что не спорь, — Микки подошел к своему ученику. В коридоре было пусто, и он боролся с искушением зажать Йена у одного из шкафчиков. — Пошли, — он развернулся и пошел по коридору. Микки не нужно было оглядываться, чтобы убедиться, что Йен идет, потому что он и так слышал за спиной кучу протестующих вздохов. Проклятый мальчишка.

***

Поездка прошла в тишине. Впрочем, как и все прошлые. Микки иногда поглядывал в сторону Йена, но глаза паренька были прикованы либо к крошечному экрану в руке, либо к окну. Микки хотел попытаться начать разговор, чтобы разрядить обстановку, но каждый раз, когда он собирался открыть рот, что-то останавливало его. Причина не в недостатке уверенности, скорее, это была предосторожность. Из-за Йена он вел себя иначе, забывал о голосе рассудка и клал на все хер. Ему нужно сохранять рассудок. От этого зависели его свобода и карьера, поэтому Микки продолжал молчать и сосредоточил все внимание на дороге. По крайней мере, так он обычно поступал. Но сегодня ему не удалось вытерпеть тишину, поэтому он включил магнитолу, а по радио как раз играла одна из его любимых песен. Happy are you sad, wanna shoot your dad I'll do anything I can it's the wrong way We talked all night and tried to make it right Believe me shit was tight It was the wrong way — Ебать, обожаю Sublime. А кто нет, я прав? — Микки повернулся к Йену и увидел, что тот смотрит на него, вскинув брови. — А что? Это же классика. Только не говори, что никогда не слышал о них. Йен отложил телефон и скрестил руки. — Да кто о них не слышал? Одна из самых заезженных и раздутых групп девяностых. — Хера се, ну-ка погоди, — Микки убавил громкость. — Ты что, шутишь, что ли? Тебе не нравится Sublime? Как так-то? — Может, потому что у меня есть личная жизнь, и мне не нужно эскапировать посредством музыки? — заявил Йен. — Плюс, в отличие от некоторых, у меня хороший музыкальный вкус. — Господи, Галлагер. Это всего лишь группа, блять. Нахуя так ворчать? — Я просто констатирую очевидное, Мик. Не моя вина, что ты слишком тупой, чтобы понять, — паренек отвернулся к окну. — Вот… — он замолк на секунду, — приехали. Высади меня здесь, я сам дойду. Тупой? Он учитель, блять, и пацан только что назвал его тупым? Наглости хоть отбавляй. Проклятье. Как бы Микки ни горел желанием указать этому засранцу на дверь, уже темнело, и он не хотел, чтобы Йен шел один. — Который из них, птаха? — Я сам дойду. — Просто скажи, блять, какой дом, хватит мое время тратить, — устало потребовал Микки, постукивая пальцами по рулю. — Да пофиг, вон тот, — мальчишка указал на голубой дом на углу. Подъезжая, Микки не мог не заметить, что Йен напрягся и убрал телефон. Казалось, будто он чего-то ждет. Микки припарковался и опустил стекло, сразу уловив шум каких-то разборок. — Это не твой дом, Фрэнк! Молодая девушка, может лет двадцати, стояла на крыльце дома и орала на заросшего, похожего на бомжа мужика. Рядом с ними на траве сидела маленькая девочка с рыжими, как у Йена, волосами. Ей не могло быть больше десяти. — С каких это пор заключать деловые сделки в собственном доме стало преступлением? Как гражданин Америки, я имею на это право! — заявил неопрятный мужчина, шатаясь во время своей речи. — Этот дом будет твоим, когда ты начнешь за него платить, Фрэнк. Когда в последний раз ты хотя бы хлеба купил? А молока? А яиц? Да хоть что-нибудь? — Какая неблагодарность! И это после всего, что я для тебя сделал! — Убирайся, Фрэнк! — Фиона. Я не знал, что он найдет мою заначку. Я не виноват, что у мальца нюх на наркоту. — Вали отсюда и свою обдолбанную шлюху забери! — Фиона ткнула в сторону тощей, непривлекательной женщины, прислонившейся к стене дома. — Ты не можешь выгнать меня из моего же дома! — Ха! — крикнула девушка. — Только этим утром сменила замки. Скатертью дорога, Фрэнк. Микки взглянул на Йена, который опрокинул голову на сиденье и спрятал лицо в ладонях. Он вернул взгляд на улицу, заметив, что старшая девушка смотрит на него. Буквально через секунду она прервала зрительный контакт и хлопнула дверью. Мужчина с сомнительного вида женщиной ушли в конец участка, и Микки вернул внимание к подростку, сидящему рядом с ним. — Хэй, — позвал он, попытавшись убрать руки от лица паренька. — Ты в порядке? Йен шумно вздохнул и стал расстегивать ремень безопасности. — Оставь свою жалость, — бросил он, выходя из машины. — Я не… — Просто уезжай, Микки. Микки видел, как парень прошел через калитку и оставил рюкзак на ступеньках, прежде чем подойти к девочке, сидящей на траве. Наверно, она была его младшей сестрой, судя по улыбке, что расцвела на её лице при его появлении. Микки следовало уехать, но вместо этого он опустил стекло пассажирского окна. — Над чем ты трудишься, Дебс? Йен опустился на колени и подобрал плакатный лист. На его лице играла улыбка, такая же яркая, как у девочки, и от её созерцания Микки ощутил странное чувство радости. — Это для школы. Доска желаний. Смотри, это машина, которая у меня будет, когда я стану знаменитым репортером, а это, — девочка показала на другую часть плаката, — это дом, в котором мы будем жить, когда я выиграю в лотерею. — Кто это? — Йен показал на нижнюю часть плаката. — Это мы все. Ты, я, Лип, Карл, Фиона и Фрэнк. — Ты нарисовала Фрэнка? — лицо Йена выразило отвращение, будто это имя зарождало омерзительный привкус во рту, когда он произносил его. — Почему нет? Он же мой папа. — Дебс. Фрэнк – козел… — Йен, мальчик мой, — собственной персоной позвал Фрэнк, выписав круг вокруг дома. Йен отложил плакат и поднялся с земли; выражение презрения отражалось на его лице. Микки грустно было видеть, как от улыбки паренька не осталось и следа. — Мой блудный сын вернулся. Твоя сестра опять не в духе. — Убирайся, Фрэнк. — Разве можно так разговаривать с отцом? — мужчина пошатнулся, вскинув руки. — Она не пускает меня в мой же собственный дом, Йен! — Ты мне не отец, Фрэнк, — отозвался Йен. — И, может, если бы ты не пихал мет в шарики с солью для ванной в доме полном детей, тебя бы никто не выгнал, — Йен скрестил руки, оставаясь на удивление спокойным. Это казалось почти страшным – видеть, как резко изменился паренек по сравнению с прежним собой, которым был всего пару минут назад. Микки в шоке наблюдал за подростком, который сохранял спокойствие, смиряя грозным взглядом пьяного мужика. Фрэнк схватил Йена за воротник. — Ты живешь под моей крышей, щенок, не смей так раз… — Это не твоя крыша, Фрэнк, — отрезал Йен, толкнув мужика. — Для начала начни платить за неё. — И ты вот так просто меня вышвырнешь? Меня! — мужчина резко зашатался назад. — Фрэээнк! — девочка заплакала и подняла с земли теперь уже порванный плакат с отпечатком ботинка на нем. Ну что за уебок? Микки потребовались все крохи самообладания, чтобы остаться на месте, а не пойти и вправить козлу челюсть. Он продолжил наблюдать, как его ученик спорит с мужиком, препирающимся с ним словно непослушный ребенок. Это походило на кино по телеку, Микки не мог просто взять и оторваться. Внезапно он услышал стук в окно. Он повернулся и увидел уставившегося на него парня лет двадцати, с песочного цвета волосами. Микки опустил стекло. — Помочь чем-то? — поинтересовался парень, заглянув в машину. — Да не, как раз собирался уезжать, — ответил Микки, уже раздражаясь. — Что ты забыл перед моим домом? — А, ты об этом? Да просто подбросил Йена, — объяснил Микки. — Я его учитель истории, Микки Милкович. — Интересно, Микки, — парень облокотился рукой о дверь машины. — Ты всегда подвозишь своих учеников до дома? — Только если они живут рядом. Я сам живу в четырех кварталах отсюда, так что мне не трудно, — Микки потер переносицу. — Правда, никаких проблем. — Отлично, — парень похлопал по машине. — Клевая тачка. Спасибо, что приглядываешь за моим братом, — он выпрямился и вернулся во двор. И снова лицо Йена просияло, когда подошел брат. Они втроем зашли в дом. Фрэнк, должно быть, свалил, либо находился внутри, потому что больше Микки его не видел. Хмм… Это было что-то с чем-то. Микки прибавил музыку и, кинув последний взгляд на дом, уехал в ночь.

***

Оставшиеся рабочие будни Микки провел, с головой зарывшись в тетради и под любым предлогом стараясь не смотреть на своего ученика. Йен перестал пытаться заигрывать с ним с того момента, как он отшил его в среду. Теперь они оба сидели в тишине – Йен читал книгу, а Микки проверял домашнее задание и составлял планы будущих уроков. Он уже готов был к выходным, готов к перепиху на заднем дворе, или отсосу… да к чему угодно, блять! Йен не ошибался на его счет, Микки был немного… нет – чересчур вспыльчивым. Сестра советовала ему несколько раз на этой недели перестать быть мудаком и пойти потрахаться, но Микки решил дождаться выходных. Последний раз, когда он решил развеяться посреди недели, все закончилось чуть ли не преступлением. На тот момент это было весело, но Микки старался оставаться законопослушным гражданином. Он отвлекся от бумаг, устремив взгляд на паренька в конце кабинета. Кажется, ему правда нравилась книга, которую он выбрал. Это была замечательная серия. Король Зимы. Эта часть была одной из любимых Микки в трилогии, посвященной тому, как Король Артур стал правителем Великобритании. Так, стоп. Не отвлекаться. Милкович быстро вернул внимание к красной ручке в руке и куче тетрадей перед собой. Осталось всего десять минут. Микки подчеркивал неправильно написанные слова и обводил оценки в верху тетрадей, когда обнаружил, как глаза предают его, снова и снова возвращаясь к ученику. Йен Галлагер. Мальчишка был загадкой. Микки сильно удивился, когда увидел, что парень способен вести себя, как по-настоящему взрослый, ответственный человек. То, как он поддерживал свою семью, напоминало Микки о временах, когда ему приходилось защищать свою от жестокой реальности. В чем он крупно облажался, но, по крайней мере, он старался. Йен же… в нем заключалось гораздо больше, чем две стороны медали, и Микки хотел узнать больше о каждой из них. Нет… Нет, не хотел. Микки отвел глаза и потянулся к телефону. Пять минут. Замечательно. Пять минут он таращился на мальчишку, как извращенец. Из них двоих он был взрослым, и это он должен был совершить правильный выбор. Разумеется, паренек интриговал Микки, но он так же пробуждал в нем ту сторону, которой лучше было оставаться за запертыми дверями. Микки никогда не чувствовал себя таким живым, никогда не испытывал такого кайфа, как той ночью, когда его ученик находился под ним. Звуки голоса парнишки, когда он выстанывал его имя, преследовали Микки по ночам, но он по-прежнему сопротивлялся им, и это все, что имело значение. Он не мог изменить прошлого, но он мог уберечь себя и больше никогда не повторять прежней ошибки. Микки сложил свои вещи в портфель и еще раз заглянул в телефон. Пять часов. — Галлагер. Собирайся. Пора убираться отсюда, — Микки открыл дверь и прислонился спиной к косяку. — Куда тебя везти? В магазин или…? — У меня выходной по средам и пятницам. Я работаю только в полсмены. Хотя тебя это не касается, — Йен закинул рюкзак на плечо и подошел к учителю. — Я так хорошо провел время, Мик, — заявил он с сарказмом и задумчиво прислонил палец к губам. — Хмм, повторим еще раз как-нибудь? Например… Никогда! — Йен закатил глаза и покинул класс, устремившись к выходу. — Хочешь, я отвезу тебя домой? — крикнул Микки вдогонку, но Йен лишь проигнорировал его и толкнул двойные двери, оставив онемевшего мужчину стоять в коридоре. Просто забей, Милкович. Все кончено. Теперь тебе придется видеть лицо мальчишки всего лишь час в день, пока не закончится четверть, а потом никогда снова. Он справится. Просто нужно избавиться неважно от чего он там чувствовал… Похоть. Да, точно. Самое время наведаться в клуб и засадить кому-нибудь.

***

— Виски, — заказал Микки, сев за неоновую барную стойку. Феюшка. Кажется, у владельца есть чувство юмора. Микки никогда не бывал здесь раньше, но это место ему пару раз советовал бармен в Белой Ласточке. Наверняка, хозяин тот же. Микки привык ходить в Ласточку, но в последнее время ему там не особо везло… Хотя это с какой стороны посмотреть, конечно. Он просто хотел пойти туда, где его никто не знал, чтобы словить рандомный перепих, какой и прописал ему доктор. Доктором была его сестра. Мэнди умоляла его пойти с ней и её подружками, но Микки отказался. Его не особо привлекали стриптизеры. Да, многие из них были геями, но слишком заносчивыми. Нет ничего хуже парня, который знает, что он горячий. Только если вы сами не являетесь этим парнем. Микки знал, что он горячий, но не в совсем привычном понимании. Насколько он знал, он всегда производил вид опасного парня. Даже когда он прилично одевался, его внешность кричала «Саутсайд». И это реально горячо. Но сам Микки предпочитал менее уверенных парней. От них проще отделаться, потому что они никогда не наберутся смелости просить о большем. И это его устраивало. Милкович пробежался глазами по помещению в поисках того самого типажа, но пока не нашел ничего подходящего. В клубе играла громкая музыка, тела покачивались ей в такт и терлись друг о друга. Микки заказал еще один шот и обратил внимание на компанию зрелых мужчин, сидевших в углу. Их окружала кучка женоподобных кукол. Сисек только не хватало, и будет тебе девка. Микки никогда этого не понимал. Он любил хуи. Конечно, миловидные черты это неплохо, но если бы он хотел смотреть на телок… то их бы и трахал. Но каждому свое. Микки посмеялся, когда мужик усадил одну из кукол себе на колени. Чувак, наверно, уже шестой десяток гнал. Скорее всего, адвокат какой-нибудь или чиновник. Обычно так и было. Микки продолжил осматривать толпу в поисках кого-то… кого угодно, с кем бы захотел уйти отсюда. Слишком высокий, слишком низкий, слишком одетый, слишком раздетый… Микки тяжко вздохнул, опустошив третий шот. Он уже был подвыпившим, крайне возбужденным, но по какой-то причине в каждом, кого Микки замечал, обнаруживался небольшой изъян, который он преувеличивал до вселенских размеров. Он лишал возможности потрахаться сам себя. Какого хера, Милкович? Спустя еще полчаса Микки это надоело. Лучше завтра попробовать. Сегодня он просто поедет домой, примет горячий душ и вздрочнет. Да… Звучит как неплохой способ закончить эту дерьмовую неделю. Если бы. Микки кинул двадцатку на барную стойку и стал просачиваться сквозь толпу. Ему как обычно повезло, и когда он начал пересекать танцпол, музыка сменилась. Теперь толпа людей стала врезаться друг в друга под трек Фифти Сента и Джереми, тела переплетались, а Микки оказался в самом эпицентре этого. — Бля, соррян, — выпалил он, протолкнувшись сквозь парочку. Он продолжал попытки преодолеть баррикаду из людей, как внезапно застыл на месте. В углу танцпола оказался не кто иной, как Йен, мать его, Галлагер. На пареньке был черный топ в сетку и серые шорты в облипку. Посередине топа шел глубокий вырез, отчего грудь парня сильно выделялась. Он танцевал слишком… слишком откровенно. Или он просто танцевал. В этот момент Микки не видел разницы. Парень, с которым Йен танцевал, выглядел всего на пару лет старше, может, лет на двадцать. Это был шаг вперед, если вспомнить ходячего трупа, с которым Микки обнаружил пацана в прошлый раз. Как его угораздило оказаться в том же самом клубе и в то же самое время, что и мальчишку? Есть ли ответ? Микки осторожно продвинулся к бару возле танцпола и сел за стойку. Он не собирался уходить, пока Йен находился поблизости. Последнее, чего он хотел, чтобы мальчишка заметил его. Микки заказал еще один виски и стал наблюдать, как Йен танцует. Сказать, что это завораживало, значит ничего не сказать. То, как тело паренька двигалось под музыку, зеленые глаза горели, а соблазнительная улыбка играла на губах, напоминало пение сирены. Микки обнаружил, что все его внимание приковано только к Йену, всё и все вокруг просто меркли рядом с ним. Казалось, будто никого нет, лишь Йен танцевал для него, пока он попивал свой виски. Йен вращал бедрами в такт музыке, его руки рассекали воздух, вырисовывая картину, пока он тряс ими над головой, а после водил ими вдоль своего тела. Микки пытался отвести взгляд, но потом те самые руки задрали сетчатый топ, зажав между зубами тонкую ткань, а обнаженная грудь Йена была выставлена всем на показ, пока он продолжал гипнотизировать Микки. Паренек опустился к полу, схватившись за неважно кого и как его имя. Он прижался всем телом к «пустому месту», медленно поднимаясь с пола, скользя подушечками пальцев вдоль торса… — Сука, — Микки отвернулся и опрокинул в себя напиток. Ему пора. Неизвестно, что он натворит, если останется. Йен безнадежно манил его, обрекая на танталовы муки. Такой соблазнительный, дикий и свободный. Микки похож был на муху, пойманную в его сеть, и не оставалось ничего, кроме как молить о пощаде. Нет… Он мог уйти. Вот, что он сделает… только после еще одного шота. Микки опустил двадцатку на стеклянную стойку и повернулся с напитком в руке, чтобы украсть еще один взгляд, но встретился лицом к лицу с самой Пандорой. — Микки, — Йен облокотился о барную стойку. — Думаю, ты следил за мной. Зачем ты здесь? — Милкович собирался ответить, но паренек взял его стакан и лишил дозы дополнительной смелости. — Одного лишнего часа в течение крошечной недели не хватило, чтобы утолишь вашу жажду? Так, мистер Милкович? Вы без меня не можете, да? Йен вскинул брови и уставился на него с самодовольной улыбкой, той самой искрой, что разжигала в Микки то особое пламя. В этот момент все прежние мысли, все сомнения, все оставшиеся крупицы морали исчезли, оставив лишь сладострастное желание поступить неправильно. — Ты так и будешь торчать здесь, Мик, или все-таки пригласишь меня на танец? Ты же сам знаешь, что хочешь. Поверь, я-то… — Ты когда-нибудь затыкаешься? — вздохнул Микки. Он обхватил лицо парнишки и притянул к себе, соединившись с ним в поцелуе. Теплые мягкие губы, отдававшие мятой и лаймом, двигались в унисон с его губами, пока руки Микки блуждали по стройному телу перед ним. Йен отстранился от поцелуя с большой, как у чеширского кота, ухмылкой на лице. — Так что… ты хочешь убраться отсюда или…? Микки задумчиво взглянул на паренька, затем обхватил его за талию и притянул к себе. — Я много чего хочу, Галлагер, — прошептал он, коснувшись губами уха Йена, чувствуя, как мрак овладевает телом. — Хочу увезти тебя домой и стереть эту дурацкую ухмылку с твоего лица. — Вот как? — Йен смотрел на него с вызовом во взгляде. — А что потом? — Все, что я захочу. Ты теперь мой. Йен высвободился из хватки мужчины и скрестил руки. — Ты так думаешь, Мик? Микки потер переносицу и снова схватил своего ученика. Ему не пришлось тянуть его к себе, потому что Йен сам сократил расстояние между ними. — Я это знаю. Я хочу тебя, — выдохнул он в поцелуй, смакуя привкус во рту Йена. — Тогда поехали.