Волны наших голосов

      Ни одна мельчайшая деталь не могла укрыться от молодой сирены. Мейсон высматривал своими разноцветными глазами волшебных существ на каждом закоулке выложенных брусчаткой улочек, заглядывал под каждую скамейку и за каждый уголок, пока его ненаглядный демон искал работу. Весна была в самом разгаре, и солнышко путалось своими лучами в светлой ткани лёгких рубашек, что скрывали уже достаточно подзагоревшие тела. Впервые за последние лет сто было настолько тепло. Впрочем, морским созданиям это было только на руку. Билл с прищуром рассматривал доску объявлений возле рынка, а шатен тем временем рассматривал голубое небо… Вдруг его внимание привлекли маленькие людские дети. Мальчик и девочка лет десяти играли возле высокого черного фонаря. Листва громко шуршала от весеннего ветра. Сирена присела на скамейку рядом с доской объявлений, склонила голову набок. Ей нравился звонкий смех, нравилась неподдельная радость детишек. Разноцветные глаза на несколько мгновений задержались на лице Сайфера, темные брови нахмурились в задумчивости… Мейсон положил ладони на свой живот, закусил нижнюю губу. В тот момент он впервые задумался: у них с Биллом не могло быть своих детей. Да и где их растить, если сами они просто ходят по миру, словно неприкаянные? Сирена только на пару секунд представила, какой бы мог получиться у них ребенок, и прямо в сердце у него стало тепло-тепло, даже теплее, чем под ярким солнышком. Можно ведь было найти хоть какой-то способ подарить демону маленькую копию кого-то из них.       Детский смех стал громче, так что шатену пришлось вернуть взгляд к мальчику и девочке. Зрачки в глазах сузились, пальцы задрожали. За смехом не было слышно жалобного мяуканья — человеческие дети мучили небольшого котенка: тянули его за хвост и уши, тыкали камнями в лапы просто ради развлечения. Юноша быстро поднялся на ноги, подошёл к детям, а те глянули на него с прищуром. Котёнка Мейсон взял на руки и спрятал в ласковых объятиях. — Зачем вы его обижаете? Он ведь ничего плохого вам не сделал, — строго и холодно спросил шатен. Сайфер оторвался от выискивания объявлений, перевел взгляд на своего избранника и мальчика с девочкой. — Потому что мы так хотим. А нелюдям вообще нечего делать в наших городах! — громко произнёс в ответ мальчик, пнув ближайший камень. — Не лезь не в свои дела, пока не позвали стражу!       Юноша от такого выпада даже воздухом подавился. Демон прищурился, сжал руки в кулаки, а затем сделал глубокий вдох и попытался расслабиться. Нельзя было трогать детей. Тем более, человеческих. Волшебных существ и так в город пускали с риском выкинуть оттуда в любой момент, а вот наживать проблем Сайфер уж точно не хотел. Он в секунду оказался рядом с сиреной, взял ту под локоть и осторожно отвел в сторону, стараясь не задеть плачущего котёнка. Дети им вслед показали языки и убежали дальше по улице. — Почему ты не хочешь разобраться с ними? Они ведь поступают неправильно! — никак не мог успокоиться юноша. — Разве ты не видел?! — Океан, мы тут на птичьих правах. Нельзя даже голос повышать на людей. Это не лес, где можно быстро с кем-то разобраться и под кустом спрятать. — Билл потёр пальцами глаза, тяжело вздохнул. — Наверно, лучше будет отсюда уйти. — Человеческий род всегда так жесток? — прошептал Мейсон с печалью в голосе. — Они вырубают леса, убивают животных ради развлечения, уничтожают и насилуют себе подобных и ведут охоту на магических обитателей мира… Они такие с самого детства? — Сирена подняла свои разноцветные глаза к небу, а голубое полотно отразилось в его глубоких омутах. — Такова их природа, — с небольшой заминкой ответил Сайфер. — Я верю, что рано или поздно они смогут исправиться. Океан, в каждом творении природы есть что-то хорошее и что-то плохое. Не все люди ужасны. Не все ангелы хороши. Мир не делится на чёрное и белое. В любом случае, есть и те, кто помогает другим. — Блондин осторожно погладил котёнка, мягко улыбнулся. — Сейчас подлатаем маленького, не волнуйся. — Он прислонил ладошку ко лбу животного, чтобы вскоре желтоватый свет исцелил все раны на небольшом тельце. — И, тем не менее, плохих людей больше, чем хороших, — выдохнул шатен. — Я не верю, что они исправятся. Я устал в это верить… — Думаю, тебе просто нужно отвлечься, — предположил Сайфер. — Давай сегодня вечером пойдём прогуляться к реке за городом? Поплаваем в темноте, пока никто не видит.       Юноша в задумчивости кивнул, даже не расслышав предложения своего избранника до конца. В его голове крутились разного рода мысли, и не все они были светлыми и чистыми. Сколько раз он уже плакал черными слезами из-за поведения человеческой расы? Сколько раз они разочаровывали его за столь короткий срок на суше? Одно он понимал абсолютно точно: такие никогда не одумаются, даже после тысяч наложенных и снятых песен…

***

      Демон обеспокоенно разглядывал сирену. Луна, казалось, гораздо больше обычного… Пальцы сплетались между собой, спасая кожу от редкого ветра, пахнущего свежими цветами. Мейсон смотрел прямо на яркие звезды и думал о чём-то своем. После того случая с котенком он молчал почти целый день и отвечал на вопросы блондина только отстранёнными фразами и редкими кивками. Всё же, произошедшее слишком сильно его задело. Билл пытался перетянуть внимание на себя частыми разговорами и не менее частыми поцелуями, нежными объятиями и сладким шепотом на ушки, а его мальчик так и оставался практически безучастным. — Всё же, думаю, нужно будет осесть где-нибудь в горах с горячими источниками и учиться магии у благородных драконов. С ними ты договариваться умеешь, — загадочно говорил демон, всё так же разглядывая Мейсона. Тот всё же обратил на него внимание и выгнул в удивлении брови. — Что? — Да просто странно. Ты ведь уже привык к странствиям, — медленно ответил ему шатен. — Ты правда хочешь где-то остановиться? — Угу, — засмеялся блондин. Он перехватил своего мальчика прямо под талию, прижал крепко к себе и аккуратно утянул в высокие цветы, что доставали до самого пояса. Макушки скрылись среди крупных бутонов, но луна не отпускала морских существ так просто из своего света. — Будем жить вдвоём… Только вдвоём, без всяких там монстров и разбойников, которых на дорогах хоть одним местом жуй. Я бы хотел провести с тобой в спокойствии хотя бы сотню лет… А позже можно снова на поиск приключений отправиться. — Хорошо, ты меня заинтересовал, — мурлыкнула сирена, согнав с глаз поволоку задумчивости. — Но сначала тогда надо будет собраться хорошенько. Верно? — И демон не мог противиться красивым глазкам напротив. Звёзды отражались в радужках Мейсона и плясали в них свои зачаровывающие танцы. Билл даже не заметил странных нот в красивом мелодичном голосе…       Шатен и на самом деле не хотел оставлять дела незавершенными. Он отвечал на медленные поцелуи, обнимал в ответ так же крепко, но… В ночной тиши послышалась негромкая завораживающая песня, предназначенная только для морского демона. Его личный океан пел ему прямо на ухо, касался хрящиков губами и попутно целовал все доступные места, заставляя глаза гореть ярким белым светом. Нужно было срочно заканчивать с деяниями глупых людей.

***

*       Билл очнулся только тогда, когда луна уже становилась совсем бледной. На горизонте занимался кровавый рассвет; облака перенимали на себя насыщенные красные и оранжевые цвета, сравнимые только с опадающими лепестками отцветших роз. Такое небо никогда не предвещало ничего хорошего. Мейсона рядом не было, а голова слегка побаливала. Это значило только одно: именно он должен был приложить руку к тому, чтобы кровавый рассвет не пропал зря. Сердце в груди билось быстро, а кольцо, находящееся на тонком пальчике, звало к себе. Магия не работала из-за чар сирены, поэтому приходилось бежать своими ногами по земле до города, от которого ночью они отошли на добрые пять километров. Сайфер перебирал в голове все самые плохие варианты развития событий. Кольцо словно барабанило по мозгам и звало к себе всё громче и громче, почти выкрикивая имя демона.       Юноша с опущенными ресницами смотрел вдаль, стоя на самом краю каменной церкви. Его всегда манило к этому месту связи с богами, пусть и человеческими. Пальцы уже не были холодными, а в сердце была только самая настоящая уверенность. Голос и не планировал дрожать. Сирена развела руки в стороны, и вдруг по её телу проскользил белый свет с яркими искрами, создавая летящую мантию. Это сделал не шатен. И никто другой рядом этого не мог сотворить, кроме сильного порыва ветра. В голове мелькали образы всех преступлений человечества, что он успел встретить на суше. Приставания к женщинам и маленьким мальчикам, насилие, разврат и жестокость, полное безразличие к ближним и желание превознести себя над всеми… На всё это было больно смотреть раньше. Больно было вспоминать и позднее.       Билл слышал зов ярче, но ноги уже почти не слушались. Он бежал вверх по мостовой, пока не заметил на выступе у крыши церкви знакомую фигуру, подсвеченную лучиками восходящего солнца. Он ведь должен был оберегать своего мальчика от плохих мыслей и от людей, а в итоге сам потащил в чужие города. Вся ответственность за впечатлительного наивного шатена лежала на нём. Мелодичный голос снова затянул песню, что ветер разносил по всем улочкам сплетениями нот и звуков… Сайфер окружил себя непроницаемым пузырём, собрал всю волю в кулак и побежал вверх по витиеватой лестнице. Свет бил сквозь каменные окна, кольцо становилось тише и тише с каждым шагом… Дверь наружу с громким ударом о стену открылась. Порывы ветра растрепали светлые волосы, горизонтальные зрачки сузились. Ведь всё это время демон должен был замечать, что его ненаглядный запоминал каждое происшествие с людьми и грустил по вечерам дольше. Дети стали последней каплей. Голос должен был стать слышен на весь мир, и сама природа помогала этому. — Что ты делаешь? — громко произнёс демон, широко раскрыв глаза.       Юноша мягко улыбнулся ему в ответ и медленно обернулся. По щекам его текли уже слишком привычные угольно-чёрные слёзы… Мейсон обнял себя руками за плечи, песнь затихла на несколько мгновений. — Они такие с детства, Море. Я всё видел. Я всё знаю. — Шатен тихо всхлипнул, прикрыл слипшиеся от слёз ресницы. — Я должен это исправить. — Ты сломаешь их волю. Так нельзя, — обессиленно прошептал в ответ Сайфер. — Хватит. Я предложил тебе сбежать от этого. Давай просто закроем на это глаза и сбежим? Это ведь проблемы людей. — Это проблемы мира, — ответил Мейсон. — Я сделаю так, что больше не будет войн. — Ты сделаешь лишь больно нам обоим, — произнёс Билл. — Пойдём же. Я не хочу снова разрывать твою магию. Я не хочу снова убивать тебя. — Он подошёл ближе, положил ладони на щёки юноши. — Убивай… Я не остановлюсь… — выдохнул шатен. Внутри демона всё стало в разы холоднее. — Ты ведь и сам всё знаешь. Ты всё так же боишься моей магии? Всё так же не желаешь быть моим полностью? — Я не смогу так. Да. Мне страшно быть в твоей власти. Мне страшно терять свою волю даже на секунду. — Демон огладил пальцами мягкую кожу на щеках, спустился к губам. — Не вынуждай меня защищать людей ценой всего, что у меня есть. Не ставь меня перед таким выбором, Океан… — Тогда тебе лучше будет бежать от меня подальше. Или закончить весь этот бред и спрятать меня в таком месте, откуда нельзя выбраться. — Мейсон снова улыбнулся, а слёзы стали гуще на щеках. — Ты ведь не можешь защитить меня только от себя самого…       Голос снова затянул песню. Билл потянулся к ножу, спрятанному в своём сапоге, чтобы через секунду приставить его к горлу своего единственного мальчика в чёртовом прогнившем насквозь мире. Он надавил на бархатную шею лезвием. Хотелось бросить всё и упасть на колени перед сиреной, расплакаться горькими слезами и очнуться от страшного сна, в котором не было бы хорошего конца, но… Лезвие упало на холодный камень… Дрожащие руки опустились по швам в бессилии. Ветер разносил громкую песню по городу, по полям за ним и по деревням… Сайфер бы не смог жить вот так: среди безвольных кукол с заданными действиями… Он прижался губами к кончику носа сирены, сделал шаг назад… Тень его растворилась вскоре под каменными сводами, а шаги затихли внизу витиеватых ступеней. Просто так было нужно для всех. Для всех, кроме Билла. Петь юноша продолжал уже на коленях и с почерневшими от слёз и боли глазами. Он подарил миру новый шанс, а мир отобрал у него самое дорогое, что было в его жизни…