Guys With Thighs Save Lives

      Тэхён, самопровозглашённый ЛДНВЖИПНИЧНППЭВР Чимина (Лучший Друг На Всю Жизнь И После Неё И Что Бы Не Происходило После Этого, Возможно, Реинкарнация) взрывается хриплым смехом, бьёт при этом одной рукой по столу, а другой — себе в живот. — Заткнись, — Чимин шипит, закрывая лицо руками. Он ненавидит это. Почему это его жизнь? Почему у него такая дерьмовая метка? Хосок недоумённо смотрит на них. — Эм, я что-то не так сказал? От этого Тэхён начинает смеяться ещё сильнее и практически падает со стула. Чимин вздыхает и проводит рукой по уже и так растрёпанным волосам. — Нет, просто моя метка… странная. Его метка — не лучшая тема для вежливой и непринуждённой беседы. И особенно не с одним из танцоров, которым восхищался Чимин в старшей школе и колледже. Бедный Хосок всё ещё выглядит сбитым с толку, но в его глазах вспыхивает понимание. — О, всё хорошо, если ты не хочешь показывать мне её! Но сейчас мне стало любопытно, — он смотрит на Тэхёна, который вытирает выступившие от смеха слёзы с уголков глаз. Тэхён громко фыркает. Чимин смотрит на него, и Ким делает движение рукой как будто закрывает рот на замок. Пак снова вздыхает, но на этот раз — со смирением. — Всё окей, я могу показать тебе. Просто она действительно очень странная. Никаких надсмехающихся или непристойных комментариев, хорошо? И я имею в виду тебя, Тэ. — Зануда, — Тэхён дуется, но показывает большие пальцы на обеих руках. Хосок с энтузиазмом кивает и нетерпеливо подаётся корпусом вперёд. — Итак, что это? Это так же, как срывать пластырь, говорит себе Чимин. Медленно он снимает напульсник с левого запястья и отводит глаза. Он не хочет видеть, как расширяются глаза Хосока так же, как это происходит со всеми остальными, когда те видят его метку впервые, и Пак уверен, что, черт возьми, не хочет видеть её чаще, чем это необходимо. Он точно знает, в какой момент Хосок увидел её, когда тот выдаёт: — О, мой бог. На запястье аккуратным и слегка наклонённым шрифтом выведены слова: «О Боже, пожалуйста, задуши меня этими бёдрами». — Боже мой, — повторяет Хосок. — Я, честно говоря, понятия не имею, что сказать на это. — Это ужасно, не правда ли? — Чимин стонет и закрывает лицо руками. Тэхёну лучше купить ему еще один чертовски большой кофе за это. — Ты что, шутишь? — восклицает Хосок голосом, совершенно лишенным той жалости, которую ожидал услышать Чимин. — Это замечательно! Соулмейт Чимина — это какой-то мудак, чья первая реакция — просьба задушить его бёдрами, и Хосок думает, что это замечательно? Как, черт возьми? Он смотрит на Тэхёна, который в ответ небрежно пожимает плечами, и в его взгляде читается: «Я же тебе говорил». — Как это может быть замечательно? Я хотел романтику! Я хотел кого-то, кто осыпал бы меня с ног до головы букетами, прекрасную еду, и ванны с пеной, и ужины при свечах! Но не какого-то мудака! — Чувак, расслабься. Твой соулмейт, должно быть, с юмором. Похоже, что у тебя будет много экшена, — Хосок вызывающе подергивает бровями, и Чимин сопротивляется желанию бросить пакетик сахара ему в лицо: они только начали общаться, и он хочет, чтобы Хосок думал, что Пак нормальный. — Нет, — говорит Чимин, потому что это все, что он собирается сказать о своём соулмейте, а также то, что он определенно скажет ему при встрече: «Нет». Хосок передает ему остатки фраппучино в качестве мирного подношения. — Серьезно, ты смотришь на это с неправильной точки зрения. Это как стакан наполовину пуст или наполовину полон, понимаешь? Ты действительно собираешься судить своего соулмейта по первой фразе, которую он тебе скажет? — Да, спасибо! — Тэхён взрывается с того места, где он сидит. — Я пытался объяснить это Чимину с тех пор, как он впервые показал мне свою метку! — А что, если он какой-то сексуальный маньяк? — безразлично говорит Чимин. — Или тупица, который пьёт дни напролёт? Я хочу здоровых, стабильных отношений, а не тех, в которых мне нужно убирать рвоту 24 часа в сутки. — Он твоя родственная душа. Если только ты не приносил кучу овец в жертву сатане в прошлой жизни или что-то подобное. А так, я действительно сомневаюсь, что он будет самым отвратительным подонком на Земле, — тон Тэхёна смягчается. — Я знаю, что ты за человек, Чимин. И ты заслуживаешь лучшего. И вот Тэхён наполнен братскими чувствами и мужественными слезами. Иногда он пиздецки глупый, но Чимин ещё больше любит его за это. — Спасибо, чувак, — он притворяется, что вытирает слезы с глаз, и фальшиво фыркает. — Серьезно, спасибо. Просто… эта метка доставила мне много неприятностей. Потому что, угадайте, кто слышал секс-шуточки с трёх лет? Чимин, вот кто. Он начал понимать концепцию сексуальных намёков и грязных шуток, когда он ещё был в детском саду. Дети издевались над ним, потому что они понятия не имели, что это значит, но знали, что это не что-то романтичное. Он был слишком внимателен к своему телу и бедрам, и был момент, когда он был одержим культурой тела. Чтобы преодолеть это, потребовался курс терапии. — Все будет хорошо, обещаю. Разве ты не слышал все страшные истории о соулмейтах? У людей бывают дерьмовые первые встречи, но после этого дела идут лучше, — Хосок похлопывает Чимина по руке. — Я тоже покажу тебе мою. Тэхён и Чимин выглядят заинтересованными, потому что они впервые настолько близки к тому, чтобы увидеть метку Хосока. Чон переворачивает руку так, чтобы она показала нижнюю часть его запястья, на которой выведено: «Я просто хотел поесть в ёбанном KFC». — Ничего себе, — говорит Чимин. — Это… Эм… Интересно. Тэхён, у которого присутствует минимальное чувство приличия, даже не пытается скрыть свой смех. — Вам двоим так повезло! В конце концов, у него получается выговорить между приступами смеха: — Мой соулмейт просто скажет «Хей». Это так скучно! Слова на запястье Хосока все еще светло-серые, значит, он ещё не встретил свою половинку. Чимин немного разочарован — его метка звучит так, будто ей будет предшествовать адская история. — Я знаю, это здорово, не правда ли? — весело усмехается Хосок. — Я очень хочу познакомиться с ним. Тэхён даёт ему пять, потому что они, вероятно, оба питаются солнцем и радугой, как младенцы. — Чёртовы оптимисты, — Чимин закатывает глаза, но не без любви. Тогда он ещё не знал, что метка Хосока — предостережение. KFC было началом всего.

***

— Я так голодееен, — Тэхён скулит в телефон. — Пожалуйста, поторопись. Мой желудок и я ждали со времён Big Bang. — Ты тот, кто лежит на диване, пока я добываю нам настоящий ужин. — Плевать. Ты просто не представляешь, как болит мой живот. О, что за проклятие! Я появился на свет только для того, чтобы чувствовать боль от голода и то, как желудочная кислота разъедает стенки моего желудка, — Тэхён театрально вздыхает, пока сетует в телефон. — Прекрати переигрывать. Ты хотел куриные бёдрышки, верно? — Чимин щурится, вглядываясь в меню со своего места в очереди. Есть много сетов и вариантов, но он уверен, что ни один из них не включает в себя куриные бёдра без голеней. — Конечно! Если KFC, монстр, выведенный из капитализма, думает, что они могут подпитывать наши души и дать нам меньше курицы, чем мы заслуживаем — AKA голени — тогда они могут пойти трахнуть себя! Дайте мне бедра или позвольте умереть! Тэхён всегда чрезмерно драматичен, когда голоден. Несмотря на это, губы Чимина растягиваются в улыбке. Чего только не сделаешь для лучшего друга. Покачав головой, он отвечает: — Хорошо, хорошо. Я посмотрю, смогу ли купить только куриные бёдрышки. Мне пора, почти моя очередь. — Ура! Спасибо Чимини, ты лучший! — Без разницы, — он специально подражает тому, как Тэхён сказал это всего минуту назад. — Ты такой злой, я кладу трубку! Гудки раздаются сразу после раздражённого голоса Тэхёна. Чимин смеётся про себя и смотрит на кассира, чтобы сделать заказ. Чёрт. Если бы этот парень был его соулмейтом, то Пак бы точно не возражал. Он прекрасен. На его запятнанном фартуке KFC написано «Ким Сокджин». — Хей, я могу взять комбо пять, но только с куриными бёдрами, без каких-либо голеней? Ким Сокджин поднимает бровь, словно спрашивая: «Серьёзно?», и смотрит на него самым пристальным взглядом, который тот когда-либо видел. — Что? Ты не любишь марширующий оркестр, или что? Эти навыки игры на барабанах недостаточно хороши для тебя?* — и затем разражается искренним, высоким смехом. О. Боже. Мой. Горячий кассир действительно только что отстойно пошутил и сам же посмеялся над своей шуткой? — Ха-ха, — Чимин нервно смеется, всё ещё слегка ошеломлённый ужасной шуткой. — Неплохо, а? — Ким Сокджин широко улыбается. — И, конечно же, я сделаю специальный заказ для вас. — Спасибо, — слабо отвечает Чимин и вручает пачку купюр. Пока он отходит от кассы, чтобы дождаться своего заказа, замечает Хосока, сидящего за соседним столом. Тот сидит с другим парнем, которого Чимин смутно узнает. Он подходит к ним и приветственно машет рукой. — Эй, Хосок! Хосок прерывает разговор и переводит взгляд на окликнувшего его. Лицо парня становится ярче, когда он видит Пака. — О, Чимин! Пришел за ужином? Где Тэ? — Сидит дома, как ленивая задница, — Чимин ворчит добродушно. — Кто это? — О, это Намджун! Намджун, скажи привет. — Привет, — Намджун послушно отзывается эхом и вежливо улыбается. Чимину он уже нравится: у него есть ямочки. — Как дела? — спрашивает Чимин, садясь на стул рядом с Хосоком. У того на лице немедленно появляется улыбка Чеширского кота. — Ну, Намджун здесь только что встретил своего соулмейта. У Чимина отвисла челюсть. — Что? Ты серьезно?! Поздравляю, парень! — Спасибо, — Намджун усмехается, его щёки вспыхивают. — Он работает здесь кассиром, Ким Сокджин. Он жестом указывает на кассира, который плохо шутит. Тот смотрит на них в ответ и посылает Намджуну поцелуй. Намджун краснеет еще сильнее и стыдливо машет ему рукой. Чимин и Хосок обмениваются восхищенными взглядами. — Они такие милые, - хмыкает Пак, наблюдая, как Сокджин подмигивает Намджуну. — Да, это лучшая вещь в мире, — Хосок с энтузиазмом начинает рассказывать. — Намджун подошел и заказал американо, на что Сокджин ответил: «Это не Старбакс, приятель, извини», и они просто замерли и уставились друг на друга, из-за чего очередь встала на пять минут. Они оба были так взволнованы. — Я люблю это, Иисус, блядь, Христос. Я не могу поверить, что Намджун попытался заказать американо в KFC, — Чимин фыркает и смотрит на запястье Намджуна. Его метка светло-розовая. Чимин задается вопросом, когда же его метка изменит свой цвет и хочет ли он этого. — Я думал, что они продают кофе повсюду! — возражает Намджун. — Кофе — главный американский продукт. — Верно, - ласково дразнит Хосок. — Ты такой хипстер. Прежде чем Чимин успевает что-то сказать, называют номер его заказа. — Мне пора. Было здорово познакомиться, Намджун. Скажи Сокджину, что парень, которому не нравятся марширующие оркестры, передаёт привет! Намджун поднимает бровь точно так же, как это сделал Сокджин, когда Чимин заказывал куриные бедра. Это немного нервирует. Хосок машет ему, веселый, как обычно. Все было хорошо, пока Чимин не идёт получать свой заказ. Когда Пак спешит получить свой ужин и уйти, он слишком резко оборачивается и случайно врезается в кого-то, отправляя чужой поднос в полет. Человек, в которого врезался Чимин, роняет свой поднос и пытается собрать упавшую еду. К сожалению для него, он подскальзывается на пролитой коле, шатается в течение секунды или двух прежде, чем нелепо упасть на пол лицом вверх. Одежда парня запачкана едой и колой, и он смотрит прямо в испуганные глаза Чимина. — О, Боже, пожалуйста, задуши меня этими бёдрами, — парень несчастно стонет. Чимин роняет куриные бёдрышки. Блядь. Парень, кажется, понимает, что он только что сказал и как это звучит, и начинает тараторить: — Дерьмо, это звучит так стрёмно, чёрт, это не то, что я имел в виду, просто оставь меня здесь, чтобы я мог спокойно умереть, о боже, я имел в виду куриные бёдра… Теперь Чимин взрывается: — Я не могу поверить, что считал тебя каким-то жутким сексуальным маньяком в течение 21 года моей жизни! — Твою мать! - кричит парень, садясь так быстро, что Чимин удивляется, как он не получил пощечину. — Ты! — Ты! — кричит Чимин в ответ. Они оба смотрят друг на друга, неспособные что-либо сказать, и никто из них не замечает окружающих. Затем, как будто читая мысли друг друга, они разражаются истерическим смехом. Рядом с ними раздаются шаги, и Чимин даже не замечает, что упал на пол, пока Хосок не хватает его за плечи и не спрашивает: — Ты в порядке? — Да, да, со мной все в порядке, — затаив дыхание, отвечает Чимин, всё ещё думая о том, что его соулмейт на самом деле был не сексуальным маньяком, а просто очень, очень милым недотёпой. Рядом с его соулмейтом есть ещё один парень, по-видимому, его друг, сидящий на корточках и щурящийся на него. — Черт, Кук, что, блять, здесь произошло? Похоже на поле битвы. — Юнги, я думаю, что только что встретил своего соулмейта, — отвечает парень, родственная душа Чимина. — Что? — Юнги не проявляет никаких эмоций, а затем смотрит на Чимина, который растянулся на земле, и на Хосока, который все еще сжимает его плечи. — Я просто хотел поесть в ёбанном KFC. Хосок издает задушенный звук. — Ты мой соулмейт! Глаза Юнги расширяются, и он поднимает запястье, наблюдая, как слова становятся светло-желтыми. — Ха, - медленно говорит он. — Я думаю, так и есть. Чимин оставляет Хосока наедине с Юнги, встает и подходит к своему соулмейту. — Так что, я думаю, ты не какой-то жуткий мудак. Парень хрипло смеётся, словно едва может поверить в происходящее. — И я думаю, что ты не полный придурок. — Давай начнём сначала, — Чимин застенчиво потирает затылок. — Я Пак Чимин. Он протягивает руку, и парень твердо за неё хватается, принимая помощь и мило улыбаясь. Сердце Чимина пропускает удар. — Чон Чонгук. Запястье Чонгука вспыхивает оранжевым. Чимин смотрит на свою руку, чтобы увидеть свою метку темно-синего цвета. Цвета, который он пока не знает, но скоро увидит. — Хочешь как-нибудь сходить перекусить где-нибудь? — Все, что угодно, кроме KFC, будет замечательно, — Чонгук с сожалением вытягивает вперёд мокрый рукав, и Чимин хихикает. В итоге, всё прошло прекрасно.

***

— Ты, Хосок и Намджун нашли своих соулмейтов в KFC?! — позже кричит Тэхён, когда Чимин возвращается с куриными бёдрами. Тэхён хватает свой ноутбук и открывает страницу с предложениями о работе в KFC. — Я, блять, устраиваюсь туда. — Ты уже работаешь в McDonald's, Тэ. — Плевать!