Ожоги

      Рома, чёрной большой горой надвигался на Сашу. Эта гора рычала, как разъярённый медведь-шатун. Но всё это рассеялось, стоило Саше нанести удар куда-то в центр лица. На этом скуластом белом пятне появились бардово-винные блики; Роме попали по носу, что его, конечно, обескуражило. Второй удар, попавший примерно в глаз, сбил его с ног. Саша смотрел на этого поваленного зверя сверху вниз. Рома уже стал трястись и приподниматься, находя в себе новые силы, как его противник начал избивать его ногами, наплевав на свои же собственные принципы.       Саша считал, что колотить лежащего– это низко. Но мстить обидчику своего любовника было благородно. Позор смывался кровью, кровью из Роминого носа. Но не был ли Рома сейчас беспомощен перед Сашей, как Артём был беспомощен перед Ромой? Сашу штормило, в нём было слишком много злости, чтобы думать об этом.       Как Соломея взяла голову Иакова, Саша схватил Ромину, вмазал ему ещё пару раз. После этого он вытащил отрубившееся тело за пределы номера.       Артём, слабый, трясущийся, ладошками вытирал навернувшиеся слёзы. Саша тихо навис над ним, как Рома ранее, но взял за обе руки и отвёл от стены. — Как ты?- спросил он. — Знаешь…- начал парень,- От Роминых холодных слов у меня по всему телу как будто…ожоги. Взгляни.       Он изогнул шею, закатал рукава чёрной толстовки, демонстрируя желтоватые, зеленоватые, голубые, синие, сиреневые, лавандовые и, наконец, пурпурные синяки. Саша ужаснулся. Его сильное сердце пропустило громовой удар.