Желание в Рождество

      Было темно. Фонари в этих краях словно по чьей-то злой указке разом перестали работать, лишь изредка перемигиваясь. Словно хотели не путь осветить, а напугать, заставить вздрогнуть от неожиданности. Гарри злостно выругался, когда дорогая обувь в очередной раз вляпалась в грязную слякоть.        — Чёрт возьми, бро, мы тебя уже заждались, — недовольно пробурчал в голосовом Найл, пока Гарри яростно набирал ему сообщения о том, что убийство таксиста должно стать отдельным смягчающим обстоятельством, — да-да, я понял, как ты зол. Не потеряй свою хрустальную туфельку, Белоснежка.        Затем Хоран рассмеялся и вышел из сети, чтобы больше не читать всё недовольство ситуацией от Стайлса. Таксист не довёз его на лишние сто метров! А теперь он чуть ли не по колено в грязном и влажном снегу.        — Придурок, — фыркнул он и продолжил пробираться вперёд, пока наконец не «доплыл» до входной двери. Зашёл почти по-хозяйски, разделся и наконец увидел светлую макушку Найла.        — Мы тебя уже и не ждали, — по-дружески произнёс Хоран, — Лула спит, так что постарайся не ходить как слон. В той комнате, где мы обычно сидим, ничего не слышно, но в коридоре такие тонкие стены, — парень глубоко вздохнул.        — Именно поэтому она просыпается каждый раз, когда ты так громко хлопаешь дверью, — закатила глаза Амелия, приобнимая его со спины, — приветик, Гарри. Как твои дела?        — Всё чудесно, — натянул улыбку он, краем глаза посматривая на свои ботинки, — жалко только, что родители приболели. Хотел бы отметить это Рождество с ними.        — Не переживай, с ними всё будет хорошо, я уверена, — девушка улыбнулась ему и затем позвала их пройти дальше, чтобы не говорить в коридоре.        Малышка у Найла подросла, но лицом больше пошла в маму. Зато голубые глаза были точь-в-точь как у Хорана. Гарри всегда знал, что дети у парня будут самые красивые. Такие маленькие ангелочки с мягкими светлыми волосами и умными большими глазами.        — Гарри, хочешь чего-нибудь? Родители Найла прислали нам бутылку их местного вина. Решили не открывать до Рождества, — девушка держала в руках тёмную бутылку, аккуратно обёрнутую бумажной обёрткой.        — О, я не против, — Найл открыл бутылку, и Гарри протянул ему бокал на тонкой ножке, — милейшие люди. Они ещё не соскучились по тебе? Сейчас с полётами такие сложности.        — Боже, ты бы их знал. Порой я мечтаю, чтобы сотовая связь перестала работать. Да просит меня дух Рождества и, эй, Дади на Нола, я всё ещё жду свой подарок, — Найл рассмеялся, а Амелия закатила глаза.        — Упаси Господь мою грешную душу, Хоран, если на Рождество к нашей дочери придёт не Санта, — совсем беззлобно пролепетала девушка.        — Так и погибнут в этом доме мои ирландские корни, — театрально вздохнул Найл, — ты назвала нашу дочь Лула, дорогая. Санта к ней не придёт.       — Эй, а что не так?! С чего бы это старику про неё забывать, — Гарри едва сдерживал смех, а Амелия кажется посерьёзнела.        — И он свистел, кричал и звал их по имени: «теперь Дэшер, теперь Дэнсер, теперь Прэнсер и Виксен. Давай Комет и Кьюпид, ну же Донер и Блитцен», — пропел Найл детский стишок, — а с ними красноносый Рудольф и Лула. Если бы наша дочь была бы оленем Санты, то однозначно перегнала бы по популярности Рудольфа.        — Вообще-то ты и сам был не против этого имени. И, знаешь, сам ты олень. Нет-нет, даже не так, — девушка быстро встала на стул, пропела тот же самый стишок и добавила, — «красноносый Рудольф и придурок Найл».        — И придурок Найл, который безответно влюблен в самую лучшую девушку на свете, — театрально вздохнул Хоран, рукой смахивая несуществующие слезы. Амелия хихикнула и чмокнула его в губы. "Семья поэтов", мысленно ухмыльнулся Стайлс.       — Ладно, мои оленята, я вас оставлю. Лула кажется проснулась, пойду проведаю её, — и девушка скрылась за дверью.        Найл счастливо улыбался, глядя ей вслед, а затем словно нехотя отвёл взгляд в сторону Гарри. Сколько сердец только разбил Хоран за всю свою жизнь — и не пересчитать. Гарри думал, что тот так и проживёт свою жизнь в коротких интрижках. Но судьба была к нему благосклонна, ведь его соулмейт был по истине прекрасным человеком.       — Знаешь, не хотел говорить при Амелии. Она не любит лезть во что-то личное, да и я бы сам тебе ничего бы не сказал, но мы с тобой столько знакомы. Как ты, дружище? — Найл обеспокоенно положил руку ему на плечо.        Гарри пожал плечами, словно не понимал о чём речь. И чтобы не отвечать, отпил из бокала.        — Понимаю, столько времени прошло. В общем, не буду скрывать. Луи собирался навестить нас, — Стайлс едва не подавился вином, на что Хоран крепко похлопал его по спине, — ты же мне сам говорил — это пройденный этап. Так что, ты не против? И прости, что не предупредил заранее.        — Твою ж мать, о таком надо было говорить до того, как я приехал, — Гарри собирался было громко возмутиться, но тут же понизил голос, вспоминая о маленькой дочери друга, — конечно же, я против.       — Хазз, вы же так спокойно разошлись. Да и он твой соулмейт, всё-таки. Я не говорю, что ты обязан быть с ним, но черт, вам не помешало бы поговорить, — и хотя Найл старался как лучше, Гарри всё равно не смог сдержать свой гнев.        — И слышать ничего не хочу! Я на крышу, зажигалка есть? — Найл встал и порылся на полке, а затем бросил найденную зажигалку ему в руки.        — И давно ты курить начал? — недовольно поинтересовался друг. Гарри промолчал.        Гарри уже давно не чувствовал ног. На улице стоял ужасный холод, да ещё и снегопад пошёл, прямо некстати. Одной рукой он держал бокал, уже наполовину допитый, а другой зажал сигарету. Сзади скрипнула дверь, разом напрягая все нервы.        — Оо нет, Найл, даже не вздумай. Оставь меня в покое. Я же сказал, что и слышать о нём не хочу, — крикнул Стайлс, морщась от снега, который летел в глаза.        — Вот оно как, — парень чокнулся с ним бокалом, разом осушил его, а затем выхватил из рук сигарету. Гарри хотел было возмутиться, но повернул голову и застыл, словно впервые увидел его.        Луи глубоко затянулся, точно также морщась ни то от вкуса, ни то от холода и медленно выдохнул. В такой мороз дым плавно поднялся вверх и медленно рассеялся, на время скрывая их лица друг от друга.        — И что ты здесь делаешь? — немигающим взглядом устремился на него Гарри, все ещё стоя в каком-то анабиозе.        — То же, что и ты, — хрипло протянул Луи, словно и вовсе не хотел отвечать. Гарри удивлённо поднял бровь, — навещаю старого друга.       — А сюда зачем поднялся? — хмыкнул в ответ.        Тишина.        — Ты моя душа, Гарольд. Я чувствовал, что ты будешь здесь.       Отстраненно. Холодно. Неловко.        — Я знаю, чего ты хочешь, — устало произнёс Гарри, обращаясь уже не столько к нему, сколько к себе. Эти слова вызвали у Луи усмешку.        — Ха. И чего же?        — Чтобы мы всё забыли и начали с начала, — Гарри повернулся к нему и спросил, — или я не прав?        — Не буду переубеждать.        Луи вернул сигарету, аккуратно вкладывая её меж замёрзших пальцев Гарри и улыбнулся, поднимая руки в сдающемся жесте.       — И ты целый год ждал, чтобы сказать лишь это? Боже, Луи, это так глупо.        Томлинсон усмехнулся. Да что тут спорить, он настоящий дурак. У них была тысяча возможностей написать друг другу, а они избегали их как могли. Чтобы теперь так нелепо стоять рядом?        — Просто надеялся, что ты будешь рад меня увидеть. Ведь я рад, Хазз. Прости, что отвлек. Курение тебе совсем ни к лицу, ты бросай это. А я пойду, наверное? — он развернулся и пошёл, не останавливаясь. Потому что боялся, что если помедлит хоть на секунду, уже не сможет уйти. Было так много слов, что хотелось сказать…        — Стой. Нет. Не знаю. Столько всего произошло, пока тебя не было, Лу.       — Я готов выслушать что угодно.        — Я знаю, — Стайлс неуверенно улыбнулся, словно боясь показать свои настоящие эмоции, — моё сердце говорит мне, что тебе стоит остаться. А разум боится, что это всего лишь старые эмоции, которые я не смог окончательно забыть.        — И кого ты послушаешь?       Гарри замолчал. Луи развернулся и подошёл к нему, а затем оступился, делая шаг в сторону, ведь подошёл, кажется, слишком близко. Томлинсон долго смотрел на него, а Гарри смотрел в ответ. Луи потянулся к нему, но тут же остановил себя, протягивая ему мизинец. Стайлс наклонил голову вбок, а затем тихо рассмеялся, протягивая мизинец в ответ.        — Мир? — спросил Луи.       — Мир, — уверенно ответил ему Гарри.        Глаза у Луи всё же были такими красивыми. Снежинки плавно ложились ему на ресницы, отчего глаза казались ещё больше. И они стояли там, запутавшись в темноте и снегопаде, не видя свет звёзд. Но продолжали держаться друг за друга, словно это могло что-то изменить.