Единственный шанс всё исправить

Есть в мире люди, которые предназначены друг другу судьбой. А от судьбы, как правило, сбежать невозможно. Они связаны особой душевной силой, да так, что ты сразу должен понять, что с этим человеком у вас один конец. По крайней мере, так должно быть. Дио первые четырнадцать лет своей жизни не думал о том, чтобы влюбиться и создать семью. Пора его тяжёлой юности явно была не предназначена для этого, но, вряд ли, спустя несколько лет что-то бы изменилось. Просто потому, что его планы на жизнь первоначально строились на достижении вершины успеха во многих вещах, а на семью в начале просто не хватило бы времени. Эти планы приобрели больший масштаб, когда он узнал о семье Джостаров, они поменялись уже тогда, когда Дио ехал вместе с её главой в свой новый дом. Но все эти планы вылетели из головы, стоило ему по прибытию выйти из кареты и посмотреть в глаза другому мальчишке, наследнику этого дома. Добрые синие глаза, в которых не было ничего особенного, и которые против воли Дио заставили сердце биться слишком быстро. Если он когда-то и думал о своей второй половинке, то представлял какую-то особенную девушку, что была достойна именно его — Дио. Предугадать или ожидать такой ход событий было просто невозможно. Да и судьбе приказать никто не смог бы. Ей было виднее, с кем человек должен был прожить всю свою жизнь. Ну, или она просто была ещё той любительницей дурных шуток. Ведь Джонатан Джостар находился в списке самых худших вариантов для него. И это никак не относилось к тому, что любовь двух мужчин каралась законом. Дело было именно в том, что, только узнав о существовании этого мальчишки, Дио увидел в том препятствия для получения всего того, чем владела его семья. Только уже из-за этого, Джонатан Джостар должен был умереть в несчастном случае, не без прямой помощи Дио. Стоит ли говорить, что теперь это выглядело гораздо сложнее. Ведь даже держать лицо перед ним оказалось не так просто. Неплохая выдержка вместе с невероятными усилиями над собой, и Дио успокаивает быстро бьющееся сердце, пожирая взглядом Джонатана, который протягивал ему свою ладонь. Слишком увлечённый собственными эмоциями Дио не смог понять, почувствовал ли тоже самое этот мальчишка. Ведь позже стало понятно, что эмоции Джоджо всегда лежали на поверхности, тот просто не умел их скрывать, а потому становился лёгкой мишенью, открытой книжкой иначе говоря. Но ответ на этот вопрос, Дио не узнал ни на следующий день, ни через неделю, ни через шесть последующих лет. Было не трудно понять, что с ним случилось. Отрицать же было просто глупо. Джоджо был тем человеком, которого с рождения Дио судьбой было предназначено полюбить. И в тот момент, как только взгляды встретились, Дио именно влюбился. Самой страшной любовью на свете, с первого же взгляда. Это были не проверенные временем чувства, не основанные на каких-то поступках, не прошедшие дружбу и привязанность, это были те самые чувства, которые просто вцепятся в сердце и душу клещами и не отпустят уже никогда. Связь, подаренную судьбой нельзя было разрушить, как и полюбить после этих чувств ещё раз. В какой-то степени можно было сказать, что Дио был обречён с того самого момента. В силу возраста присутствовала и обычная человеческая глупость, ошибочная мысль, что ему не составит труда перешагнуть через эту влюбленность. Это была его первая грубая ошибка. Как можно было так легко забыть о человеке, которого подсознательно ждёшь всю свою жизнь, который должен был стать кем-то очень важным? Да никак, и пытаться с этим что-то сделать было бесполезно. Особенно, когда дальше ваши жизни и без этого будут связаны, и избежать встреч не получится. Однако Дио прежде всего думал именно головой, а не слушал своё отчаянно кричащее сердце. От собственных планов и идей не отказался, и это тем более не повлияло на его дальнейшие решения. Остаться уже не на дне, но не достичь тех высот, что он хотел первоначально… Дио просто не смог так. Тем более сделать это по настолько жалким причинам. В начале же своей жизни в особняке Джостаров, Дио издевался над Джоджо. А если быть точнее, профессионально втаптывал в грязь. Он был лучше его во всём: манерах, учёбе, во всех вещах, что должен был хорошо знать будущий граф, даже не смотря на своё происхождение. Дио опускал Джонатана в самый низ, обрекая постоянно слышать от кого-то их сравнения и явно не в лучшую сторону для себя. Потом Дио перешёл к его окружению, завладел вниманием всех местных мальчишек, а после наговорил им о нём гадостей, чтобы никто уже и не думал общаться с Джоджо, наверняка, уже лишив всех потенциальных друзей его возраста. Подпортив тем самым ему жизнь, Дио с начала не чувствовал особо ничего. Если конечно исключить пару деталей… Он мог каждый раз когда его рука поднималась или открывался рот замешкаться, а в голове на этот короткий миг промелькнет мысль о том, не заденет ли это в итоге слишком сильно Джоджо. Но Дио отправлял эту мысль сразу же, уже при появлении, куда подальше, начиная злиться на Джонатана по-настоящему. Сначала его старания давали свои плоды, и мальчишка выглядел несчастным. Дио готов был сломить его окончательно, дабы в будущем он не смог противостоять ему хоть как-то, но в один момент что-то испортило все его старания. А точнее кто-то. Девчонка, с которой Джонатан стал проводить своё время. После каждой встречи с ней по возвращению обратно, Джоджо выглядел радостным, а его синие глаза, что мучили Дио горели. В этих глазах и не страшно было утонуть. С каждым днём становилось всё труднее отводить от них взгляд. Будет плохо, если Джоджо заметит, как Дио пялится на него. Брандо тогда продолжал настойчиво убеждать себя, что через пару месяцев эта влюбленность умрёт, будет задушена всеми негативными чувствами внутри него. Но это новое, жгучее чувство в сердце способствовало пониманию, что это не на пару месяцев. И имя этому чувству — ревность. За всё время спустя их первой встрече это было самое яркое чувство. Настолько, что Дио было так трудно разлучить парочку, не убивая Эрину. Ударив кулаком по дереву с инициалами их имён внутри сердца, Дио заскрипел зубами. Его потемневшее от тьмы сердце разрывали на части противоречивые чувства. Он чувствовал боль из-за того, что Джоджо любит именно её. Его страдания были настолько сильными, что хотелось именно убить Эрину, столкнуть с обрыва или толкнуть под колёса повозки, отравить ядом или просто перерезать горло. Вариантов было много, включая и те, где никто и никогда, и даже Джоджо, не узнаёт, что с ней произошло. Но второе чувство заставляло руки дрожать, лишь представив каждый из вариантов убийства и все идущие после этого последствия. А точнее его останавливала только одна мысль о том, что Джонатан будет страдать, узнав о смерти Эрины. Были и мысли о том, что Джоджо это заслужил, что он должен ощутить всю величину боли, которую чувствует Дио. Но все эти мысли были всего лишь итогом всё ещё бушующей внутри ревности, не более, чем слепая ярость, а Дио был совсем не слабым мальчишкой, что бы ей отдаться. Да и светлые мысли, вызванные этой нежеланной любовью, оказывали своё влияние. По итогу, Дио действительно ограничился осквернением её чести, насильно украв первый поцелуй, надеясь, что после этого, девчонка в сторону Джонатана не посмотрит вообще, и этот союз будет разрушен навеки вечные. Всё так и случилось, ведь Эрину воспитывали, как настоящую леди своего времени. Знала бы она, настолько была близка к смерти, знала бы она, что эта любовь чуть не убила её, но в тоже время и спасла. Когда же Джоджо узнал об этом, у него появилось явное желание не оставлять такой поступок по отношению к Эрине безнаказанным, вместе с этим, выбив всю эту подлость и мерзость из Дио, с чем он, собственно, и прибежал обратно в поместье к нему. Дио же был настроен избить его, тем самым запугав, но только позже вспомнил, что Джоджо не такой тип человека, которого так просто сломать. А та энергия, с которой он бил Дио, вместе с этим крича на него… Её Дио видел в первый раз, и тогда же он понял, что недооценил Джоджо. Он и не думал, что Джонатан может одержать победу в этой драке, да ещё и избить его. И это было… Унизительно. Наконец-то Дио почувствовал хоть что-то не связанное с этими чувствами. То было, как глоток свежего воздуха, и осознание этого заставляло его сжимать кулаки крепче. Простить подобное он не мог и собирался вернуть этот должок сразу же. Даже задняя мысль не успела появится, когда Дио запер Дэнни, пса Джонатана, в ящик и положил к сжигаемому мусору, занявшись своим железным алиби после. Узнав через некоторое время спустя, что пёс действительно сгорел заживо, Дио сначала почувствовал удовлетворение и даже малую часть облегчения. Он отомстил за своё унижение, да и лай противного пса теперь не будет ему мешать, как и чересчур довольное лицо Джоджо от прогулки с собакой. Но когда Дио вернулся обратно в поместье и увидел скорбное и печальное выражение лица Джоджо, то почувствовал новую порцию боли, как будто в его сердце вонзают иглы. Будто Дио посылали огромное количество страданий, делая тем самым намёк, что ему пора бы перестать быть таким подонком и вообще сопротивляться судьбе, иначе будет только хуже. И когда Джонатан наконец посмотрел на него… В его взгляде было столько злости и обвинений. Как будто Джонатан точно знал, что в смерти Дэнни был виноват именно Дио, но он ничего не мог сказать ему в лицо, доказательств ведь у Джоджо не было. А от его этого взгляда Дио стало только хуже. После той драки, имевшей мистическое окончание, Дио изменил свои планы. Он не будет продолжать пытаться сломать Джонатана, а вместо этого втереться к нему в доверие и притвориться хорошим братом и другом. Мозг упорно говорил, что причиной этого решения были опасения таинственной энергии Джонатана и понимание того, что тут следует соблюдать осторожность, Дио сможет подождать. Но сердце же в тот момент хотело хоть на немного получить душевный покой. Хотя, именно покоем это назвать было сложно. Скорее небольшой перерыв от новых порций боли и страданий. И став другом Джонатана и имея возможность наблюдать за ним со стороны, Дио понял насколько он был… Невероятным. Сила внутри него притягивала к себе, интересовала и пленила. И тут было не только дело в той энергии, что Дио видел лишь однажды, а именно в силе духа. Джонатан довольно быстро взял себя в руки после вынужденного прекращения общения с Эриной и смерти Дэнни. Он не стал долго держать обиду на Дио и хранить в себе злость, а ведь такое вполне можно было бы пронести с собой через года и впредь не приближаться к причине былых проблем, тая в себе все злые чувства и дальше. Но Джонатан так не сделал. Всё же где-то глубоко жили эти воспоминания и страх, и лучше бы он доверился им, чем снова пошёл на контакт. Так было бы гораздо проще. Дио не смог до конца понять, почему Джоджо так не поступил. Может из-за своей доброты, а может из-за огромной вероятности надолго остаться в одиночестве (не без помощи того же Дио) или же тут было что-то другое. В какой-то момент своей жизни Джонатан начал больше стараться, и прилагать усилия в учёбе и во всех важных вещах, а свободное время оставалось проводить в компании Дио. Подпускал он к себе его сначала осторожно, но чем больше времени проходило, тем лучше старые воспоминания отходили на второй план, пока в конце концов не перешли в статус «Глупые ошибки молодости». Правда ими они быть не могли. Но то, что эти самые «ошибки» — это не особо приятное начало, сделало путь Дио тернистым и невероятно сложным, отрицать нельзя было. Начни он с самого начала притворяться хорошим другом для Джоджо было бы всё иначе? Возможно. Дио не может предсказать будущее. В любом случае, было бы проще им обоим. По крайне мере наблюдая за радостным выражением лица Джоджо, Дио понял, что оно прекрасно. Его счастливое лицо было прекраснее лица полного обиды и злости. Сначала доверия и дружбы Джонатана вполне хватало, что бы душу охватывало приятное тепло, но со взрослением этого стало мало. Сердце болело и хотело любить, хотелось быть любимым кем-то. Тогда начались новые для Брандо муки. Нельзя сказать, что Дио не пытался стать с Джоджо ещё ближе. Он пробовал тонко намекнуть ему о своих чувствах, перепробовал все возможные способы, что могли бы помочь ему узнать о чувствах Джонатана. Но всё эти попытки к успеху так и не привели, и если бы не тот случай спустя две недели после восемнадцатилетия Джоджо, Дио бы в итоге ни к чему бы и не пришёл. Тот день поставил в делах сердца жирную точку, правда, появления этой определённости тоже не облегчало ему жизнь. После того дня, Дио очень долго чувствовал одно лишь… Отчаянье. Ведь нет ничего хуже безответной любви. Дио мог бы попробовать получить её хитрыми уловками или силой, но такой она попросту была ему не нужна. Сам Джонатан Джостар никогда не ответит ему взаимностью. Путь этих чувств вёл Дио в никуда. Можно было бы просто уехать, но Дио понимал, что даже когда он будет находится на другом краю света, эти чувства его не оставят. Был вариант и просто оставить всё как есть и не рушить доверие и дружбу между ними, ходя по этому тонкому льду. Можно ли быть счастливым, просто довольствуясь счастьем любимого человека? Дио явно не мог понять, что этой чёртовой судьбе было от него нужно. Именно такой благородный поступок? Закопать себя в пучине одиночества, растоптать собственную гордость, и не мешать будущему семейному счастью Джоджо? Дио на это просто не хватит сил. Может он сам виноват в таком исходе, он не знал и знать не желал. Если у Джоджо и были чувства к нему, то ещё в первые дни в поместье Джостаров Дио их растоптал. Это было единственное объяснение того, почему человек, который должен был быть дороже всех не любит его. А может всё сработало как надо, и Джонатан любил Дио, но это были совсем другие чувства. Братские чувства. В это можно было поверить, но разницы между этими версиями для Дио не было. В тот день он и решил не останавливать намеченные планы, и идти дальше не оборачиваясь назад. С обещанием похоронить эти чувства вместе с семьёй Джостаров, Дио и купил яд спустя ещё время. Подсыпать его отцу Джоджо было так же просто, как и когда-то своему собственному отцу пьянице. Дальше же события закрутились с невероятной скоростью. Джонатан поймал его на попытке отдать под видом лекарства последнюю дозу яда, новые разборки, и поездка Джоджо в опасные места, где он мог бы найти ответы. Доверия между ними, и их хрупкая дружба построенная с таким трудом перестала существовать. Превратилась в пепел вместе с поместьем Джостаров, погибла вместе с человечностью Дио. Сила, дарованная каменной маской, превратила его в существо великой силы, вечно молодого, вытягивающего из людей жизнь и боящегося солнца. Его великие амбиции и настойчивое желание покорить весь мир, установив собственную диктатуру, отравили в нём всё, что осталось от человека. В его разуме, совсем почерневшем сердце и душонке не осталось место для любви. Так показалось в начале. Опять. И откуда эти чувства только брали столько силы, что доставали Дио, что бы он не сделал? Наверное, он просто был проклят. Создавая себе всё новых и новых зомби подчинённых, вытягивая жизнь из ещё большего количества людей, он забывал о любви и боли, как будто и не чувствовал никогда вовсе. Но… Во время уже второй битвы с Джонатаном, который привёл своих спутников с собой, Дио не мог полностью погрузиться в сражение воскрешенных им рыцарей и Джоджо, и уж тем более не смог бы им наслаждаться. Глаза вампира упорно ловили каждое движение любимого, восхищаясь его упорством, а сердце, которое должно было умереть, сжималось, когда ему казалось, что Джонатан сейчас погибнет, и один Дио будет тому виной. В какой-то момент он не выдержал, и ушёл с поля битвы. Головой он был уверен в проигрыше Джоджо. Сердце же надеялось, что он сможет выжить, а после найдёт его. И ведь так оно и случилось. Джоджо пришёл в его убежище с новыми спутниками, став ещё сильнее, чем раньше. Правда, на его лице был отпечаток скорби, которую он держал под контролем, понимая, что сейчас не время для этого. По его лицу было понятно, что в той битве он кого-то потерял, и это опять была вина только Дио. Просто на один груз на плечах больше. Джонатан был таким сильным, прекрасным, и таким недосягаемым для него, и это даже после того, как Дио смог возвыситься над людьми. Он был бы не против править миром вместе с Джонатаном, но увы, тот этого не хотел. Когда у Джоджо получилось победить его, Дио испытал странную смесь чувств. Он хотел вернуться и отомстить, но вместе с этим, было какое-то странное чувство… Облегчения. Вперемешку с восхищением. Такое его состояние было ужасно жалким, но влюбленному сердцу было не до того. Но и умирать вот так вот он не собирался, это был скорее мимолетный порыв чувств, сумевший сбежать от тьмы внутри его. От него осталась лишь голова, и оставлять дело так было нельзя. Ведь Дио помнил обещание, которое дал самому себе. Ни за что не сворачивать с выбранного пути, путь его безответной любви был слишком ужасен сам по себе. Когда он пришёл к решению забрать тело Джонатана, убив как можно безболезненнее, это казалось верхом милосердия. Единственным выходом, путь к господству в мире, оставления его человеческого прошлого далеко позади, сделав лишь напоследок такой подарок. Он так думал до самого последнего момента, лишь на минутку эту мысль заменила другая, когда он увидел Эрину и поздравил их со свадьбой. Мысль о том, что стоило бы убить девчонку пока была на то возможность в прошлом. Однажды это всё равно вышло бы ему боком. В любом случае, Дио не думал о проигрыше заранее, не хотел его никогда признавать, гордость ему не позволяла. Но… — Дио… На горящем корабле, когда раненый Джоджо тихо позвал его по имени и прижал его голову к себе, именно в тот момент Дио признал одно из своих поражений. Он проиграл самому себе и этим чувствам, что не смог до нужного момента похоронить, признал, что проиграл когда… Допустил смерть Джонатана в этой истории, не найдя варианта подходящего для них обоих. Только вот признал он это, когда голова Джоджо была отделена от тела, а его собственная присоединилась к чужому телу. То была всего одна секунда, ничтожно малый промежуток времени, но именно в этот момент Дио застыл с широко распахнутыми глазами, уставившись на голову человека, что стал ближе всех, того единственного, которого бы смог полюбить и без веления судьбы. От боли хотелось кричать без остановки, настолько сильной она в этот раз была. Кроме неё он чувствовал ещё и самую настоящую скорбь. И вину. Даже несмотря на всё своё самолюбие и гордость, он признал и её. Эмоции были настолько сильны, будто и не принадлежали ему вовсе. Было трудно признать, но душа обливалась кровью сейчас именно у него. Но дать себе остаться на этом корабле Дио не мог, и усилием воли на всей скорости скрылся в гробу, вместе с головой погибшего возлюбленного. Это была та глава жизни Дио, которую хотелось вычеркнуть, она была слишком неправильной. Убийца, что имел твёрдые намерения до последнего момента, раскаялся, когда стало уже поздно. Хотя, можно ли это назвать раскаянием? Нет. Вряд ли бы Дио сошёл с выбранного пути, но это однозначно было тем концом, которого он просто не хотел. В этой истории было совершено так много ошибок, о которых у него было время подумать ещё целых сто лет в гробу на дне океана. Только это и спасло его разум, хотя большинство моментов тогда он помнил слабо. Хорошо запомнился только запах разложения кожи на лице Джонатана, эта ужасная картина, меняющаяся детально со временем смогла оставить отпечаток даже в сердце вампира. Душа металась от боли же первые лет тридцать, а потом все страдания начали постепенно терять свою силу. Через тот же промежуток времени сердце и вовсе вылечило все свои раны, оставив на поверхности лишь рубцы, что снова кровоточат при каждом приступе воспоминаний о днях прошлого. Лишь изредка шрамы, оставшиеся после присвоения чужого тела, болели, а родинка в форме звезды жгла словно раскалённое железо. Тело не хотело принимать нового хозяина, и, может быть, это было расплатой за столь бесчестный и подлый поступок по отношению к человеку, дарованному судьбой. Когда Дио снова, спустя сто лет, вырвался в этот мир, можно было считать, что время унесло подробности этой истории, и оставило гнить на дне океана. Остались лишь небольшие отголоски того, что произошло. Чувства наконец-то были похоронены, и ему уже ничто не мешало исполнить свои планы, сделать то, чего Дио уже давно хотел. Но так ли это?