Я просто хотел быть с тобой

Полная луна ярко освещала лицо парня, сидевшего на высокой скале. Он сидел, обхватив руками колени и рыдал, уткнувшись в них лицом. Он выплкаивал свои горечь и безысходность. Жизнь Хиираги Шиньи не была обычной, как у других детей. Постоянные наказания за свои и не свои проступки выбивали из него все силы. Морально он уже был почти мёртв, но в его жизни был лучик света, за который он стремительно цеплялся и не желал отпускать. Этим лучиком был Глен Ичиносе. Но даже тут жизнь насмехалась над парнем, давая ему сначала поверить в счастье, а потом всё это разрушить. Глен был для него всем. Обычный парень, который перевёлся в школу, где учился Шинья всего два месяца назад. Он был нелюдим, ни с кем не общался, кроме двух девушек, которые перевелись вместе с ним, но учились в другом классе. Может быть, это происходило потому, что над ним насмехалась буквально вся школа, хотя Хиираги так до сих пор и не знал причин. С Шиньей он познакомился не по собственной воле, просто так вышло, что юноша сидел за соседней с ним партой, и тот поначалу исподтишка изучал новичка, что было естественным. Шинье его взгляд загнанного зверька, ненавидящего буквально весь мир, за то что он так несправедлив к нему, до странности напомнил другой взгляд. Такой взгляд он каждый день видел в зеркале, глядя на себя. И Хиираги заговорил с ним. Глен отвечал с неохотой и иногда вообще игнорировал одноклассника, но тот не сдавался, ежедневно будто невзначай заговаривая с Гленом. Шинья даже не заметил как они быстро сдружились, но он видел что брюнет стал более разговорчивым с ним, чему парень не мог нарадоваться. Он ждал каждой встречи с ним. Когда Шинья находился рядом с Гленом, все его проблемы уходили на второй план, даже улыбка стала более искренней, чем была ранее. Но судьба будто насмехалась над ним, упорно не желая давать и грамма надежды на лучшую жизнь. Об их дружбе очень скоро узнали его братья, которые и донесли об этом отцу. Шинью избили. — Не смей водиться с таким мусором! —говорили ему, — ты позоришь этим нашу фамилию. Юноше страстно хотелось бы послать свою семью подальше с такими устоями, но ему лишь оставалось молча принимать удары. Ему было больно. Но кого это волновало? Шинья в семействе был игрушкой, на которой вымещают всю свою злобу. Сломанной игрушкой, которую пытаются добить окончательно. Но он всё равно не сдался. Надломанные шестерёнки его сердца по-прежнему крутились. Он не послушался. Тайно продолжал встречаться с Гленом, сбегая из дому по ночам и разговаривать о всякой ерунде, играя в приставку у него дома. Глен не знал о том, что с Шиньей так поступали. И узнал он об этом в донельзя глупой ситуации: сводный брат влепил Шинье звонкую пощёчину прямо в школьном коридоре. Мальчик, как всегда, принял удар молча, и когда Сейширо вновь занёс руку, его остановили. Глена долго пришлось уговаривать не ломать уважаемому родственничку конечность и после этого они всю ночь просидели в комнате Ичиносе. Глен — слушая Шинью, а Хиираги, рассказывая о своей жизни. Изложение столь печальной истории закончилось ближе к утру. Шинья чувствовал лёгкое облегчение, ведь он смог высказать всё что уже давно засело в его душе. Ему становилось легче, когда он видел на лице Глена неподдельные понимание и сопереживание. В глубине души ему было приятно, что Ичиносе заступился за него. Но Шинья не мог успокоиться. Он боялся за своего друга, которому и так приходилось с трудом выживать в школе. Хиираги не хотел доставлять ему больших проблем только из-за одного с собой общения, но и отказаться от этого общения он был не в силах. Слишком одиноко в этом мире ему было, слишком трудно было выживать, когда его самого швыряли на дорогой ковёр в гостиной огромного особняка и избивали за малейшую провинность, и даже за чужие огрехи. Трудно жить, постоянно будучи вынужденным видеть собственную кровь на паркете пола и понимая, что никому не нужен в этом мире. Никому, кроме Глена. Он был смыслом его жизни. Причиной, по которой Шинья оставался в живых. Ему ничего не стоило вскрыть себе вены прямо в своей комнате. Но он жадно хватался за этот маленький лучик счастья, надеясь на то, что когда-то сможет быть счастлив вместе с ним. Всё рухнуло в тот день, когда об их встречах вновь узнали, и Шинье сломали рёбра. Глен в тот же вечер приехал к нему в палату и буквально выдавив из Шиньи причину, сказал, что им нужно перестать контактировать. И он не шутил. Хиираги звонил ему после этого, но тот не отвечал, а после и вовсе сменил номер. Превозмогая боль, парень удрал из больницы и приехал домой к Глену, но дверь ему открыла одна из тех девушек с которыми общался Ичиносе. — Глен не хочет общаться с тобой, — с нотками грусти в голосе произнесла она, — это для твоего же блага, пожалуйста, оставь его в покое. Дверь закрылась, щёлкнул замок. И Шинья сломался. Весь его маленький счастливый мирок в одночасье рухнул. Осталась лишь гнетущая пустота, которая пожирала его изнутри, поглощала остатки надежды и в итоге он был морально убит. Теперь каждое новое избиение для него не сопровождалось болью, он просто не чувствовал её. Боль внутри была намного сильнее. Хотелось плакать, рыдать, биться в истерике, но Шинья понимал, что это бессмысленно. Для него стало бессмысленно всё. И тогда он решился сделать то, о чём так долго думал, но старался отодвигать на второй план. Суицид. Он решил, что резать вены ненадежно. Его легко могут найти в наполненной водой ванне и спасти, после чего избить ещё и за это и начать следить за ним, не позволяя снова попытаться умереть. Возможно слишком глупо и эгоистично с его стороны было так думать, но почему-то он был уверен, что умереть ему не дадут. Именно поэтому он сбежал ночью и отправился туда, где его не найдут. На скалы. Одинокая и красивая смерть. Хотя может ли смерть быть красивой? Глупости. Самоубийцы — это отчаивающиеся люди, которые не могут больше находиться на этом свете. Убивая себя, они надеются избавиться от проблем и боли. Они жаждут найти покой, умиротворение израненной душе. Шинья смотрел с обрыва вниз и вспоминал все счастливые моменты, которые были в его жизни. Их было так мало... Он уже не плакал. Слёз просто не осталось. Нужно просто сделать пару шагов и разбиться. Исчезнуть. Навсегда исчезнуть, утихомирить свою боль. Сделать шаг и исчезнуть. Сделать второй и разбиться. Он не хотел этого. До последнего хотел жить, сохраняя свет, подаренный ему когда-то одним-единственным человеком. Но судьба жестока. Глен сказал, что так будет лучше. Кому? Шинье стало лишь хуже. В последний раз выдохнув, он закрыл глаза и шагнул, готовясь в последний раз ощутить боль. Но боли не последовало. В ушах застыл чей-то крик. Знакомый голос, прокричавший его имя. А затем Шинью резко дёрнули обратно, подальше от края. Недоумение застыло на лице парня, он не понимал что произошло, но стоило ему повернуть голову, и он увидел Глена. Своего любимого Глена. Глаза Шиньи наполнились слезами. Он уже не понимал почему плачет, боль смешалась с другими чувствами. Они все рвались наружу и выливались слезами. Его мысли зациклились на одном: «Зачем? Зачем он пришёл?» А Глен шептал тот же вопрос вслух: — Зачем? Зачем ты хотел это сделать? Он прижимал его к себе так сильно, словно боялся, что тот растворится в воздухе и всё повторял этот вопрос: «Зачем?» Шинья крепко обнимал Глена, боясь что тот снова покинет его, повторяя быстрым дрожащим голосом: — Я не мог терпеть это... Я не хочу больше терпеть это... Шинья вытирает слёзы и шумно выдыхает. — Но тебя ведь больше не избивают... так сильно, — Глен убрал чёлку с его лица. Он уже и сам плакал. Пытался сдерживаться, но всё равно плакал. — Я готов терпеть избиения, лишь бы только ты был со мной — Шинья взял лицо Глена в свои руки и медленно вытирал его слёзы. Тот лишь ошарашенно смотрел на него, пытаясь понять мотивы его поступков. Как назло мозг отключился и единственное что управляло Гленом — чувства. — Ты... — Шинья запнулся, подбирая слова, — Ты больше не бросишь меня? — Но... Шинья... Почему? Почему ты хочешь этого? Это ведь причиняет тебе страдания... Нам лучше не встречаться, для твоего же блага... — торопливо проговорил Глен. Шинья посмотрел в глаза Глену, и этот взгляд без слов говорил то, что давно уже было в его мыслях и никак не уходило. — Я просто хотел быть с тобой. И сердце Ичиносе рухнуло камнем куда-то вниз. Он сам не понял как начал целовать Хиираги. Эта фраза уже и сама давно преследовала его. Он хотел быть с ним, хотел обнимать Шинью, защищать от жестокой семьи. Хотел забрать его, быть всё время рядом, но сам же закапывал глубоко в себя эти чувства, думая, что слишком доброму Шинье так будет лучше. Шинья снова был удивлён, но отталкивать Глена он даже и не думал. Хиираги уже давно понял, что чувствует к Ичиносе, поэтому он с особой нежностью целовал его, прижимаясь и крепко обнимая. Холодный предутренний ветер хлестал их по щекам, но им было плевать. Они выдержат такую мелочь, выдержат и большее. Пока они есть друг у друга, они выдержат всё. И вот уже близится рассвет, а они всё так же не уходили с обрыва и молчали. Это молчание не было напряжённым, как бывает зачастую. Это было молчание, где каждый из них думал о том же, о чём и другой. Им было приятно просто сидеть в объятьях друг друга и молча наблюдать за рассветом над морем. Первым рассветом, который они встречали вместе.