Кто кого сломает.

Хосок и Чонгук — братья. Вплоть до средней школы они были не разлей вода: одни и те же увлечения, одна и та же тяга друг к другу, одно и то же желание находиться рядом. А потом наступила старшая школа, которая вмиг разорвала на кусочки безжалостно отношения брата к брату парней. Они стали друг другу чужими. Чонгук превратился в плохого парня, чьё тело было усыпано татуировками и пирсингом. Главным в жизни были дикий секс и алкоголь. Хосок же стал совсем другим человеком: он не позволил жизни себя испортить. Все своё время уделял учёбе, не ходил на вечеринки и предпочитал оставаться в тени — известность ему ни к чему. Вечер. Хосок сидел в своей комнате и, как обычно, учился, делая умное выражение лица. Рыжеволосый внимательно вчитывался в каждую строчку, пытаясь понять смысл, а это было очень сложно, так как данная тема, как бы это странно не звучало, давалась тяжело парню. Вдруг Чону пришлось прекратить своё обучение из-за громких криков и звона битого стекла где-то на первом этаже. Поднявшись со своего места, он тут же вылетел из своей комнаты, спускаясь вниз по крутой лестнице. — Ну и что это такое?! - как-то озлобленно произнёс Хо, оказавшись на первом этаже, увидев, как его брат ещё с каким-то парнем разносят дом. Не похоже, что они в трезвом состоянии. И употребляли, видимо, далеко не только алкоголь. — Завались и иди в свою комнату! - прорычал агрессивно Чонгук и перевернул стол, на котором до этого момента по всей поверхности стояли семейные фотографии. — Юнги, тащи с кухни коньяк! Неизвестный Хосоку блондин кивнул и, мельком взглянув на рыжего, удалился. — Ты что творишь, идиот?! А? - Хо подошёл к брюнету и, толкнув его к стене, заехал в лицо кулаком, надеясь, что это приведёт брата в чувство. Но в ответ Чон-младший лишь рассмеялся и в ту же секунду поменял братьев местами. Только вот вместо того, чтобы ударить, он вжал тело старшего в стену, впившись в пухлые губы требовательным поцелуем, а руками своими сжал бедра. Хен отреагировал моментально: попытался вырваться, укусить, ударить. Хотел крикнуть в лицо, что тот чокнутый ублюдок, но чужой язык  во рту и сильные руки не давали этого сделать. — Ух ты, вот это картина, - в совсем неподходящий момент появился Юнги, что так увлечённо стал наблюдать за недоинцестом с особым интересом. Хотелось присоединиться, но он не решался, боясь реакции друга. Не хотелось терять бро, который трахается отменно. — Хосок-хен, я ненавижу этих старых сук, - произнёс Чонгук, оторвавшись от чужих губ; прикоснулся холодной рукой к щеке брата, поглаживая, - и тебя  я тоже ненавижу, только намного больше. Но, блять, твоё тело... Хочу выебать тебя... Вместе с Юнги. Втроем веселее. На губах брюнета появилась похабная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Тело Хосока слегка задрожало от страха, но показывать свой испуг ему не хотелось. Он попытался быть резким и грубым, бесстрашным. — Пошёл нахуй, мелкий отморозок! Слышишь, уходи! И друга забери своего! * * * * * * Руки Хосока привязаны к изголовью кровати, ноги широко расставлены, а между ними расположилось двое парней, — Чонгук и Юнги— которые с особым удовольствием входили одновременно в рыжеволосого, наслаждаясь его рёвом и мольбами остановится. Целовали хрупкое тело под собой, оставляя где-попало яркие алые следы, синяки и царапины, до боли сжимали округлые бедра, щипали соски, ласкали руками, языком, губами член пассива. Бывало, поворачивали друг к другу лица и насиловали языками друг друга рты. Когда дело дошло до оргазма, то они излились глубоко в брата Чонгука, горомко простонав. Умудрились довести и Хо до оргазма, чтобы окончательно унизить его. * * * * * * Хосок находился в своей комнате. Дверь заперта на ключ. Уже третий день он никуда не выходил: ни поесть, ни попить, ни помыться, лишь иногда в туалет выползал. Каждую гребаную секунду он думал о произошедшем в тот день. Помнил каждое движение, слово брата и Юнги.  Хотелось просто выть от отчаяния, собсвеной ничтожности, было расцарапать себе душу и вытащить оттуда всю боль вместе с другими обжигающими невыносимо чувствами. Он цеплялся за мелькавшие иногда мысли в его голове, типо: «со временем все пройдёт», но это не помогало ему избавиться от желания причинить себе физическую боль. * * * * * * — Слушай, а Хосок дома?! - пьяно хихикая, произнёс Юнги, когда он и Чонгук буквально влетели в дом будучи пьяными в стельку. — Да... Он все время в своей комнате сидит. А что, хочешь повторить тот раз? - ответил Чон-младший, поднимаясь со своим другом вверх по лестнице. Нетрудно догадаться, куда именно держать они путь. — Ага, - пьяно улыбнулся Мин. Оказавшись перед заветной дверью, парни попробовали открыть дверь, та поддалась. Войдя, они никого на кровати не увидели. — Наверное, он в душе, - произнёс Чон, цокая языком, - ладно, я схожу за ним, а ты жди нас. Не дав ответить, парень развернулся и отправился в сторону душевой. И правда, изнутри доносились звуки капель воды, бьющихся о кафель. Усмехнувшись, парень толкнул дверь рукой, зная, что его брат никогда не закрывает дверь, когда моется в душе. — Ну что... - ухмылка вмиг пропала, как и хорошее настроение. Парень застыл посреди небольшого, тускло освященного помещения, пялясь на неприятную для чужого взора картину: Хосок сидел на полу, обнимая свои колени и тихо, жутко смеялся, не обращая внимания на лужу крови вокруг него. Затем Чон младший перевёл взгляд на зеркало. Осев на пол, он весь побледнел. Красиво выведенные буквы на стекле кровью «Во всем виноват ты!» испугали его не меньше, чем состояние Хосока. Вот и закончилась игра в  «кто кого сломает». Выигравших тут явно нет.