Цветы сакуры окрашенные нашей кровью

Через примерно час, после того, как ушла Юкимура, ко мне пришел ранее упомянутый Мацумото. Мужчина был немолодым, что сказывалось на морщинах и немного обвисшей коже. Он присел около моего футона и я сразу же попыталась приподняться на локтях, но моя идея с треском провалилась из-за сильной слабости. — Осторожнее, не перенапрягайся, — мужчина заставил меня лечь, — О чем ты хотела поговорить? Не о том, что ты скрываешь ото всех, случайно? — я кивнула. — Вы ведь осматривали меня, в это время кто-то еще был с вами? — он отрицательно покачал головой, — Прошу вас, не говорите никому про это, особенно Хидзикате и Кондо-сану. Понимаю, просить о подобном, нагло, но прошу. — Даже если я и не скажу им об этом, ты сильно рискуешь, Акира, — лекарь он тяжело вздохнул и перевел взгляд в открытые сёдзи, когда на улице подул сильный ветер. — Я понимаю, но не хочу, чтобы их отношение ко мне изменилось. — Ты такая молодая и такая глупая, — Мацумото по доброму улыбнулся, — Я тоже был таким в твоем возрасте. Это не мое дело, я не буду лезть, можешь успокоиться. — я облегченно вздохнула. — Спасибо вам огромное, — я улыбнулась. В комнату забежала Чизуру, она попросила лекаря пойти с ней в казарму. Один из новобранцев затеял драку, в итоге сам же и пострадал от клинка. Девушка сказала, что ранение было в грудной клетке, ближе к плечу. Мне было плевать на это, хотя и понимала, что это мой товарищ, каким бы он ни был, даже если мы не знакомы. После того как они ушли, я находилась в гордом одиночестве, которое к сожалению, никто не хотел прерывать. Единственным моим развлечением было пение, я пела полушепотом рандомные песни приходившие в голову. Уже темнело, день шел к концу и подходило время ужина. Особо есть не хотелось, просто я уже значительно так заскучала в одиночестве. Хоть прошло не больше четырех часов с момента, как я проснулась. В комнату постепенно поступал прохладный весенний воздух, в этом мире уже наступил май. Это время такое живописное, особенно совсем молодые травы и цветы, которые в любое время такие же великолепные. Весна прекрасна, как не посмотри, все цветет и оживает после долгого сна. — Ичиносе-кун, — в комнату вошла Чизуру вновь неся поднос в руках, — Я принесла вам ужин, — девушка поставила еду на пол и уселась сама, — Как вы себя чувствуете? — она помогла мне принять сидячее положение. — Уже немного лучше, не переживай, Чизуру-чан, — я улыбнулась и взяла мисочку с рисом и палочки. — Как там дела у всех, что с тем парнем которого ранили? — знаю, говорить при приеме пищи не красиво, но в любом случае. — Ну, в отряде ничего вроде не произошло, кроме того, что Синпати-сан и Харада-сан ушли недавно, — Юкимура улыбнулась, — А с тем парнем уже все намного лучше, ранение было не серьёзное, как только оправится, Хидзиката-сан поклялся его наказать за бунтарское поведение. — Чизуру осуждающе покачала головой. — Вот оно что, это хорошо, — я поставила пустую миску на поднос и внимательно посмотрела за спину девушки, за сёдзи кто-то стоял, — Значит, так просто он не уйдет от ответственности, и поделом. — я вздохнула и взяла к руки еще горячую чашку с зеленым чаем, очень приятно пахнущим травами, делая вид, будто не заметила человека. На вкус, чай оказался еще лучше. Юкимура ушла, но в тот момент, за сёдзи никого уже не было, видимо, кто-то подслушивал или просто побоялся зайти. Но кто был этим человеком, я вряд ли узнаю, как бы не хотела. Где-то около двенадцати ночи, я только заснула, пока меня не разбудили шаги в моей комнате. Я открыла глаза и увидела спину Соджи, он стоял в дверном промежутке опираясь о стенку одной рукой, а вторую держал у лица. Он немного ссутулился и плечи слегка подрагивали, через пару секунд послышался приглушенный стон, перерастающий в кашель. Я попыталась встать с футона, но это мне далось с огромным трудом, все тело ломило и было слишком слабым чтобы хоть как-то двигаться. Я тихо подошла к парню и положила руку ему на плечо, после чего он закашлял в приступе еще сильнее прежнего. Хриплый и глухой кровавый кашель заставлял Окиту сгибаться от боли в легких. — Соджи… — я не знала, что мне делать в этой ситуации. Я просто успокаивающе гладила его по спине, пытаясь хоть как-то поддержать парня. Я не могла ничем ему помочь, чувствуя себя жалко и ущербно, самое ненавистное мне чувство — беспомощности. — Все… Нормально… — через силу проговорив это, он снова залился сильным кашлем, — Сейчас… Пройдет… — Окита упал на колени, держась за горло и впиваясь в него ногтями. Приступ прекратился только тогда, когда на пол упали сгустки крови с окровавленной руки. Парень еле дышал, отдышка после этого была очень сильной и хриплой. Я приобняла его за плечи, единственное, чем хоть как-то пыталась отвлечь самурая, хоть мне и самой было не по себе и поэтому, хотелось хоть что-то сделать. Слова — это лишь мелочь, которая не значит абсолютно ничего, я это уже прекрасно поняла, за всю свою короткую жизнь. Соджи положил голову мне на плечо и тяжело дышал, от этого мне хотелось просто рыдать, здесь, сейчас, больно смотреть и слышать это, понимая, что ничерта сделать не можешь. Я сильнее прижала его к себе и положила ладонь на мягкие рыжие волосы. Я почти не знаю его, но мне не хочется отпускать этого человека, видеть, как ему больно и как он страдает. Кажется, по щекам покатились слезы, но как бы не старалась держать себя в руках, ему намного хуже чем мне… — Дурак, — совсем тихо, полушепотом проговорила, сцепив зубы и сдерживая плач. — Прости, — его голос был приглушенным, хоть и слышимым, — Не переживай, со мной все хорошо… — скорее, он пытался убедить себя, а не меня в этом. Я промолчала, казалось, он и не собирался уходить. Будто кот, которого ты не тронешь, пока он сам не уйдет, ведь слишком они гордые, а совесть мучает тебя. Мы сидели в полной тишине, только ветер и шум листьев развивал её своим вмешательством. Что будет потом, после этой ночи, как будет вести себя Окита, станет ли он избегать меня? Всего три недели я здесь, а уже привязалась ко всем, хоть их и не знаю толком, но они хорошие люди. Харада для меня как старший брат, который готов заступиться, в любой ситуации. Хидзиката, хоть и казалось ненавидит меня, но сделал много хорошего, в том числе, обеспечил безопасность. Синпати вечно где-то пропадает, мы особо не общаемся, но он любит подшутить над кем-то. Чизуру хорошая девушка, глупая немножко, но очень сообразительная в плане медицины и еды. Хейске еще тот сорванец, хоть и мы очень хорошо общаемся, учитывая то, что я таскаю его одежду, он бывает шутит на эту тему. Сайто для меня пример идеального воина, я хочу учиться у него искусству меча. Саннан, просто прекрасный мужчина, его упреки только чего стоят. Кондо идеальный командир, его любят и уважают, ко мне он относится хорошо, на чем огромное спасибо. Окита… Он спас мне жизнь, знает, что я девушка и спокойно это принимает, в конце концов, сейчас спит у меня на руках. Соджи заснул у меня на плече и стараясь не разбудить парня, я положила его голову себе на колени, пытаясь принять более удобное положение для себя и для спящего. Было довольно прохладно, ведь сидеть практически на балконе ночью, это конечно хорошо, но не в тонкой юкате. Я смотрела на небо и еле заметно улыбалась. Мне было плохо, немного болело сердце и кружилась голова, но облокотившись спиной о ребро сёдзи, стало немного легче. Так я могла хоть немного поспать, ведь нарушать режим сна не лучшая идея.