Святая невинность, или инструкция, как покорить дроу

      — Приветствую вас, Правитель Сехун.       Правитель сильфов Лаурин склонился перед правителем дроу, что сидел на троне и с гадкой усмешкой на красивых губах наблюдал за своим извечным врагом. Здесь, во дворце владыки дроу, были явно не рады сильфу, даже приняли, как какого-то простолюдина, нарочно не предложив ни стула, ни угощения. Лаурин скривился от откровенной надменности дроу, но, соблюдая церемониал, сохранял свой царственный вид без намёка на унижение.       — Взаимно, Лаурин, — усмехнулся Сехун, и Лаурин вновь напомнил себе, что он здесь для великого дела: дипломатия — единственное, что могло спасти в сложившейся ситуации. Без надёжного перемирия их положение было слишком хрупким.       Пусть тёмным и не удалось захапать все земли сильфов — это было им не по зубам — однако отхватить самый лакомый кусок Сехун мог. А ещё мог забрать самое дорогое для сильфов — пегасов. Ведь дроу и войну затеяли много сотен лет назад из-за этих волшебных животных, постоянно пытаясь украсть или отнять силой летунов. Скорее всего, именно это Сехун и задумал в отместку за долгую войну, но Лаурин больше не мог терпеть поражения, поэтому, скрипя зубами, он выдавливал из себя улыбку. Всё, что угодно, лишь бы этот молокосос на троне не вздумал играть жизнями его народа.       — Вам уже известны условия нашего «шаткого» мира, — сказал тёмный. — Но мне нужны гарантии, что вы их выполните. Поверьте, мой народ не желает снова воевать, уверен, что ваш тоже. Но я — победитель и могу воспользоваться ситуацией.       — Я уже дал вам своё слово. Этого мало? — не сдержался Лаурин. — Мы, сильфы, никогда не нарушаем обещаний. Мы хотим мира, мои люди устали, наши пегасы созданы не для военных сражений и…       — Может, хватит? Вы всегда считали себя высшей расой, а нас — мусором, но сейчас это уже в прошлом. Я не позволю даже косо смотреть в мою сторону, в сторону моего народа. Теперь дроу правят балом, а вы будете делать то, что вам скажут. Мы заключим мир на моих условиях, и я потребую от вас высокую плату. Я хочу сто пегасов и вашего сына… в наложники.       Глаза владыки широко распахнулись, а потом опасно сузились. Его сына, кровь богов, в наложники?       — Мой сын только достиг возраста ложа. Но он девственен, и вам должно быть известно, что взять его в наложники по закону магического мира невозможно.       Дроу тяжёлым взглядом оглядел сильфа, обдумывая сложившуюся ситуацию. Сейчас им владело желание обесчестить своих врагов. План был идеален: он возьмёт мальчишку в гарем, поиграет немного, а светлые, пока их принц у него, не посмеют нарушить мир.       — Хорошо, я всё решил. Я всё же возьму вашего сына.       Лаурин вздрогнул всем телом и с большим трудом взял себя в руки. Нельзя показать этому уроду своего страха за ребёнка. Он сейчас и без того в слишком уязвимом положении.       — Он мальчик, он невинен… — растерянно сказал сильф, — это против всех норм и правил, боги не позволят вам взять чистую кровь в гарем. Разве что вы возьмёте его в мужья. — Сильф ехидно улыбнулся, но тут же сник под тяжёлым взглядом.       — Взять его в мужья. Хм, заключить политический брак, союз, который вы не сможете разрушить. А это идея, — дроу похабно улыбнулся и посмотрел на побледневшего сильфа.       Сехун упивался своим положением, ему нравилось смотреть на растерянность поверженного владыки. А мысль о том, что скоро в его руках окажется наследник сильфов, грела его самолюбие. Сехун дал себе зарок, что раздавит мальчишку, как букашку. Будет пользоваться им, как вздумается, а когда игрушка приестся, отдаст брату или на потеху солдатам. В конце концов, он может просто стать вдовцом. Так он отомстит за свой род и полностью раздавит светлых, чтобы те даже крыла не смогли поднять.       Некоторое время светлый владыка молча обдумывал ситуацию, но другого выхода не было, а потому Лаурин покорно склонил голову. Ему было нестерпимо жаль любимого сына, он понимал, дроу — не те существа, которые подарят ему сказку. Сехун отыграется на ребёнке по полной, а потом просто убьёт. Но на другой чаше весов стоял его народ, сильфы, за которых он был в ответе.       Подавленный и разбитый, Лаурин вернулся к себе во дворец и отправился на поиски любимого сына.       Тот нашёлся в его собственном кабинете. Чунмён сидел в отцовском кресле и листал большую энциклопедию. Лаурин остановился и с любовью посмотрел на сына. Его мальчик был совсем дитя. Доброе, невинное дитя.       До двадцати лет дети у сильфов считались несовершеннолетними и находились под строжайшим надзором. Только домашние и слуги видели наследного принца, и только они знали о красоте Чунмёна.       Услышав шаги, Чунмён поднял на отца свои чистые, лучистые глаза. Лаурин с нежностью посмотрел на сына. Белые волосы, заплетённые в причудливую косу, косая чёлка, благородные черты лица. И мягкая, добрая улыбка, осветившая лицо, стоило только сыну увидеть отца.       — Отец, как прошли переговоры? — Чунмён встал с отцовского кресла и, дождавшись, когда отец рухнет в него, примостился на подлокотнике.       Лаурин задумчиво посмотрел на обеспокоенное лицо сына и огорчённо вздохнул. Будь прокляты эти древние порядки и устои. Его сын был, словно тепличный цветок, юным и нежным. Он был совершенно невинен и не умел лицемерить и изворачиваться. Владыка не поощрял сына заниматься боевыми искусствами, его не учили ведению боя и фехтованию. Единственным оружием, которым владел Чунмён, был его ум. Мальчик был начитан, и учителя в один голос восторгались его смекалкой и живостью мышления. Но хватит ли этого, чтобы выжить? Лаурин прекрасно понимал, что его сыну придётся очень туго в цитадели тёмных. Злость, ревность, лживость, ненависть — всё это ждало светлого наследника в браке с дроу. И от того, что он не мог защитить своего любимого сына, Лаурину было очень больно.       — Отец?       — Мён, правитель тёмных выдвинул свои условия. Мы должны отдать им в качестве контрибуции восточные земли, сто пегасов и заключить пожизненный мир. И гарантом этого мира станешь ты. Вернее, ваша свадьба с Сехуном.       — Свадьба? — Мён приподнялся в недоумении. А потом, о чём-то задумавшись, нервно постукивая пальцем по губе, внимательно посмотрел на отца, и Лаурин увидел в его глазах понимание. Его ребёнок всё правильно понял.       — Мён, я не вправе ему отказать, ты же понимаешь…       — Папа, не волнуйся, — сын обнял его и, как в детстве, прижался к плечу. — Я всё понимаю, даже то, что ты не хочешь говорить. Я знаю, дроу сильные, грубые, властные, но ты забываешь, что и мы не цветочные феи. Папа, я принц, и ты дал мне хорошее воспитание, не бойся, я выживу. А ещё заставлю этого тёмного пожалеть о своём выборе.       Лаурин улыбнулся и кивнул. Чунмён — не боец, но у него есть другие качества, которыми можно покорить дроу: ум, интуиция, гордость, красота.       Сильф ухмыльнулся, за всеми этими волнениями он и забыл, какой его мальчик сообразительный. Он выживет в тёмной цитадели, а Сехун… Ну, это ещё бабка надвое сказала, повезёт ли правителю дроу.

***

      Мён спешился со Шторма и, поправив никаб, погладил пегаса по волнистой белой гриве.       — Хороший мальчик, умничка.       Чондэ оправил плащ друга и с одобрением посмотрел на головной убор принца, закрывающий лицо. Это была старинная традиция сильфов. До потери невинности молодые сильфы вне дома носили никаб, полностью скрывающий лицо, не считая прорези для глаз. Конечно, это было не обязательно, всё-таки принц сильфов прилетел на свою помолвку и свадьбу, но, зная своего господина, Чондэ был уверен, что тот надел этот наряд специально.       — Чондэ, проследи, чтобы пегасов разместили достойно, найди, кто тут у них этим занимается и…       — Не нужно никого искать, я распоряжусь, чтобы этих великолепных созданий разместили со всем комфортом.       Мён обернулся на чужой голос и, слегка задрав голову, стал разглядывать первого увиденного дроу в своей жизни.       Высокий, красивый мужчина, с тёмно-пепельными волосами, собранными в высокий хвост. Кожа дроу была смуглей, чем у Мёна, а глаза ярко-серыми.       — Простите, Ваше Высочество, что не представился. Меня зовут Кайсар, я старший брат вашего будущего супруга. Можете на правах родственника называть меня просто Кай.       — Лорд Кайсар, я рад знакомству, — Мён склонился в лёгком вежливом поклоне, но, увидев приподнятую бровь дроу, исправился: — Кай, конечно. Меня зовут Чунмён, но друзья называют меня Мёном.       — А я могу стать вашим другом и называть вас так? — Кай с интересом взглянул на принца, и Чунмён, несколько мгновений подумав, одобрительно кивнул. — Спасибо, Ваше Высочество, мой венценосный брат приставил меня к вам, но, думаю, что мы подружимся. За ваших красавцев не волнуйтесь, они будут в полном порядке, поверьте, этих благородных животных тут любят и почитают. Прошу, следуйте за мной, я проведу вас в тронный зал. Брат и совет старейшин с вашими дипломатами уже ожидают.       Чунмён молча последовал за своим провожатым, чувствуя, как рядом ступает Чондэ с небольшой свитой телохранителей. Слегка обернувшись, Мён увидел ободряющий взгляд друга и улыбнулся. Чондэ очень странно смотрелся в никабе, но это он попросил друга надеть убор, на всякий случай. Мён хотел иметь хотя бы небольшой козырь в рукаве.       Пройдя большой двор, они ступили под своды огромного замка, и Чунмён мысленно содрогнулся. На стенах мура, в бойницах башен и просто во дворе сидели или разгуливали гарпии.       — Не бойтесь, это охрана, они не тронут вас, но не рекомендую гулять во дворе одному после полуночи, — Кай шагал рядом, с лёгкой насмешкой наблюдая за охранниками Мёна, которые с ненавистью смотрели на крылатых тварей.       — Я не боюсь, но за предупреждение спасибо.       Дальше следовали просторные залы и коридоры, Чунмён старался не крутить головой, но любопытство пересиливало, и он иногда бросал заинтересованные взгляды по сторонам.       — Мён, сейчас я представлю вас правителю дроу, после этого будет церемония подписания мирного договора. Ваши дипломаты уже изучили и поставили подписи. Вам, как представителю Светлого двора, останется поставить лишь финальную подпись. После я покажу вам вашу комнату, вечером будет банкет в вашу честь, а через пять дней — свадьба. — Кай остановился перед большой деревянной дверью и с сочувствием взглянул на принца. Он не видел, но чувствовал, что тому страшно. Хотелось как-то приободрить и помочь. — Пожалуйста, если вам что-то будет нужно, вы можете обратиться ко мне в любой момент.       — Почему вы это делаете? — тихо спросил Чунмён. Ему было страшно. Как бы он ни старался делать вид, что всё хорошо, понимал, что находится на чужой территории.       Два народа слишком долго были врагами, и его появление здесь не вызывало радости. Пока они шли по дворцу, Мён ловил на себе тяжёлые, а порой и насмешливые взгляды придворных. Странно было принимать дружелюбие от чужака, а к тому же и брата правителя.       — Делаю что? — хмыкнул Кай, разглядывая маленькую фигурку.       Из-за головного убора было видно только глаза принца. Очень красивые, но испуганные глаза. Кай вспомнил себя в том же возрасте, свой ужас, когда мать привезла его в эту обитель и оставила одного. И хоть это была семья его отца, даже по прошествии стольких лет дроу думает, что всё здесь — чужое для него, и если бы не… Кай вспомнил причину, по которой не смог всё бросить, и уголки губ тронула грустная улыбка.       — Я предложил вам дружбу, — продолжил он. — Вы меня ещё не знаете и можете не доверять, но я не разбрасываюсь такими словами. Просто я был на вашем месте и искренне хочу помочь.       — Спасибо, Кай, — искренне поблагодарил Чунмён. Взглянув на двери в зал, он вздохнул, набираясь смелости, и кивнул, давая понять, что готов зайти внутрь.

***

      Гордо расправив плечи и глядя на спину идущего впереди дроу, Чунмён шагал по каменным плитам тронного зала, чувствуя, как с каждым шагом всё громче стучит сердце. Остановившись перед троном, Мён поднял глаза и внимательно посмотрел на своего будущего супруга. На троне сидел высокий и красивый мужчина. Волевое лицо, искусно заплетённые золотистые волосы, горящие тёмным огнём глаза. Мён тихо вздохнул и просто не смог отвести взгляд. Его заворожил этот мужчина, буквально околдовал и покорил с первого взгляда. Сильф не видел и не слышал, что происходило вокруг. Всё его внимание было сосредоточенно на повелителе дроу.       — Ваше Величество, я хочу представить вам нашего принца. Его Высочество Чунмён Милсар Лауринь третий. Наследный принц сильфов, — вышедший вперёд представительный сильф встал рядом и громко представил своего младшего господина.       Чунмён тряхнул головой и, с трудом отведя взгляд от правителя, низко поклонился.       — Рад встрече, мой повелитель… — начал он официальное приветствие, но был грубо перебит.       — Что за шутки?! — гневно произнёс Сехун, и Чунмён застыл в испуге от властного голоса. Неужели он успел совершить какую-то ошибку?       — Что вы имеете виду? — взволновано спросил тот же сильф, что и представлял принца.       — Не пытайтесь надуть меня. До меня доходили слухи, что принц сильфов прекрасен, как нежнейший бутон. Что кожа его словно молоко, а волосы нежнее шёлка. И что я вижу? Мешок с каким-нибудь уродом внутри.       Сехун бросил пренебрежительный взгляд в сторону сильфа и демонстративно отвернулся.       Чунмён сжал кулаки. Сехун не мог знать, как он выглядит, это всё блеф, но чужие слова задели.       — Ваше Величество, это ведь традиция…       — Бред, — вновь перебил Сехун, — я хочу увидеть его сейчас! И если он хотя бы на половину так же хорош, как мой фаворит, то так уж и быть, я позволю стать ему равным мне супругом.       На этих словах Сехун кивнул юноше, стоявшему за его троном, и тот покорно встал рядом с повелителем.       — Это Бэкхён, мой самый лучший цветок. Ваш черёд.       Сехун потянул наложника на себя, заставляя сесть того к себе на колени, и Чунмён почувствовал, как злость и отчаянье буквально накрывают его. Владыка притянул фаворита к себе и впился в его губы жадным поцелуем.       Унижение и горечь, эти чувства захлестнули и забили дыхание. Мён прикрыл глаза, чтобы не видеть сильные руки на почти голых, хрупких плечах, и пожалел, что не может закрыть и уши.       — Ваше Величество… — вновь взмолился сильф, — поймите, это старинная традиция. Наследный принц не может открыться до церемонии.       — Хорошо! — неожиданно резко согласился Сехун. — Можете и дальше прятать своё чудо, но тогда не ждите от меня снисхождения, а ещё насчёт церемонии… — Сехун замолчал, а потом с превосходством в голосе продолжил: — мне бы хотелось, чтобы нас соединили боги, а потому я требую устроить кровавую церемонию.       В зале повисла ощутимая тишина. Все сильфы с ужасом смотрели на дроу, а потом, не сговариваясь, представители воздушного народа шагнули к своему принцу.       О древнем ритуале знали все, и ни один порядочный сильф не согласился бы на такое благословение богов, а уж тем более, наследный принц. Это был позор и унижение.       На губах владыки дроу появилась хищная улыбка. Он, приподняв бровь, посмотрел на старшего дипломата, который кинулся было что-то говорить, но замолчал, едва увидел приподнятую руку принца Чунмёна.       Мён буквально чувствовал, как по крови пронёсся ураган негативных эмоций. Ему было очень неприятно. Принц прекрасно понимал, зачем будущий супруг выбрал этот ритуал. Дроу хотел показать его место, унизить и оскорбить.       Чунмён сжал кулаки и махнул рукой. Охрана расступилась, и сильф гордо огляделся. Он увидел стол и лежащие на нём бумаги. Гулкие звуки шагов принца, отскакивая от стен, эхом заполнили тишину. Он подошёл ближе, взял в руки свиток и стал читать. Дойдя до конца, Чунмён в полнейшей тишине подписал документ и бросил его на стол. А потом всё в той же тишине подошёл к трону и, поклонившись, тихо прошипел:       — Как вам будет угодно, мой будущий супруг.       Тронный зал Чунмён покидал под шорох одежды своих немногих поданных. Злость клокотала в его груди, а на глаза наворачивались слёзы. Но он не будет плакать. Он принц сильфов и просто так не сдастся. А этот глупый дроу ещё будет кусать локти из-за того, что решил так поступить со своим невинным супругом.

***

      Когда Чунмён попал в свои покои, которые ему показал брат повелителя, его всего трясло, так же тряслись руки Чондэ, когда он снимал никаб принца.       Некоторое время Мён сидел на кровати и бездумно смотрел в пустоту. Он думал о жестоких словах дроу и продумывал свой будущий план. Мёна очень сильно волновал пробел в знаниях. Церемония состоится всего через пять дней, а он ничего не знает о любви и сексе.       — Чондэ, мне нужно найти библиотеку. А ещё я хочу проверить Шторма.       Чондэ раскрыл своё лицо и понятливо посмотрел на друга.       — Хорошо, Мён, я понял, что ты хочешь, но только с одним условием. Ты попросишь охрану отвести тебя в библиотеку. Иначе я не соглашусь.       Чунмён согласился, а потом, задумавшись, стал смотреть, как Чондэ складывает его одежду и готовит наряд на вечер.       — Мён, а ты не боишься, что этот психованный в короне заставит снять никаб, что мне тогда делать?       — Что делать? Да ничего особенного. Выйдешь за него, станешь мужем правителя дроу, — Чунмён невозмутимо повернулся к другу, а потом, смеясь, увернулся от летящей щётки.       — Да отведи Богиня-мать от такого счастья, — Чондэ сотворил в воздухе защитный символ и по-доброму улыбнулся, глядя на хохочущего принца.       Надев никаб Чондэ, Чунмён написал записку одному из дипломатов и отправил со слугой, а через пару минут в дверь постучались. Открыв дверь, Мён увидел высокого сильфа в военной форме.       — Ваше Высочество, лорд Чондэ, господин Шиан прислал меня для сопровождения господина Чондэ.       Мён кивнул, а потом, подмигнув Чондэ, который с унылым видом в наряде принца сидел на постели, отправился за солдатом.       — Господин, куда вы хотите пойти?       — Сначала на конюшни, проверить пегасов, а потом в библиотеку.       — Господин, осмелюсь спросить вас, вы не будете сопровождать принца на банкет? — Солдат открыл дверь, и Мён увидел, что они вышли на задний двор.       — Нет, а где мы? — Чунмён с любопытством оглянулся.       — Это короткий путь к конюшням, сейчас мы пройдём вольеры с гарпиям. За ними казармы, потом будут конюшни. Только, молодой господин, — солдат остановился и внимательно взглянул на Мёна: — прошу, будьте всегда возле меня. Правитель запретил трогать сильфов, но не все лояльно к этому относятся.       Военный последовал дальше, а Мён задумчиво пошёл рядом.       Они прошли вольеры в виде небольших домов на возвышении. В этих домах отдыхали и жили гарпии. Дальше виднелись казармы для стражи. А потом Мён увидел просторные конюшни. Зайдя в приоткрытые двери, Мён оглядел денники и уверенно зашагал по ряду. Было видно, что дроу действительно ждали пегасов. Всё было создано для комфортного проживания летающих коней.       — Дроу очень ждали этих пегасов. Мечта их правителя — развести особый вид и вывести боевых летунов. У них большие планы на этих красавцев, — солдат кивнул на стоящих в стойлах коней, а Чунмён, поджав губы, прошествовал к Шторму.       — Вы можете пока отдохнуть, я побуду с пегасом принца, потом я вас позову. — Мён остановился возле тихо фыркающего пегаса и взглянул на своего охранника.       Сильф радостно улыбнулся и, сказав, что подождёт на улице, ретировался.       Проверив, точно ли ушёл охранник, Чунмён стянул никаб и вздохнул. Он не привык так часто и долго носить накидку. Дома он прятал лицо лишь тогда, когда приходили гости и нужно было выйти поприветствовать их, а в остальное время он мог свободно гулять, не прячась за тканями.       — Шторм, дорогой. Соскучился тут, наверное, — Чунмён потянулся к пегасу и уткнулся лицом в шёлковую кожу морды, целуя мохнатый нос и чувствуя тёплое дыхание пегаса. — Как же мне хочется запрыгнуть на тебя и улететь прочь. Подальше от этого дворца и его жителей. Прочь от обязанностей и правил. Но пока не совершится церемония, я даже не могу приходить к тебе, когда захочется. Бесит.       Шторм понимающе заржал и ткнул сильнее носом в щёку Чунмёна, будто в молчаливой поддержке.        — Один ты меня и понимаешь, мой золотой мальчик, — улыбнулся Чунмён, а потом вздрогнул.        — От чего же, я тоже прекрасно понимаю, — из соседнего стойла послышался знакомый голос, — а ещё я понимаю, что какой-то мелкий слуга его высочества Чунмёна мечтает украсть его пегаса и сбежать. Может, мне доложить на тебя?       Хозяин голоса недобро хмыкнул и, пока Чунмён искал взглядом, где бросил накидку, Сехун уже показался из-за ограждения. Помятый, сонный и с сеном в волосах.       Чунмён, увидев владыку дроу, невежливо прыснул в кулак. Этот Сехун совершенно не был похож на того правителя из тронного зала сегодня утром. С таким Сехуном, любящим поспать на стоге сена, он мог бы даже подружиться. Но, вспомнив все ужасные слова в свой адрес, Чунмён снова насупился и сам себе наказал не обманываться на его счёт.        — Тебе смешно? Смеешь смеяться над владыкой? — Сехун вышел из стойла, отряхнулся и, подняв глаза на Чунмёна, замер.       Сильф пришёл в замешательство от такой реакции, но через мгновенье Сехун отмер, обошёл Чунмёна по кругу, рассматривая, и остановился напротив.        — Так-так-так, — многозначительно произнёс он. — Вот это да. Какой восхитительный цветочек. И как эти сильфы посмели спрятать от меня такое сокровище. Ты случайно не принц?       Сердце Чунмёна замерло от ужаса, что его раскрыли раньше времени. Он не хотел показываться дроу. Не тогда, когда собственная гордость и чувства были задеты. Он придумывал, как убедить правителя, что он всего лишь слуга, но Сехун перебил его, не дав и рта раскрыть:       — Шучу. Был бы ты принцем, не прятался бы под этот уродливый мешок.        — Это традиция, вообще-то, — зло бросил Чунмён, — и если вы настолько недалёкий, что не чтите традиций чужого рода, то мне вас жаль.       Чунмён хотел уйти, но Сехун схватил его за руку, и сильф, словно тряпичная кукла, упал в его объятия.        — Извини, малыш, я не хотел обидеть тебя, — неожиданно серьёзно произнёс Сехун, ласково смотря в метающие молнии глаза.       Чунмён кивнул, принимая извинения, но в голове не было не одной связной мысли. Сехун стоял слишком близко, его запах забивал нос, а глаза цеплялись за загорелую кожу на ключицах и длинную шею. Он гулко сглотнул и поднял голову, встречаясь с насмешливым взглядом.        — Нравлюсь? — улыбнулся Сехун, больше констатируя, чем спрашивая. — Знаю, что нравлюсь. Ты мне тоже. И даже очень, если бы не эта дурацкая свадьба, то я сию минуту забрал бы тебя к себе в гарем. Хотя, я же могу забрать тебя и позже. — На этих словах дроу победоносно оскалился, словно решил самую сложную загадку, и притянул Чунмёна к себе за талию. — Согласен быть моим?        — А как же принц? — пискнул Чунмён, пугаясь чужой прыти.        — К чёрту принца. Отымею его у всех на виду и уйду к тебе.       Сехун потянулся с поцелуем, но его последние слова так разозлили Чунмёна, что он, сам не ожидая от себя, со всей мочи, что была, резко поднял колено. Сехун побледнел и тут же осел на пол.        — Это тебе за принца, — зло бросил Чунмён и, подбирая накидку, кинулся прочь из конюшен, надеясь, что по пути встретит охранника, приведшего его сюда.

***

      На следующее утро во время трапезы в малом тронном зале царило тяжёлое угрюмое молчание. Были слышны только позвякивания приборов и бокалов.       Чунмён, который не спал полночи, теперь со злостью разглядывал Сехуна. Правитель дроу, полностью игнорируя и фаворита, и почти уже официального жениха, сверлил глазами Чондэ. Последний же, под пристальным взглядом дроу, всё ближе подсаживался к Мёну. Пока…        — Почему правитель так на меня таращится? — Чондэ говорил очень тихо, но невозможно было не заметить его негодование.        — Потому что вчера ты дал ему по яйцам, — спокойно ответил Чунмён, пытаясь аккуратно съесть хоть что-то, при этом не вымазав никаб.        — Что?! — Чондэ задушенно ойкнул и постарался спрятаться от внимательного взгляда Сехуна. — Смерти моей хочешь, ты что вчера наделал?       Чунмён раздражённо откинул вилку и, ещё раз взглянув на Сехуна, медленно поднялся.       — Благодарю вас, мой господин, за столь великолепный завтрак, могу я вернуться к себе в покои? — Мён говорил тихо и, если бы не тишина, его могли просто не услышать.       — Да, вы можете идти, вам же ещё так много нужно приготовить к свадьбе, — Сехун величественно кивнул, при этом ехидно улыбаясь и совершенно не смотря на Мёна. Он во всю пытался поймать взгляд Чондэ.       — Конечно, — Мён, сжав кулаки, ещё раз поклонился, кивнул Каю и вышел. Чондэ семенил рядом, и Мён кожей ощущал, как друг злится и негодует.       — А теперь, мой принц, может, ты мне расскажешь, что вчера делал с владыкой, пока я там, на этом чёртовом банкете, корячился и изображал тебя.       Мён, посмотрев на запертую дверь, откинул верхний слой ткани и устало потёр виски. Вчера после конюшен и встречи с Сехуном, он всё-таки попал в библиотеку и очень долго изучал книги. При этом от воспоминаний о том, что он увидел в некоторых, его до сих пор бросало в жар и холод. Он и представить себе не мог, что такое возможно, и теперь даже думать боялся, как он будет делать это всё с Сехуном. Вспомнив о дроу, Чунмён задрожал и разозлился. Напыщенный, самовлюблённый болван. Процитировав в голове вчерашние слова, он зло вздохнул и, поднявшись, задумчиво уставился на Чондэ.       — Мён, ты почему на меня так смотришь? Что происходит? Где ты вчера видел Сехуна?       Друг забросал вопросами, а Чунмён скривился при упоминании чужого имени.       — В конюшне. Этот правитель, чтоб его тролли драли, спал в сене, когда я пришёл к Шторму. И вот скажи, чего ему на приёме не понравилось? Сидел бы и лапал дальше своего фаворита. Но нет! Он увидел меня без никаба и, сволочь, сказал, что хочет меня в свой гарем. Представляешь, так буднично и непринуждённо сообщил мне, что женится на принце, отымеет в присутствии свидетелей и вернётся ко мне.       Чунмён в конце гневного рассказа эмоционально замахал руками, а потом возмущённо уставился на хохочущего Чондэ.       — Он решил, что ты слуга и предложил стать своим фаворитом? — Чондэ, смеясь, повалился на кровать, а Мён, смотря на друга, улыбнулся.       Да, ситуация получилась идиотская. Он с этим согласен.       Отсмеявшись, Чондэ успокоился и задал вопрос, который беспокоил и Мёна:       — Ты нашёл что-то про ритуал и... ну, ты понял, — Чондэ замялся, подбирая слова и покраснел.       — Ты о сексе. Да, нашёл и про ритуал нашёл.       Чунмён попытался рассказать другу все подробности будущей церемонии. Она состояла из трёх этапов.       Первый — официальный приём, где Мёна представят двору и народу, как будущего супруга владыки. Будет бал, после которого, супруги удалятся. Следующий этап — сам кровавый ритуал. Они должны прийти в церемониальный зал и на алтаре богини плодородия, которую почитают дроу, заняться при свидетелях любовью, таким образом благословляя и узаконивая свой брак. Свидетели должны будут потом подтвердить, что брак скреплён.       А после соития брачующиеся обмениваются кровью и становятся равными законными супругами.       — Ну и что ты намерен делать? — Чондэ присел возле друга и коснулся руки.       — Не знаю, понимаешь, он мне очень понравился, а когда увидел его на конюшне, сердце как будто сошло с ума. Такой смешной. Но то, как он себя ведёт, его самоуверенность… это всё бесит. Коронованный говнюк.       Чунмён поднялся и стал нервно ходить по комнате.       — Я покажу ему, кто такие сильфы. Если я хочу выжить в мире дроу, то должен сделать так, чтобы этот самовлюблённый тип полюбил меня. Но как я могу соревноваться за его внимание с фаворитом? Ты видел, какой он красивый? — Мён остановился и посмотрел на друга, а потом вздохнул. — Я боюсь, Чондэ. Даже не представляю, как смогу всё это сделать. Я знаю само понятие, но не понимаю действие. А ещё нужно будет всё сделать при свидетелях, иначе я никогда не стану равным ему и не смогу отстаивать права своего народа. Я просто опозорюсь, и, боюсь, он этого и хочет.       — Мён, ты не должен… — Чондэ не успел закончить, когда в дверь постучали, и после дозволения войти вошедший слуга передал, что его величество Сехун приглашает своего жениха с другом на прогулку к озеру.       Выслушав слугу, Мён кивнул, а потом вопросительно посмотрел на друга.       — Пойдём, может, увидим Кая, и я смогу попросить его встретиться с тобой. Из наших сильфов никто тебе в этом вопросе не поможет, ты же знаешь, — Чондэ встал и стал готовить одежду.       — Согласен. Я тоже думал о Кае. Боюсь, мне придётся довериться этому дроу. — Чунмён встал ровно и терпеливо стал ждать, когда Чондэ поправит его волосы и закрепит повязку на голову для никаба. — Нужно только понять, зачем он это делает.       Чондэ покивал головой, а потом накинул на друга белый с золотом никаб, пряча роскошные волосы и красивое лицо за белой тканью.       В саду, куда они пришли за слугой, уже ждали Сехун и Кай. Рядом с Сехуном смирно стоял его фаворит. Почему-то Мёну показалось, что парню было некомфортно между двух дроу. Увидев пришедших, повелитель улыбнулся, при этом жадным взглядом оглядел фигуру Чондэ, полностью проигнорировав приветствие Мёна.       Чондэ потихоньку зашёл за спину Мёну и возмущённо фыркнул. Сам же принц весело улыбнулся, радуясь, что накидка скрывает лицо. Интересно было бы увидеть выражение лица Сехуна, если бы сильфы сейчас скинули свои никабы.       Кай, подошедший ближе, галантно подал руку и, заметив смешинки в глазах, приподнял бровь.       Чунмён же, довольный, что рядом с ним не владыка, а его брат, лукаво подмигнул Каю и послал ободряющий взгляд Чондэ, мысленно подбадривая друга.       Кажется, прогулка обещает быть увлекательной.       Позже, в комнате, Мён, выслушивая истеричные возмущения Чондэ, громко и совсем не по-королевски хохотал, вспоминая особенно забавные моменты их прогулки. Бедному Чондэ пришлось всё время бегать от заигрываний Сехуна, которого, скорее всего, не на шутку задел отказ Мёна, и он теперь вовсю ухлёстывал за Чондэ, думая, что это он был в конюшне. Сам же Мён строил из себя принца-недотрогу и нюхал цветочки, при этом внимательно и ненавязчиво рассматривая фаворита правителя — Бэкхёна. И то, что он увидел, его очень заинтриговало. Бэкхёна совершенно не волновало то, что царственный покровитель пускает слюни на другого, он всю прогулку исподтишка смотрел на Кая, робко улыбаясь брату короля. При этом сам Кай не смотрел на фаворита вообще, но, как только тот отворачивался, пепельноволосый буквально пожирал взглядом любовника своего брата. И вот эта игра в гляделки очень заинтересовала Мёна, и теперь его мозг просчитывал, как ему лучше всего поступить с выводами, к которым он пришёл.       — В общем, ты как хочешь, но терпеть это ещё три дня я не буду. Да он только за этот час раза три меня по ноге погладил и за попу ущипнул, а эти его откровенные взгляды, б-р-р, — Чондэ, устав возмущаться, повалился на кровать и с надеждой посмотрел на друга.       — Не бойся, больше я не дам тебя в обиду злому, похотливому дроу. У меня есть план, и для этого мы с тобой поменяемся местами. А ещё мне нужен Кай. Кажется, я понял, для чего ему понадобилась моя дружба.       Чондэ привстал и внимательно посмотрел на Мёна. Шутки шутками, но рисковать своим принцем он не хотел.       — Всё будет хорошо, я просчитаю все варианты и буду держаться подальше от Сехуна. Твоя задача на оставшиеся дни — тихо-мирно изображать принца.

***

      Дождавшись ночи, Чунмён вновь покинул покои, переодевшись слугой.       — Я всё знаю, — заявил он Каю, встретившись с ним в библиотеке.       — Не понимаю, о чём вы говорите, лорд Чондэ, — искренне удивился дроу.       — Это я, Чунмён, и я знаю, зачем тебе моя дружба. В отличие от твоего глупого брата я всё замечаю и могу сделать несложные выводы. Признайся, тебе нравится Бэ…       Чунмён не успел договорить, как Кай зажал его рот ладонью и тут же отпрянул, прося извинения.       — Вы действительно сообразительны, но не стоит кричать об этом на каждом углу.       — Почему? — Чунмён не понимал. Он видел, как Бэкхён смотрел на Кая, и видел, как Кай смотрел на фаворита брата. Это были взаимные чувства, так в чём проблема?       — Бэкхён — главный фаворит. Всё не так просто. Мы не можем быть вместе, это традиция. Понимаете, это не просто прихоть Сехуна, фаворит — это официальная должность. Пока у владыки нет законного супруга, Сехун не может отпустить Бэкхёна. Даже после свадьбы он волен не отпускать Бэкхёна, разве что если полюбит вас.       — Тебя, — поправил Мён, задумчиво смотря на дроу. — Мы ведь друзья?       — Тебя, — Кай улыбнулся, а потом продолжил: — я надеялся, что ты сможешь его заинтересовать.       — Я понял, — выслушав, Чунмён понимающе кивнул. — И я помогу тебе. Вам. Но ты поможешь мне в ответ.

***

      Чунмён обернулся и внимательно посмотрел по сторонам, а потом поднял руку и тихо постучал. Дверь открылась, и он юркой змейкой просочился в комнату.       — Почему так долго? Сехун не отпускал?       — Мы два часа смотрели представление вашего театра. Владыка развлекал принца, а под шумок лапал меня, — Чунмён насмешливо посмотрел на Кая, который улыбнулся, но при этом не сводил напряжённого взгляда с дверей.       — Мы ещё кого-то ждём? — Чунмён вопросительно взглянул на дроу и убрал руку от накидки.       Сегодня был второй день, как Кай учил его, как нужно вести себя в постели. После того, как Мён буквально заставил старшего дроу рассказать о его чувствах к Бэкхёну, Кай доверился сильфу и согласился помочь ему. Но, когда принц рассказал о том, что ему нужно, очень долго не соглашался. И Мён его понимал. Не каждый сможет за пару дней научить невинного сильфа, как вести себя в постели, что и как делать. Но Мён настоял, и бедный дроу сдался.       — Я кое-кого попросил нам помочь, и он должен прийти… — Кай нервно запустил руку в свои волосы, когда в дверь тихо постучали.       Быстро открыв оную, Кай пропустил в комнату невысокую фигурку в тёмном плаще. Чунмён подошёл ближе и с интересом посмотрел на Бэкхёна, который снял капюшон и с таким же интересом уставился на Мёна.       — Чунмён, я рассказал всё Бэкхёну, и он, не раздумывая, согласился помочь. Думаю, из него будет лучший учитель, чем я, — Кай забрал у Бэкхёна плащ и обнял дроу.       Бэкхён, тихо посмеиваясь, кивнул.       — Нужно было рассказать мне всё сразу, представляю, чему ты мог научить молодого господина, солдафон неотёсанный, — Бэкхён шлёпнул по руке Кая и, кокетливо взглянув на своего возлюбленного, перевёл взгляд на Чунмёна.       — Ваше Высочество, могу я взглянуть на вас без вашего убора?       Мён, во все глаза наблюдавший за дроу, потянул никаб и, осторожно сняв, тряхнул белоснежными волосами.       — Ох, богиня-мать! — Дроу, во все глаза смотревший на Мёна, растерянно посмотрел на улыбающегося Кая, а потом снова на сильфа. — Ваше Высочество, а зачем вам чему-то учиться с такой красотой?       — Вот и я так сказал, когда впервые увидел, — Кай довольно хохотнул, но тут же замолчал, когда Бэкхён кинул на него ревнивый взгляд.       — Мне нужно с честью выдержать этот ритуал. Я не могу быть полным невежей, — Мён печально улыбнулся. Он не хотел признаваться, что хочет, чтобы Сехун на него смотрел так, как сейчас смотрит на Бэкхёна Кай.       Ведь Бэкхён просто сиял, он был красив, и Мён даже слегка позавидовал дроу.       — Ну что вы, Ваше Высочество, невеждой вы точно не будете. Я так понимаю, Сехун видел вас? — Бэкхён подошёл ближе и, осторожно взяв Мёна за руку, присел с ним на кровать. — Расскажите мне, как это случилось.       — Ты, раз мы делаем одно дело, предлагаю перейти на «ты», — Мён вопросительно посмотрел на Бэкхёна, и тот застенчиво кивнул, а потом, удобней устроившись в руках Кая, стал слушать.       Мён рассказал. Во время своего рассказа он видел весёлость в глазах дроу, а под конец Бэкхён не выдержал и громко, как и Чондэ, засмеявшись, повалился на кровать.       — Боги, принц, ты бесподобен. Это же надо, ударить наше величество по яйцам. Теперь я понимаю, почему он глаз с тебя не спускает. А я ещё удивился, чего он на слугу принца запал. Поверь, Чунмён, ты первый и, наверное, единственный, кто устоял перед нашим «несравненным» и поставил его на место.       — Ну, просто он меня разозлил, привык, что все угождают ему, уступают по первому требованию, — Чунмён сердито высказался, а потом прикусил язык, вспомнив, что Бэкхён — официальный фаворит его жениха.       — Всё ясно, успокойся, — резко сказал Бэкхён. — Он кинул виноватый взгляд на Кая и тихо продолжил: — вот увидишь, будет Сехун твой. Ты его не на шутку заинтересовал, он уже даже во сне говорит о своём «беловолосом солнышке».       Слова дроу вселили в Мёна надежду, и он с энтузиазмом стал слушать всё, что рассказывал ему Бэкхён.       Несколько часов пронеслись, как одна минута. Покрасневший сильф очень внимательно слушал слова Бэкхёна, а потом во все глаза смотрел на плавные движения дроу, на то, как он соблазнял Кая. Пепельноволосый стал подопытным, но по блеску в глазах было видно, что он совсем не против. А когда Бэкхён стал демонстрировать, где Сехун любит, чтобы его ласкали, то с удовольствием стал наглядным примером. Глядя на взаимодействие Бэкхёна и Кая, Мён был готов провалиться сквозь землю от стыда… но в тоже время его возбуждали откровенные действия пары. А ещё Чунмён понял, что у дроу и у сильфов было разное понятие о морали. Дроу были больше раскрепощены и не стеснялись ни своих партнёров, ни откровенных чувств.       Они общались всю ночь, и только под утро Мён выскользнул тёмной тенью из комнаты Кая, крепко сжимая пузырёк, в котором находилось зелье. Оно должно было помочь сильфу раскрепоститься во время церемонии. При прощании Бэкхён крепко обнял Мёна и пожелал ему удачи.       — Пожалуйста, сделай его счастливым, подари ему то, что не может подарить ни один фаворит. Он не такой уж и плохой, поверь мне. Просто он ещё не знает, что такое настоящая любовь, — Бэкхён с нежностью посмотрел на Кая. — Я очень надеюсь, что ты завоюешь сердце Сехуна. Поверь, этим ты многих сделаешь счастливыми.

***

      В ночь накануне ритуала Чунмён решил, что сегодня ему надо проверить себя. Бэкхён снабдил его зельем, но надеяться лишь на него Чунмён не мог. Поэтому, сидя на званном ужине напротив повелителя дроу, Чунмён собирал в себе последние капли смелости.       — Ты ни к чему не притронулся за вечер. Угощения не по нраву? — Сехун нагло ухмыльнулся, обращаясь, как все думали, к слуге Чунмёна.       — Что вы, яства великолепны, а вот вид, напротив, отбивает весь аппетит, — прошипел Чунмён, не оставаясь в долгу. Чондэ, сидевший рядом, услышав, больно ткнул его в бок.       — С ума сошёл, если послы услышат, как я общаюсь с правителем дроу, то мне головы не сносить.       — Не переживай, никто не услышит, но, если что, Сехун тебя обязательно спасёт. И заберёт на правах спасителя в гарем.       — Ну спасибо, — хмыкнул Чондэ, — только я не тот, кого он жаждет увидеть в своей постели.       — Вот сюрприз-то будет, — хихикнул Чунмён.       Чондэ обиженно отвернулся, а Чунмён мысленно поблагодарил его. Разговор помог немного отвлечься от волнения.       — Неужели вид настолько плох? — вернул внимание себе дроу, который, кажется, не обратил никакого внимания на перешёптывание сильфов.       — Ну, как сказать, — Чунмён принял задумчивый вид и огляделся. В этот момент внимание большинства было приковано к сцене, где выступали артисты, другие же набивали свои животы, лучшего момента было не придумать. Чунмён вновь посмотрел на Сехуна и улыбнулся. Подавшись вперёд, он скинул сабо, потянул ногу и коснулся ею ноги дроу. Сехун вздрогнул, но, тут же поняв, в чём дело, хищно оскалился.       — Решил поиграть?       — Говорят, игры усиливают аппетит, — как можно непринуждённей ответил сильф. Его нога всё выше скользила по голени Сехуна, а вместе со страхом по венам разливался азарт. Чунмён чувствовал себя ребёнком, который шалил на виду у всех, но никто об этом не знал. Реакция Сехуна тоже подливала масла в огонь. Тот моментально принял правила и, откинувшись в кресле, ждал, как же далеко зайдёт сильф.       — О, я знаю несколько особо активных, после которых аппетит просто зверский.       — Не сомневаюсь, — огладив мыском колено, Чунмён перешёл на чужое бедро и замер. Сехун смотрел на него слишком нагло. Словно не Чунмён играл с ним, а наоборот. — Наверняка вам не терпится поиграть со мной. — Откинув сомнения, он скользнул ногой дальше, укладывая ступню на промежность.       Сехун блаженно прикрыл глаза и развёл ноги шире. Ему, кажется, было плевать, где они находятся, что на них могут обратить внимание. И непонятно, что случилось бы дальше, если бы неожиданно вскочивший со своего места Чондэ не привлёк всеобщее внимание. Он, прошелестев извинения, быстро вышел из-за стола. Мён, еле сдерживая в себе смех, заторопился было за другом, но схвативший его за щиколотку Сехун дёрнул обратно.       — Уходишь? — непонимающе уставился он на сильфа. — Серьёзно, именно сейчас?       — Мой господин устал, и я должен последовать за ним, — Чунмён пожал плечами и, пихнув дроу под столом, поднялся из-за стола. Краем глаза он отметил красные щёки Сехуна и его попытку встать, но некоторые неудобства ему этого не позволили. Под незлобное бурчание Чондэ Чунмён прошествовал в комнату, понимая, что эта игра очень его завела и что поле боя он покидает победителем. Этот раунд был явно за ним!

***

      Торжественный приём прошёл без каких-либо особых происшествий. Чунмён нервничал, стоя возле невозмутимого Сехуна, но не показывал вида. Он часто ловил на себе сочувственные взгляды своих новых друзей и Чондэ, это придавало ему сил выдерживать сотни чужих взглядов.       После того как маги провели церемонию соединения, начался бал. Мён сидел на троне возле Сехуна и смотрел на танцующих, сам же повелитель пожирал глазами Чондэ, которого вёл в танце младший советник сильфов Кёнсу. Он прилетел сегодня с письменным посланием от правителя сильфов, и вместе с ним доставили остальных пегасов. Мён лично ходил и проверял, как разместили животных. Заодно проверил свой подарок, который он приготовил для Сехуна.       Топаз был самым красивым белоснежным пегасом, принц выращивал его с младенчества. Это был старший сын Шторма, и Мён очень любил этого норовистого красавца. Он идеально подошёл бы Сехуну.       — Кто это танцует с вашим другом?       Вопрос Сехуна вывел из задумчивости, и Мён, вздрогнув, посмотрел на жениха, без пяти минут супруга.       Сехун, слегка подавшись вперёд, смотрел, как Кёнсу ведёт Чондэ. Сильф нежно улыбался Чондэ, при этом имея все права на это. Ведь лорд Кёнсу был официальным женихом Чондэ. Мён тихо вздохнул, надеясь, что Сехун не психанёт и не устроит сцену ревности. А не то Чондэ его прибьёт за эту путаницу и ситуацию в целом.       — Это один из главных заводчиков пегасов. Кёнсу прирождённый слышащий, он умеет приручать крылатых, а также у него самые красивые пегасы. Отец Кёнсу подарил мне моего Шторма, на день моего рождения, а сам Кёнсу мой друг. — Мён старался говорить тонким голоском, чтобы Сехун ничего не заподозрил раньше времени, радуясь, что Чондэ всё это время в его никабе в основном молчал.       — Понятно, а вашему слуге он кто?       Сехун рвано выдохнул, когда рука Кёнсу прошлась по руке Чондэ.       — Они просто друзья, — твёрдо произнёс Мён.       Ему не нравилось, что Сехун продолжает смотреть на танцующего Чондэ, червяк ревности точил его сердце, но Мён успокаивал себя тем, что Сехун думает, что это он на месте Чондэ.       Ну ничего, скоро это всё закончится. Повелителя дроу ждёт огромный сюрприз. Чунмён злорадно улыбнулся и стал думать о предстоящей церемонии, которая должна была наступить через пару часов.       Время пролетело незаметно. Чунмёна отвели в покои и оставили на час, чтобы он подготовился. Мён сделал всё, как ему сказал Бэкхён, при этом ему казалось, что он на грани обморока. Но он попытался взять себя в руки, трясущими пальцами открыл бутылочку и выпил зелье. По телу разлилось приятное тепло, а разум слегка затуманился.       Подготовив себя, Чунмён решительно вышел и последовал за жрецами. Пришло время показать дроу, кто такой принц сильфов!       Церемониальный зал был погружён в полумрак. Чунмён боязливо огляделся и увидел, что дроу-свидетели заняли свои места, а маги стали возле двенадцати кристаллов. Жрецы остановились возле ног статуи богини-матери.       Сам Сехун ждал супруга возле алтаря.       Подавив в себе дрожь, Чунмён смело шагнул к повелителю и стал молиться, чтобы зелье действовало быстрей.       Тихая песня магов придавала ритуалу флёр таинственности, свечи мерцали, а Сехун был так близко… Страх понемногу отступал.       Глаза повелителя холодно наблюдали, как подошедшие слуги стали осторожно снимать верхнюю одежду с Чунмёна.       Сняв плащ и тунику, слуга потянулся к никабу, но Мён остановил его и знаком отослал слугу. Он развернулся к супругу лицом и медленно снял верхнюю ткань, а потом резко весь убор.       Вспоминая уроки Бэкхёна, Мён встряхнул головой, отчего несколько прядей упали на лицо. Чунмён приподнял голову и внимательно взглянул в глаза своему жениху первый раз за эти пять дней, чувствуя минуту своего триумфа.       — Ты, но как… — Сехун шагнул ближе, и Мён увидел недоумение в его глазах. А потом дроу всё понял, подойдя, схватил Чунмёна за руку и притянул к себе. — Значит, всё это время за этим мешком скрывался мой маленький невинный жених. Ты обманул меня. — Сехун, приподняв лицо Мёна за подбородок, как зачарованный уставился в затуманенные глаза.       — А ты оскорбил меня, даже не зная. Смеялся над традициями моего рода, а потом сказал, что возьмёшь в гарем, думая, что я простой слуга. При этом ты сам сказал, что отымеешь своего жениха, а потом забудешь, как страшный сон. Ну, так вот, можешь начинать.       Чунмён вырвался из чужих объятий и, отойдя к алтарю, избавился от оставшейся одежды. По венам давно гуляла не кровь, а жидкий огонь, а злость на супруга только подстёгивала к безумству. Почувствовав возбуждение, Мён взошёл на алтарь и, выгнув спину, вызывающе посмотрел на остолбеневшего Сехуна.       — Ну, так что, мне долго ждать, пока меня отымеют, — он провёл рукой по своим плечам, откинул гриву белоснежных волос и нетерпеливо облизал губы. Увидев нервно дёрнувшийся кадык Сехуна, Мён победно улыбнулся и провёл руками по своему обнажённому телу, нежно задевая соски.       Бэкхён бы им гордился!       Сехун зарычал и стал сдёргивать с себя мешающую одежду. Взгляд не отрывался от лица Чунмёна, и Сехун не знал, чего он хочет больше — наказать за обман или залюбить до смерти.       Одежда рвалась под нервными пальцами, но повелитель этого не видел. Всё его внимание было приковано к обнажённому красивому сильфу, лежащему на алтаре и бесстыдно облизывающему губы.       — Ну же, иди ко мне, — тихо прошептал Чунмён. — Я жду тебя, мой повелитель, ты же так этого хотел.       Сехун зарычал сильней и за секунду его сильное тело вжало сильфа в алтарь. Почему-то от камня шло тепло, а запах тела Чунмёна пьянил не хуже вина.       — Ты такой красивый, — тихо прошептал Мён и прижал к себе сильное тело супруга.       Тихий нежный голос мог расслышать только Сехун, и дроу был рад этому. Сейчас все присутствующие свидетели казались лишними. Они мешали, а их взгляды раздражали и нервировали. Представив, как они смотрят на его маленькое, обнажённое солнышко, Сехун ощутил неконтролируемую ярость и ревность.       Мён в его руках дрожал, и было непонятно, от возбуждения это или от страха. Сехун склонился к лицу, которое запало в душу и все эти дни не давало спокойно спать.       Его солнышко, подарок богов.       Повелитель нежно провёл рукой по приоткрытым губам, чувствуя под второй рукой сильное сердцебиение, ловя в глазах напротив маленькие звёздочки. Он нажал на губу и чуть не вскрикнул, когда розовый язык ласково коснулся его пальца, а Мён сильней приоткрыл губы, как бы приглашая… Больше дроу не думал, он склонился и накрыл своими губами чужой рот.       Мён совершенно не сопротивлялся, он, приоткрыв рот и вкладывая в поцелуй весь жар в крови, с тихим стоном позволял властвовать над собой.       Стоило Сехуну оторваться на секунду от таких желанных губ, как Чунмён сильней вцепился в дроу и выдохнул:       — Я только твой, ты же это видишь. Ну же, возьми меня.       Услышав это желание-стон, Сехун сжал сильфа и стал неистово покрывать лицо и шею Чунмёна поцелуями, чувствуя телом, как принц жмётся к нему и вовсю трётся об него.        Не отставая от своего мужа, Чунмён со всей страстью отвечал на поцелуи, широко разведя ноги, ощущая, как от возбуждения его плоть уже налилась и болезненно пульсировала. Он ластился к дроу и стонал, когда Сехун впивался губами и зубами в особенно чувствительные места.       Ему было очень хорошо, но мало, хотелось большего… чтобы Сехун заполнил голод, образовавшийся внутри. И когда повелитель осторожно стал кружить пальцами возле дырочки, то, протяжно застонав, подался в чужие руки.       Нетерпеливое касание, а потом Сехун осторожно ввёл один палец, обильно смазанный маслом.        От проникновения Мён застонал и, расслабившись, как посоветовал Бэкхён, выгнулся в спине. Его дыхание стало жёстче, а в уголках глаз появились маленькие капельки влаги. Но Мён раскрылся ещё больше и только сильней прижался к своему повелителю.       — Я хочу тебя! Возьми меня! Я хочу быть твоим! — шептал Мён, полностью доверяясь супругу и отдаваясь ему в руки. I      Сехун, с трудом сдерживаясь, осторожно разрабатывал вход принца, больше не было мысли наказать, заставить страдать сильфа. Ушли в небытие планы о мести, унижении. Сейчас под ним лежал не враг, а юное и красивое создание, которое хотелось лелеять, охранять и любить. Нежно, неистово, срывая стоны и мольбы о продолжении. А ещё безумно захотелось услышать из этих красивых губ слова, признание.       Эта мысль, как молотом по голове, шарахнула дроу. Он хочет, чтобы супруг любил его, чтобы отдал не только тело, но и душу. Сехун остановился от этой внезапной мысли и внимательно посмотрел на юношу. Красивый, желанный, любимый. Любимый?       Почувствовав, что дроу замер, Мён открыл глаза и расфокусированным взглядом вгляделся в лицо супруга. Возбуждение распирало изнутри, и хотелось поцелуев и касаний таких сильных рук. Хотелось стать частью Сехуна, принадлежать этому невероятному мужчине.       Мён приподнял руку и осторожно погладил склонённое лицо.       — Мой повелитель, что-то не так?       Услышав тихий шёпот, Сехун тряхнул головой и со злостью посмотрел по сторонам. Всё было не так. Липкие взгляды свидетелей, которые жадно рассматривали его мальчика, пение жрецов, которое не могло заглушить стоны Чунмёна, маги, которые всё с большим интересом следили за разыгравшимся действом...       Сехун резко выпрямился и бросил злой взгляд в сторону своих поданных, а потом тяжело прижался лбом ко лбу Чунмёна. Он не хотел. Просто не мог взять этот невинный цветок на глазах у всех. Чунмён и так натерпелся от дроу, и больше опозорить он его не имел права.       — Я не могу, не хочу так…       Сехун отстранился и, отойдя от алтаря, поднял с пола свой плащ, и накинул на себя, полностью скрывая наготу и возбуждение. Он подошёл к слуге, который держал вещи Мёна и, забрав его плащ, накинул на непонимающего сильфа.       — Ты отказываешься от обряда, ты меня не хочешь? — Чунмён схватил руку владыки и заглянул в глаза.       — Нет, просто, я не хочу… я не знаю, как объяснить тебе, мои чувства... они стали другими, и этот обряд, — Сехун попробовал объяснить, но сильф, резко вскочив, перебил его:       — Не надо пустых слов. Всё и так понятно. Тебе с самого начала не нужен был этот брак. Ты лишь хотел унизить меня. Ну что ж, тебе это удалось. Я проиграл.       Чунмён выбежал из зала раньше, чем Сехун смог ответить. Кутаясь в плащ, он бежал через огромные залы, потом через мрачные коридоры, странную пещеру, не разбирая дороги. Глаза застилали слёзы, в груди больно ныло. Сехун не просто унизил его, отказавшись делать равным при всех, он сделал его ничтожным в собственных глазах. Ведь Чунмён действительно хотел Сехуна. Он поверил, что чужое желание искренне.       Вытирая слёзы, Чунмён остановился, чтобы перевести дыхание и с ужасом понял, что забрёл в вольеры, на территорию гарпий. Те, заметив чужака, тут же хищно оскалились, принимая боевые стойки. Попятившись назад, сильф упёрся в колону и зажмурился. Отлично, в конце своего грандиозного унижения он будет растерзан летучими тварями. Нарочно не придумаешь. Гарпии предупреждающе заклекотали, рядом появилась самая крупная тварь, выставляя огромные когти, и Чунмён, зажмурив глаза, смиренно приготовился к неминуемой смерти.       — Дурак, — неожиданно раздалось над его головой. Чунмён почувствовал, как чужое тело накрыло сверху, заключая в крепкие объятия.       — Сехун? — Не веря, что это и правда повелитель дроу, Чунмён попытался оттолкнуть его от себя, но тот не сдвинулся. — Сехун? — Почувствовав неладное, он развернулся в чужих руках и безмолвно вскрикнул. Сехун был весь в крови. Его глаза были закрыты, тело отяжелело, но он продолжал крепко держаться за Чунмёна. Гарпии рядом скорбно завывали, понимая, что совершили ошибку, ранив своего хозяина. Сехун бледнел, кровь медленными толчками выливалась из рваной раны на боку и спине. Повелитель, еле ворочая языком и не отрывая взгляда от гарпии, показал рукой на Чунмёна и прошипел:       — Макряш, это свой, слышишь, это хозяин.       Чунмён, зажимая чужую рану, шептал, чтобы Сехун не говорил и не двигался. Гарпия выла, роняя на уродливое лицо настоящие слёзы, остальные особи нервно бегали рядом и скулили.       — Кто-нибудь, помогите! Стража! — Сильф закричал в надежде, что слуги услышат.       Но в замке играла музыка, слуги праздновали, а стража находилась на другом дворе. С этой стороны к вольерам попасть можно было только со стороны церемониального замка, пробежав через пещеру.       Чунмён, обнимая потерявшего сознание супруга, осторожно положил его на солому и бесстрашно посмотрел на охранницу.       — Макряш, я знаю, что ты не хотела, ты защищала стаю. Прости, я напугал тебя. Но мне нужен Кай, слышишь? Приведи сюда Кая. Я прошу тебя. Умоляю.       Гарпия тихо заворчала, а потом, зарычав на своих, выбежала, раскрыв широкие крылья.       — Поторопись, прошу тебя.       Почувствовав влагу на щеках, Чунмён вытер слёзы и осторожно прижался к своему повелителю. Дрожа, оторвал кусок своего плаща и попытался остановить кровь, но через минуту ткань стала мокрой от чужой крови.       — Сехун, держись, слышишь, держись. Только попробуй умереть. Я тебе этого не прощу. Ты не закончил то, что начал, и, слышишь, я готов даже слугой в гарем, лишь бы ты был рядом и жил. Я люблю тебя, слышишь, дурак коронованный, люблю. — Мён тихо шептал на ухо дроу, с беспокойством вглядываясь в бледное, почти серое лицо.       Внезапно послышался крик, и в вольер вбежал Кай, подталкиваемый гарпией.       — Сехун, демоны всех подери, что произошло?..       Дроу упал возле брата и проверил пульс, рядом опустились на колени прибежавшие маги и стали водить руками над телом повелителя, выводя чёрный яд из крови дроу.       Чунмён всё это время с надеждой смотрел на лицо мужа, даже не замечая, что прижимался к тёплому боку гарпии, которая стоически терпела сильфа и тихо рычала на дроу, когда те хотели подойти к заплаканному принцу.       А когда через время ресницы Сехуна дрогнули, и он открыл глаза, сразу находя взглядом Мёна, то сильф зарыдал ещё сильней. Он всхлипывал, уткнувшись в тёмный короткий мех монстра и чувствовал, как облегчение и радость заполняют его. Всё хорошо, этот несносный дроу будет жить.

Эпилог

      — Чунмён, тебе нужно поесть, твой отец уже прилетел, но его не пустили к тебе. Мне приказали приготовить тебя, одежду уже принесли, — Чондэ осторожно погладил плечо своего принца и взглянул в печальные глаза.       С момента трагической свадьбы прошла неделя. Семь дней полного неведения и тревоги. Сильфам запретили покидать покои, и Мён даже не знал, в каком состоянии повелитель. Кай не приходил к нему, а Бэкхёна стража завернула назад. Один единственный раз за эти дни ночью в окно поскреблись, и испуганный Чондэ, открыв створки, увидал за карнизом огромную гарпию.       Охранница кинула небольшой свиток на подоконник, приветливо проклекотала Чунмёну и исчезла в ночной тиши.       В записке было послание от Бэкхёна. Фаворит просил не унывать и держаться. Написал, что Сехун официально дал ему свободу и разрешил брату жениться на Бэкхёне. Но про судьбу Мёна никто ничего не знал.       Чунмён тогда очень порадовался за влюблённых дроу, чувствуя, как от новости, что Сехун отказался от фаворита, крылья призрачной надежды снова открываются за спиной. Может, для них не всё потеряно, Сехун любит его, он верит в это. Ведь он не просто так кинулся под смертоносные когти, закрывая собой Чунмёна. Может, он спас ему жизнь, потому что любит?       Эти мысли не давали покоя сильфу всю неделю, а к концу седьмого дня, он готов был идти уже хоть на казнь, но лишь бы ещё раз увидеть любимого повелителя.       И вот теперь, нарядно одетый, Мён следовал за стражей, как и в первый день ощущая на себе заинтересованные взгляды придворных.       Возле тронного зала стоял Кай, который приветливо улыбнулся и подмигнул. А потом толкнул деревянные двери. Почувствовав дежавю, Мён шагнул в зал и с высоко поднятой головой прошествовал к трону. Но прежде чем посмотреть на сидящего на троне владыку, Чунмён увидел отца, стоящего возле трона.       Сильф сделал шаг к родителю, но в это время владыка дроу поднялся и, вытащив кинжал из ножен, шагнул с возвышения к супругу.       Мён зажмурил глаза и приготовился, он почувствовал лёгкое дыхание, чужие пальцы, а потом колющую боль в руке. Открыв глаза, Чунмён посмотрел на лёгкий надрез на своём пальце, краем глаза замечая, как Сехун проводит лезвием по своей ладони. Появилась кровь, и дроу, шагнув ближе, переплёл их руки, смешивая кровь. Его высокий сильный голос набатом зазвучал под сводами зала в полнейшей тишине.       — Я, Сехун Оль Теари, владыка дроу, беру тебя, принца сильфов Чунмёна в законные мужья, делаю равноправным правителем дроу и повелителем моего сердца. Прошу Богов благословить наш союз и подарить благодать нашей семье.       Скреплённые руки стали светиться мягким светом, и с каждым словом дроу на ладонях и запястьях мужчин появлялись символы брака. А когда дроу замолчал, удивлённый Мён увидел татуировку браслета на своей руке. Точно такая же обвивала руку Сехуна. Дроу осторожно снял корону со своих волос и надел на голову сильфа, а сам смиренно опустился на одно колено.       — Чунмён, я приношу тебе в дар не только свою корону, род и честь, но и свою любовь. Я люблю тебя, мой принц, и прошу забыть всё то, что было раньше. Смиренно умоляю дать мне шанс. Поверь, я смогу доказать тебе, что ты единственный в моей судьбе. Ты примешь меня?       Сехун поднял глаза, и Мён отчаянно закивал головой, а потом буквально упал в руки своему дроу. Он подставлял лицо под поцелуи любимых губ и только тихонько вскрикнул, когда Владыка подхватил на руки и понёс.       Чунмён взглянул на счастливое лицо отца, на плачущего Бэкхёна, обнимающего Кая, на Чондэ, крепко сжимающего руку Кёнсу, и сильней прижался к своему повелителю.       — Ну и куда мой господин меня несёт?       Сехун посмотрел на сияющие глаза супруга и, ногой открыв двери в спальню, осторожно положил своё счастье на кровать.       — Осталась самая приятная часть в заключении нашего брака. Наша первая брачная ночь.       Чунмён заворожённо посмотрел на то, как дроу снимает рубашку, и облизал враз ставшие сухими губы, а потом ехидно спросил:       — А где же маги, свидетели, эротичные песни?       Сехун понятливо усмехнулся, молнией метнувшись на кровать, завалил супруга и, завладев чужим ртом, впился голодным поцелуем. Всю эту неделю, пока маги латали его ауру и тело, дроу мечтал об этих губах и теле. Мечтал быть со своим любимым.       — Никаких свидетелей, ты только мой, и всегда будешь только моим, —проворчал дроу и, услышав весёлый смех супруга, улыбнулся, но тут же стал серьёзным. Он посмотрел в глаза Мёна и открыл рот, чтобы задать самый главный вопрос, но сильф опередил его.       — Можешь даже не спрашивать. Я только твой и душой, и телом. Даже не сомневайся в этом, мой любимый повелитель. Я люблю тебя, люблю тебя мой несносный дроу…       Три месяца спустя       Бэкхён разместился на мягких подушках, держа в руках чашку ароматного чая. Дроу с любопытством смотрел на своего друга и господина. Чунмён изменился, от него буквально исходило сияние. Но главное, был заметен маленький животик, который Мён поглаживал время от времени. Сам Бэкхён тоже был в положении, но его живот был больше, что не мешало ему бегать по замку, как угорелому, под возмущённое ворчание Кая.       — Я так тебе благодарен, — Мён улыбнулся и осторожно положил руку на живот друга. — Вы с Каем спасли меня, а твои советы очень сильно помогли мне.       — Да ладно тебе… — дроу пожал плечами. — Это ты нас спас. Твоя любовь к Сехуну подарила мне свободу и надежду. Я счастлив, что ты стал женихом нашего владыки. Кстати, как он?       Сильф мечтательно взглянул на Бэкхёна, а потом весело засмеялся.       — Он постоянно говорит, что любит меня. И выполняет все мои прихоти. А как узнал про моё положение, так вообще носится со мной, как с хрустальной вазой. Правда, запретил садиться на Шторма, но я постоянно гуляю с любимым пегасом и Макряшом. Мне даже охрана не нужна.       — О да, о твоей дружбе с гарпией уже легенды ходят. Дроу шепчутся, что ты своей красотой околдовал не только повелителя, но и самых ужасных монстров-охранников. И что вожак стаи ластится к тебе, как пёс.       Чунмён улыбнулся. Он действительно подружился с гарпиями, а вожак принял его, как хозяина, и ревностно охранял. А потом случилось небывалое, и гарпия нашла общий язык с пегасом, и теперь эти твари составляли весьма интересный дружеский тандем.       — Я очень рад, что у тебя всё хорошо, и вы во всём разобрались, — Бэкхён поставил чашку и осторожно перелёг на другой бок.       — Да, я счастлив. Я ведь его очень люблю и готов ради него на всё, — Чунмён с нежностью посмотрел на пузатого друга и тихо погладил свой живот. — Только вот его взгляды на своих поданных… эм, они иногда меня пугают.       — Это всё из-за церемонии! Свидетели рассказали о твоей красоте, и теперь наш повелитель ревнует. Он распустил весь гарем, только чтобы быть постоянно рядом с тобой. И чтобы тебя не нервировать.       — Угу. Это было моё условие, не хочу его делить ни с кем, а на счёт слухов... Ну что ж, это расплата за поступок. Может, это его научит уважать других и любить меня сильней. Хотя я не думаю, что можно любить ещё сильней, — сильф хмыкнул, а потом почувствовал лёгкий толчок. Малыш был полностью согласен с папой.       Всё-таки любовь владыки дроу — это невероятное чувство и самый большой подарок богов.