Яблочный пирог

Звонок в дверь застал Тома врасплох, невзирая на то, что он готовился к приходу гостя. Хэмсворт явился ровно в восемь, как они и договаривались. В руках у него был увесистый пакет с выпивкой. - Привет! Проходи, - Томас пожал Крису руку, приглашая войти. - Что-то случилось? Ты неважно выглядишь. Австралиец не удивился вопросу, ведь Хиддлстон всегда отличался способностью видеть "вглубь", сквозь маски равнодушия и фальшивой жизнерадостности. - Нет, все в порядке. Не бери в голову. Крис поспешил пройти в гостиную, чтобы избежать возможных расспросов. Но британец не спешил лезть в душу, оставляя за Хэмсвортом право на откровенность. Через пятнадцать минут должен был начаться футбол, ради которого они и собрались. Пока блондин располагался, Том успел принести чипсы и орешки к пиву. Матч обещал быть интересным. А ничто так не сближает людей, как поддержка любимой команды. Крис и Томас за время совместной работы успели многое перенять друг от друга, в частности мимику и жесты. Их реакция от забитого гола или несправедливости судьи была чуть ли не идентична. Два часа пролетели незаметно, но дружеские посиделки были в самом разгаре. Пиво постепенно сменилось виски. И, видимо, из-за выпитого Хэмсворт сказал то, что сказал: - Слушай, Том, не возражаешь, если я у тебя заночую? Мы с Лиз поругались, и она ушла. Думаю, что насовсем. - Крис со вздохом откинулся на спинку дивана, однако в его голосе не было ни капли сожаления. Если Томас и удивился вопросу, то виду не подал. Впрочем, британец давно знал коллегу по съемкам, который стал ему хорошим приятелем, и был в курсе, что, в отличие от большинства, Крис никогда не был загнан в клетку стереотипов и общественного мнения. И именно благодаря такому отношению к жизни их дружба продолжилась и после того, как австралиец узнал, что его киношный брат придерживается нетрадиционной ориентации. Случайно, конечно, узнал. Просто Крис стал свидетелем слишком громкого и эмоционального разговора Хиддлстона со своим тогдашним любовником. - Что теперь? Будешь избегать меня? - лицо застуканного Тома было равнодушным, но во взгляде легко читалось разочарование и грусть. Однако Хэмсворт ошарашил его своей реакцией - он просто расхохотался. - Слушай, дружище, ты какого обо мне мнения? Мне абсолютно плевать, с кем ты спишь, уж извини. Оставь эту пищу для размышлений своим фанатам и фанаткам. - Крис хлопнул его по плечу и подмигнул, выходя из гримерки. А Томас еще долго пребывал в остолбенении, при этом ощущая небывалую легкость на душе. Впрочем, у австралийца и не было поводов прекращать их общение. Ведь никто даже не догадывался насчет ориентации Хиддлстона. А тот даже не думал покушаться на поджаренный австралийским солнцем зад, всегда был предельно корректным в общении и соблюдал дистанцию. Поэтому Хэмсворт вполне спокойно мог оставаться наедине с Томом, зная его благоразумность. - Конечно, Крис, без проблем. Места у меня полно. - Томас улыбнулся, очертив жестом пространство, и беседа потекла в прежнем русле. Несмотря на разное происхождение, воспитание и акцент, мужчинам всегда было о чем поговорить. И, наблюдая за их общением, коллеги по съемочной площадке подшучивали, что эти двое и в самом деле братья. И за разговорами ни один из них не заметил стремительно сократившееся расстояние, которое и так было не больше вытянутой руки. Крис очнулся в тот момент, когда привычным жестом обнял Хиддлстона за шею. Все же австралиец не был бесконечно пьян и не мог не заметить враз напрягшихся плеч Тома и чуть сбившегося дыхания. Впрочем, Хэмсворт не отпрыгнул на другой конец дивана, не желая обидеть друга резкими движениями. Ведь он сам нарушил интимное пространство Томаса, поставив его в неловкое положение. Крис, будто бы и не заметив реакции, неспешно убрал руку. Но, видимо, все же слишком затянул с этим. Хиддлстон зажмурился, собирая остатки самоконтроля, а когда он вновь распахнул веки, блондин понял, что попал в западню. Обычно добродушный взгляд серо-голубых глаз стал мрачным, тяжелым, с примесью запретности где-то в глубине зрачков. Крису и самому была хорошо знакома подобная реакция, когда едва сдерживаешься, когда вожделеешь со всей страстью, когда плевать на все. Скулы Тома едва заметно порозовели, выдавая его возбуждение. Хэмсворт отставил стакан с виски и неожиданно спросил: - Томас, а... Ты актив или пассив? - Крис, тебе не кажется, что это не самая лучшая тема для разговора? - англичанин шумно втянул воздух, тут же переводя тему разговора. - Прости, мне надо отойти на пару минут, а то я за себя уже мало ручаюсь. - Том собрался было встать и направиться в ванную, но его тут же вернули обратно на диван, прижав сильным телом. Взгляд Хиддлстона упирался как раз в четко очерченные соски Криса под белоснежной футболкой. - А я уже давно за себя не ручаюсь. И ты так и не ответил на мой вопрос, - голос доходил до Томаса будто сквозь вату. У него не было сил сопротивляться. Да и смысла тоже. Ведь бороться с Хэмсвортом - все равно что бороться со скалой. Такая тесная близость желанного тела сводила британца с ума. Он всегда вел себя в рамках приличия, но кто сказал, что он не хотел своего киношного брата? Просто воспитание и сила воли не позволяли даже сделать намека на что-то интимное. В конце концов, у Криса была девушка. Знающие люди, вроде Люка, отметили, что у Тома изменились предпочтения в пользу высоких и широкоплечих партнеров. Но сейчас Томас контролировал себя плохо и решил удовлетворить любопытство друга, в надежде прекратить изощренную пытку, ибо в джинсах уже становилось тесно и жарко. - Я... Актив, - голос едва слушался, искажая некоторые слоги. - Доволен? Теперь слезь с меня. Пожалуйста. - Хиддлстон уперся ладонями в грудь сидящего на нем Криса, желая столкнуть, но успехов не добился. - Доволен ли я? Не совсем. А актив - это хорошо. Очень хорошо... Том не успел возразить, как Хэмсворт прижал его еще сильнее к дивану, вышибив воздух из легких, и поцеловал. Жестко, с остервенением, будто боялся передумать. Томас, сперва шокированный, начал не менее яростно отвечать, хватая Криса за плечи. Но воздух должен был когда-нибудь закончиться. - Крис, ты не понимаешь... - Ты прав, не понимаю. Но очень хочу понять. Возражения британца были сломлены на корню новыми поцелуями. Хэмсворт, кажется, хотел задушить своего друга. За что? Да за все! За его великолепность, восхитительность, неподражаемость и прочая, прочая, прочая. За то, что он в истинном и убежденном натурале вызывал такие двойственные желания. Крис застонал, когда ловкие пальцы Томаса скрутили его соски. А после Хиддлстон принялся ласкать мощную грудь австралийца языком, через майку. Хэмсворт невольно сжал бедра Тома своими коленями и ощутил чужое возбуждение. Британец прижимал к себе Криса, надавливая на ямочки на пояснице. Блондин что есть силы вцепился руками в спинку дивана, от чего та жалобно скрипнула, и тут же завалился в сторону, потянув на себя Томаса. Хиддлстон не удержался, распластавшись на широкой груди, но тут же приник к другу с дразнящими поцелуями. Хэмсворт потерял голову, когда Том, покусывая, начал оттягивать его нижнюю губу. Он с силой сжал упругий зад британца, заставив того прогнуться и застонать. Томас проворно сполз вниз, расстегивая ширинку Криса и уже предвкушая размеры его достоинства. И всегда воспитанный аристократичный мужчина едва не взвыл от восторга, с трудом сдержавшись от ритуального танца поклонения. Том, конечно же, предполагал, что блондин обладает внушительными габаритами и не раз представлял все это перед сном, но реальность превзошла все его грязные и похотливые желания, явив взору Совершенство. Хиддлстон с благоговением сжал прелестную плоть, вызвав у Криса протяжный нетерпеливый стон, и уже не сдерживаясь, приник ртом. Сперва бережно, будто неопытный девственник, Томас становился все откровеннее в своих ласках. И вот уже Хэмсворт, беззастенчиво вцепившись в непослушные британские кудряшки, имел своего лучшего друга, толкаясь членом на всю длину, до самого горла. Но Том явно ничего не имел против, возбуждаясь еще больше от такой реакции австралийца. И, между делом, Хиддлстон вспомнил, что кое о чем забыл. Конечно, оставлять такую роскошь без своего внимания было бы грехом, но травмировать друга было еще хуже. Когда Томас оторвался от своего дела, Крис, казалось, не на шутку расстроился и почти обиделся. Однако смачный и быстрый поцелуй вернул его расположение духа. Хиддлстон вернулся с рекордной скоростью, продолжив с самого интересного. В этот раз Хэмсворт выбивался еще сильнее, Том с трудом его удерживал на месте. Спинка дивана жалобно поскрипывала под стальной хваткой. Не торопясь, британец перешел к самому сложному моменту - к растяжке. - Крис... - Ммм? - Я должен тебя предупредить, все не так приятно, как может показаться на первый взгляд. - Тоом, просто сделай это! - Хэмсворту напрочь снесло крышу, и, Томас был уверен, с ним сейчас можно было делать все, что угодно. Два пальца оказались внутри сильного тела на удивление легко, однако относительно третьего у австралийца возникли возражения. Хиддлстон едва не получил коленом по лицу, стараясь удержать так опрометчиво подписавшегося на все друга. Однако, кто, как не мужчина, может доставить совершенное удовольствие другому мужчине? Причем не только как превосходно знающий теорию, но и в совершенстве опытный практик. Том же знал - чтобы отвлечь от боли, необходимо не сколько расслабление, сколько напряжение, поэтому он вновь сел на диван, потянув к себе Хэмсворта. Крис непонимающе уставился на него восхитительно расфокусированным взглядом, а уж когда Томас развернул его к себе спиной, австралиец и вовсе впал в ступор. Впрочем, шикарным задом Хиддлстон любовался недолго, однако не упустил возможности смачно шлепнуть по загорелой коже. Том усадил блондина на себя, подогнув его ноги в коленях для лучшего упора. Крис застыл, не понимая происходящего. Но вот рука Хиддлстона легла на его поясницу, принуждая чуть опуститься. Хэмсворту пришлось самому насаживаться на член Томаса, но напряжение, возникшее в мышцах ног из-за не очень удобной позы, отвлекало от боли. К тому же, Хиддлстон знал толк в подготовке. Крис, опустившись до конца, снова замер, привыкая к ощущениям. Мягкие поцелуи спины вызвали волну мурашек. Том изо все сил старался быть аккуратным и предупредительным, хотя это и давалось ему с титаническими усилиями, ведь о подобном раскладе он и не мог даже мечтать. Он же был готов на все, вплоть до того, чтобы самому лечь под Хэмсворта, но никогда даже и предположить не мог, что все будет настолько сказочно. Подхватив блондина под ягодицы, Томас задал ему направление движения, и довольно скоро Крис уловил необходимый ритм, сохраняя каждое необычное ощущение глубоко в памяти. Хиддлстон же ни на минуту не забывал про свои ласки, все так же целуя загорелую и солоноватую на вкус спину и поглаживая внутреннюю сторону мощных бедер. Том откинулся на спинку дивана, притянув к себе Хэмсворта, которому явно было не очень удобно опираться лишь на собственные колени. Одновременно с этим и сменился угол проникновения, обновив ощущения обоих любовников, особенно Криса. Томас умело ласкал Хэмсворта, неоднократно подводя его к краю, но не позволяя переступить за тонкую черту, ведь они еще не охватили весь спектр восприятия. Движения австралийца были ритмичными, но слишком медленными для Хиддлстона. Поэтому он, попридержав Криса, сместился вместе с ним на пол. Хэмсворт благодарно вздохнул, упершись руками в журнальный столик. И Том тут же будто с цепи сорвался, стараясь при этом не навредить. Но блондин был уже достаточно растянут, поэтому каждое новое проникновение обостряло эмоции до неимоверного предела. Крис выгибался и стонал, и Томас едва его мог контролировать. Кто бы подумал, что самый брутальный стопроцентный натурал окажется столь горячим пассивом. Хиддлстон, надавив на широкую спину, заставил блондина чуть прогнуться, и сам лег сверху, терзая шею и загривок укусами. Хэмсворт чувствовал, что долго не продержится, и если вдруг Том снова решит его оставить без разрядки в самый пиковый момент, то он сам изнасилует британца. Но Томасу было не до игр. Он наоборот стремился поскорее разделаться с Крисом, отправив его в нокаут удовольствия. И опыт сделал свое дело. Сперва прогнувшись, Хэмсворт хрипло застонал, сжав руки так, что стекло журнального столика хрустнуло. Том, почувствовав пульсацию члена и сокращение внутренних мышц, тоже надолго не задержался, без стеснения прикусив кожу на затылке австралийца. Но тот этого почти и не заметил, содрогаясь всем телом едва ли не целую вечность. Томас выдохнул, уткнувшись носом куда-то между лопаток и обняв любовника за талию. Запах секса, запах Криса дурманил его как наркотик, хотелось беспрестанно разгонять по крови эту дозу наслаждения. Неловко повернувшись, Хэмсворт едва не сбросил с себя Тома. Все тело ломило, но все же в мышцах растворилась приятная нега усталости. Блондина хватило лишь на то, чтобы завалиться без сил на диван и мгновенно уснуть. Хиддлстон пытался разбудить его, но тщетно. В итоге, хмыкнув, британец лишь накрыл одеялом измученного таким марафоном друга. Утро для Криса было явно не добрым. Болела голова и все тело. Он хотел было потянуться, но мышцы словно сковало цепями. С кухни доносился волшебный аромат кофе, и Хэмсворт шел на него. Том очень по-домашнему смотрелся в фартуке возле плиты. Он улыбнулся, поприветствовав друга. Крис лишь кивнул в ответ. Завтракали молча. И Хиддлстон почему-то не садился за стол. - Слушай, Том, - блондин откашлялся, ибо голос охрип, а в горле першило, - я насчет вчерашнего... Томас мгновенно напрягся, перебив друга: - Не надо, я все понимаю. Это было ошибкой, - он отвернулся, уставившись в окно. "Ведь знал же, что такое не приводит ни к чему хорошему, но все же пошел на поводу у желаний. И теперь потерял друга", - безрадостные мысли привели к тому, что британец порезался, сломав кружку в руке. - Да нет, ты не о том подумал. Я лишь хотел... - слова явно давались с трудом, но Крис продолжил. И сказал то, чего Том ну уж никак не мог ожидать. - Я к чему веду... Может, повторим?