Люблю и не более...

Почему? Ты же всегда была слабой и никчёмной Деку? Так почему я влюбился в тебя? Когда же я это узнаю? Ты всегда бежала позади меня. Всегда была слабее меня. И эта твою глупая мечта… *** Как и всегда, я сидел за своей партой и наблюдал за всеми. Меня бесило их веселье, раздражал мой взгляд, постоянно цепляющийся за эту никчёмную Деку. Выводили из себя ее вечная улыбка, посланная всем, кроме меня, и чрезмерная доброта. Особенно бесили Очкастый и Круглолицая, вечно крутившиеся возле нее. Киришима часто шутил, что влюбился. Я не слушал его, грубил и упорно утверждал, что он сошел с ума, раз считает иначе. Вот только я уже наизусть запомнил ее запах, каждую черту лица, ее одежду. Порой кажется, что я знаю о ней даже больше, чем ее лучшая подруга и это раздражает еще больше. Бесит, что она общается со всеми, кроме меня, словно и не существует вовсе. Даже с Двумордым она быстро находит общие темы. С эти вечно темным вороном и скрытым шестируким. В такие моменты хочется пустить пару взрывов в них. Когда она сражается с кем-то, я схожу с ума от волнения и злости, борясь с желанием рвануть за ней. Но я не могу. У меня появляется желание запереть ее дома и не выпускать с каждым разом становится сильней, что зубы сводит. Чтобы хоть как-то отвлечься я начал тренироваться, тренироваться до изнеможения, но и это не помогало. *** Все изменилось, когда я встретил ее поздним вечером, возвращаясь, домой с тренировки. Она сидела на холодном камне недалеко от реки, ежась от холода. — Заболеть хочешь, Деку? — я усмехнулся, накинув ей на плечи свою куртку. — Бестолочь, домой бы шла. — Спасибо за заботу, Кац-чан, но я сама буду решать, где мне находиться. — она обернулась и упрямо посмотрела мне в глаза, при этом все же сильнее укутываясь в куртку. — Ага, рассказывай сказки. — реакция Мидории забавляет. Особенно когда я подхватываю ее на руки, собираясь отнести домой. — Давай, говори, где живешь. — Я ключи потерял. — произносит это тихо и покрывается румянцем. — А мама на ночной смене. На это я лишь усмехаюсь и несу ее к себе домой. Уже дома вручаю ей полотенце и одну из своих футболок, и отправляю в ванну — тихо принимает и уходит. Хорошо, что дом свой, а то бы старики устроили мне… В тот вечер она приготовила ужин, а потом каждый занялся своими делами, мы почти не разговаривали, но я впервые в жизни чувствовал себя уютно, и это было как-то правильно. Мы чаще стали общаться в академии, часто были вместе. И прежняя добрая и энергичная Деку, что была со мной в детстве постепенно возвращалась обратно. В ее глазах снова появился блеск, а сама она стала чаще улыбаться. И если раньше это раздражало, то сейчас все сошло на нет. *** В один из вечеров, когда я только вернулся с тренировки, она постучала в дверь и попросила немного пожить у меня, нервно сжимая ручку чемодана. А когда готовила ужин, рассказала, что повздорила с матерью и сбежала из дома. За все время совместного проживания мы часто ссорились по мелочам, а друзья только смеялись, называя молодой семьей. Я хотел взорвать их, но… Все это было таким правильным, что отпускать от себя совершенно не хотелось. Со временем я понял, что хотел ее до одури, хотел, чтобы она принадлежала мне вся целиком, но боялся прикоснуться и разрушить тем самым все. *** И этот хрупкий мир рухнул, когда я подходил к классу чтобы забрать сумку и пойти домой. Сначала услышал крики Двумордого, который что-то упорно доказывал, часто произнося мое имя, а потом и увидел. Он сжимал запястье Деку и совершенно не замечал ее испуганного взгляда и попыток вырваться. — Он же поиграет и выбросит тебя, как надоевшую игрушку! — в его словах было столько гнева и отвращения, что меня даже передернуло, — Я ведь люблю тебя, так останься со мной. Он же сделает тебе только больнее. — Двумордый говорил это так уверенно, что приводило меня в ярость. — Тодороки-кун, запомни, я люблю его и то, что произойдет с нашими отношениями, касается только меня и Кац-чана. — она произносит это так спокойно и уверенно, а я впадаю в ступор, — Не надо обманывать себя, в любви ко мне, в конце концов, когда я нуждалась в поддержке, тебя и близко рядом не было. И отпусти ты уже меня, больно же. Последние ее слова приводят меня в чувство, и я моментально подлетаю к ним, загораживая свою Деку, подрываю его. — В следующий раз, когда решишь высказать свое мнение насчет меня, не забудь узнать, что я думаю по этому поводу. Еще раз увижу рядом с Деку, одним ударом не отделаешься. — последние слова я буквально выплевываю ему в лицо, а затем подхватываю зеленовласку и выношу ее из класса. — Деку, запомни раз и навсегда, потому как, не факт, что я скажу это еще раз, — я говорю ей это, — Я люблю тебя. В ответ она счастливо смеется и прячет смущенное лицо.