Гарри Поттер и возвращение в Хогвартс

      — Рон, перестань на них пялиться… — зашипела Гермиона, видя, как Уизли косится в сторону учениц Шармбатона.       Хотя и не один Рон косился в их сторону. Большая часть парней делали то же самое, не слушая своих подруг, которые, кажется, уже хотят отравить и зарезать каждую из француженок. Пожалуй, это было честно, потому что, когда волшебники отвлекались от них, они видели, как уже волшебницы косятся в сторону болгар.       — Извини, я что, отвлекся? — Рон дернулся и посмотрел на гриффиндорку. — Ты что-то сказала?       — Тц… Забудь, — фыркнула девочка, утыкаясь носом в книгу.       Со стола Слизерина слышались анекдоты, дикий смех. Казалось, что в этом серпентарии абсолютно все веселятся, смеются, но Виктор Крам — местная звезда — сидел, подперев голову рукой. Позади него стоял Каркаров и говорил что-то ловцу с красным от злости лицом — ему явно было сложно перекричать хохот слизеринцев и болгар.       — И что они все нашли в этих француженках?.. — Гермиона посмотрела в сторону Гарри и Тассара. — Стой. Перефразирую. Почему вам наплевать?       — Гермиона… У меня в Скайриме осталась жена и двое детей, — Поттер поставил кружку чая и устало посмотрел на подругу. — А у него, — он кивнул на Тассара, — жена за соседним столом сидит. Как ты думаешь? Ты что, Рона ревнуешь к девушкам, которые уже к концу года смоются отсюда?       — Да, ты, пожалуй, прав, Гарри… В конце года… — повторила Гермиона как в трансе и опустила голову. Волосы упали ей на лицо, загораживая обзор, однако она все равно почувствовала на себе чей-то внимательный и изучающий взгляд.       У гриффиндорки по спине пробежал холод, когда она встретилась глазами с наблюдающей. Та девица из Дурмстранга, о которой говорил Гарри, смотрела на нее и ухмылялась. Болгарка открыла рот и что-то сказала одними губами.       Гермиона повернулась в сторону Поттера, который допивал чай, читая какую-то газету. Потом повернулась обратно к ухмыляющейся девушке, которая все не отводила глаза. Потом снова на Поттера.       — Гарри, ты уверен, что видел Шеогорат? — прошептала она, подсев ближе к другу.       — Ну да, — гриффиндорец кивнул. Что-то в голосе Грейнджер его насторожило, — ты чего такая испуганная? Или Шеогорат заставила Малфоя танцевать стриптиз на тарелке Снейпа?       — Гарри!.. — возмутилась Гермиона и ударила Избранного в плечо.       — Ладно, слушаю, не бей. Сама же получишь…       — Эта девочка смотрит на меня и улыбается как придурочная. Она еще что-то сказала, но я не знаю что. Гарри, мне страшно. Она же бог Безумия? — гриффиндорка всего на мгновение повернула голову в сторону Шеогорат — она все также улыбалась, смотря на нее.       — Ну… Я бы не сказал, что она отличается большим безумием… Скорее жестокостью. А вообще, если на тебя любой даэдра так пялится — то пиши завещание, — спокойно сказал Поттер, наблюдая за начинающей дрожать подругой, — Да не переживай так. Если хочешь — я могу пойти у нее спросить, что она хочет. Мне терять особо нечего. Либо пойдем вместе спросим, хотя бы поймешь, что она не такая страшная. По крайней мере, если не злить…       Кивнув, Гермиона осторожно поднялась со скамьи и пошла за Гарри, кое-как обходя толпу уходящих из зала учеников.       — Надоело, — пробубнил Гарри и взмахнул рукой. Люди замерли, Поттер посмотрел на свои часы, стрелка на них шла, но тут же возвращалась обратно. Волшебник кивнул и подошел к замершей Гермионе, он тряхнул ее за плечо, и волшебница пришла в себя.       — Что?.. Как ты это?.. — она огляделась.       — Этому фокусу меня научила Далин, — Гарри подмигнул ей и подошел к Шеогорат. — Миледи. Чего это вы лыбитесь, как кот, который смотрит на сметану? Только вот вы не на сметану смотрите, а на Гермиону.       — М-м… А ты предлагаешь мне на тебя так смотреть? Гарри, твоя подружка — человек пугливый, как погляжу. Чего бы лишний раз не напугать? — серые глаза заблестели, словно богиня была пьяной или накуренной.       — А что вам ваша Совесть говорит на этот счет? — Поттер понимал, что сейчас может случиться все что угодно: метеорит рухнет; Гарри станет козлом или еще кем; Хогвартс развалится на мелкие камешки. «Совесть» или просто «Мартин Септим» — это больная тема этого даэдра. Как никак лучший друг, который ничего не сказал о том, что хочет помереть во благо всего мира.       Шеогорат не перестала улыбаться, как думал волшебник. Напротив, улыбка стала шире. В глазах не появились слезы или желание убивать, Шеогорат усмехнулась.       — А что Совесть? Потеряла. Не всегда ж Мартину портить веселье, верно? Пусть стоит себе в Имперском городе, а мне надоело таскать туда яблочки и молить Акатоша о милости, мне своих проблем хватает. Чужие я решала при жизни, теперь — не моя забота, — черноволосая подперла голову рукой.       — Но почему вы на меня так смотрели и… Что вы сказали?.. — спросила Гермиона.       — Смотрела, потому что хочу и могу. И я не говорила, я угрожала твоей жалкой смертной сущности. Еще вопросы, детки? — бессмертная улыбнулась, демонстрируя белые зубы.       Поттер еще раз взмахнул рукой. Поток людей чуть не сбил с ног Гермиону, но Гарри ухватил ее за руку. — Пошли, Миона. Толку говорить с ней? Все равно только и делает, что портит жизнь.       Гриффиндорец вывел подругу из зала и потащил в сторону гостиной факультета.       В гостиной Гриффиндора толпа была не хуже, чем недавно на выходе из зала. Словно факультет решил устроить вечеринку и весь сидел в основном помещении. Ученики продолжали рассуждать о Трех Избранных.       Когда зашел Поттер, к нему сразу подскочили одноклассники с расспросами о том, как он перешел линию, очерченную Дамблдору. Гарри шумно выдохнул и, махнув рукой, поднялся к себе. В спальнях сидел только разве что Рон. Когда герой вошел, Уизли тут же отвернулся.       — Не понял? — Гарри подошел к нему и сел на край кровати друга. — Это в честь чего вдруг? Рон. Ты хоть посмотришь на меня, нет? — рыжий продолжал лежать спиной к Поттеру. — Не повернешься. Дай угадаю: я у тебя что-то украл и забыл отдать? Или тебя отшила одна из француженок, которая потом клялась жизнью, что влюбилась в меня? — Уизли молчал. — Погоди-ка… а ты не из-за Кубка дуешься? Рон. Мне за сорок, все честно. Ну… окажись я Чемпионом и узнай о моем возрасте остальные участники — они бы не сочли это честным. Ну хочешь я пойду и брошу твое имя в Кубок? Не дуйся, ей богу как баба…       Рон издал звук, похожий не то на фырканье, не то на смешок. Гриффиндорец повернулся к Поттеру и сел напротив. — Спасибо, конечно… Я был бы признателен, но я все думаю о твоих словах, мол, там можно калекой стать. Так что… Да, ты прав, спасибо, Гарри.       — Обращайся, Ронни, — сказал Избранный тоном близнецов. — Слушай… А хочешь я тебе помогу с «французским романом»? Я ж вижу, как ты смотришь на Шармбатонскую делегацию.       — Ты сейчас серьезно? — Рон поерзал на кровати.       — Вполне. Почему нет? А то я вас с Гермионой как-то бросил, действительно… Буду исправляться. Вы же мне тоже, вроде бы, друзья… А друзей иметь хорошо и, главное, выгодно, — Гарри усмехнулся. Уизли хмыкнул и опустил глаза, потом схватил подушку и ударил ею друга в лицо. — Тихо ты… очки разобьешь, придурок… Итак, какая девушка из наших французских подруг приглянулась тебе больше всего?       — Может Флер Делакур? Или Жаклин Готье? Или?..       — Придержи коней и выбери одну, — нахмурился Гарри.       — Может Розали Кюри? Да. Пожалуй, ее, — кивнул рыжий.       — Разберемся, не переживай. Это… ты на Защиту пойдешь или будешь тут проводить досуг? — Поттер встал с кровати и медленно пошел к выходу.       — На Защиту? Скажем так, я уже не очень хочу посещать уроки Грюма. Он меня пугает своими пауками, — Рона передернуло от воспоминаний прыгающего по всему классу членистоногого.       — Да. Невилл тоже вряд ли рвется на уроки Аластора, — кивнул Поттер, прислоняясь к стене. — Бедняга. Никто явно не горит желанием идти к нему на урок, но придется. Всем нам сдавать этот гребаный СОВ в следующем году.       Не дожидаясь ответа, Гарри вышел и, пробираясь сквозь толпу однофакультетников, пошагал на урок. Вслед за ним зашло еще несколько человек, Грюма в кабинете не было.       — Привет, Сару не видел? — спросил Поттер у Тассара. — Я не видел ее на завтраке… Да и вчера вечером она как-то почти дохло выглядела.       — Не видел, но Падма — ее соседка по комнате — сказала, что она плохо себя чувствует и осталась в спальне. Падма пыталась уговорить ее пойти в Больничное крыло, но Сара уперлась бараном, впрочем, как обычно. Я думаю, может, это от ее звериной сущности? — предположил гриффиндорец.       — Не знаю, не знаю… С кем у нас урок совмещен? — Гарри огляделся, замечая, что в кабинете только гриффиндорцы.       — Угадай с двух раз, — Тассар скривился, словно съел кислую ягоду. — Слизеринцы.       — Ну и хрен с ними.       Гарри махнул рукой и сел за парту. Ученики начали потихоньку подходить и рассаживаться. Когда прозвенел звонок, ровно спустя минуту появился Грюм. Он, стуча своей деревянной ногой по полу, прошел мимо столов. Большинство учеников вжались в спинки стульев, которые начинали от этого скрипеть, грозясь в любой момент отломаться.       — Что вы усвоили из прошлого урока? — спросил он, окидывая всех взглядом.       — То, что вы псих и вас нельзя допускать учить детей. Да, вы хотели, чтобы мы могли противостоять «империусу», но вы заставляли нас так же смотреть на пытки и убийство — спасибо, что только паука, — Тассар сложил руки на столе.       — И что ты, парень, предлагаешь? Занять вас бесполезными контрольными по параграфам, от которых вы сдадите экзамены, но в настоящей битве помрете в первую же минуту? — Аластор навис над ним, гриффиндорец усмехнулся. — Хорошо, парень. Ты и согласные с тобой могут сидеть и исписывать контрольные. Кто с ним согласен?       В классе поднялось три-четыре руки. Были слышны какие-то шепотки, все косились то на Тассара, то на Грюма.       — Тогда для вас параграф четыре. В конце урока сдадите конспекты и следующий урок мы начнем с того, что опросим вас. Остальные же пойдут со мной в лес на практическое занятие, — профессор еще раз оглядел всех и пошел к двери. Те ученики, которые не поднимали руку, пошли за ним. Остальные же закатили глаза и открыли учебник.

***

      Гарри размял шею, садясь за стол Гриффиндора в Большом Зале.       — Чего Грюм с вами уже сделал, раз у тебя мина такая страдальческая? — поинтересовался Тассар, жуя куриную грудку.       — Он, чтоб его даэдра побрали, заставил нас применять заклинания на зайцах из Запретного леса. Во-первых, ладно бы это были просто зайцы, но нет, нихера… Это зубастые твари, которые руку откусят по локоть и проглотят не жуя. Во-вторых, это очень быстрые твари. В-третьих, он заставил нас нападать на этих зайцев. Короче, мне пришлось спасать Малфоя, ибо один такой «милый и добрый зайчик» чуть не откусил башку этому придурку, — нахмурился Гарри, накладывая себе салата. — Лилисара выходила из гостиной, не знаешь?       — Знаю. Не выходила. Я спрашивал других когтевранцев, говорят, что она лежит на кровати вниз головой и говорит на каком-то странном для них — странном для когтевранцев, вдумайся, — языке.       — Ла-адно… — протянул Поттер задумчиво.       Зал затих, когда Дамблдор и остальные преподаватели встали, Филч внес и поставил рядом с директором Кубок, который начал сильнее разгораться. Ученики перестали дышать в ожидании решения Кубка Огня.       Из уже алого как кровь огня вылетела обгоревшая бумажка, которую Альбус поймал. Волшебник прокашлялся и громко прочитал: — Чемпион Дурмстранга: Виктор Крам!       Зал разразился аплодисментами, сквозь которые были слышны радостные выкрики Каркарова: — Браво, Виктор! Браво, мой мальчик! — Виктор пошел в сторону двери, которая находилась за преподавательским столом.       Из Кубка вылетело еще одно имя. Зал снова затих в ожидании того, чье имя прочтет Дамблдор. Тот посмотрел в сторону стола Пуффендуя и сказал: — Чемпион Шармбатона: Флер Делакур!       Ученики захлопали еще громче, когда девушка встала и пошла вслед за болгарином.       Кубок в третий раз загорелся, и Дамблдор с легкой улыбкой прочел: — Чемпион Хогвартса: Седрик Диггори!       Когда пуффендуец скрылся под овации учеников и преподавателей, Альбус открыл рот, чтобы сказать что-то, но не успел он издать какой-либо звук, как из Кубка Огня с оглушительным «Бабах!» вылетело еще две бумажки.       Все посмотрели на Кубок, от него осталась только подставка. Видимо, что он взорвался отчего-то. Альбус медленно и еле заметно нахмурившись подошел к бумажкам. На одной было написано «Коллегия Винтерхолда. Гарольд Джеймс Поттер», а на второй — «Гарри Поттер».       — Гарри Поттер, — тихо, но вполне слышимо прочитал директор. — Гарольд Джеймс Поттер, подойди.       Спустя минуту полной тишины раз разразился истерическим смехом четырнадцатилетнего гриффиндорца...