Не девушка, а загадка.

      О чём же думал подросток вместо сдачи сессии? О своих чувствах, о своей подруге, и это полностью затмевало мысли о том, что пора бы сесть за книги и не быть таким уверенным в том, что этих знаний может хватить под конец года, когда все конспекты должны слиться воедино в голове, и только тогда что-то да получится. Она уже не выходила из его головы, но больше всего терзала мысль о том, что признаться он не может, попросту боится быть отвергнутым, ведь он всего лишь восемнадцатилетний подросток, а она — двадцатидвухлетняя девушка, ей точно нужен кто-то постарше да повыше, ведь такое чудо заслуживает только самого лучшего, и её «недостаток» был только её особенностью.       Но желание сдать успешно сессию всё-таки победило, и Манукян нашёл в себе силы договориться видеться реже, ведь ему нужно усердно готовиться, чтобы не нести на плечах эту ношу в виде незачётки, тем более, что отец его в таком случае просто угрохает. Вечера за книгами, дни за конспектами, с утра повторение, а ночью — здоровый сон, и это всё придало уверенности.       Труды Арсена были вознаграждены благополучной сдачей сессии, часы, проведённые за получением новых, и повторением старых знаний не прошли даром, теперь он полностью готов к летним каникулам, которые напоминали ему о том приятном знакомстве.        По поводу этой радостной новости подросток решил пригласить девушку в ресторан, сначала она долго не хотела идти из-за совести, потом и вовсе предлагала разделить счёт либо пополам, либо каждый платит за себя, но Арсену удалось отговорить подругу от этого, ссылаясь, что заплатили ему достаточно.       Настал тот день, когда Манукян уже попросту не выдерживал этого порыва души. Написать девушке в соцсеть о таком не было настолько официальным заявлением, коим его хотел преподнести парень, а попытаться донести так — самый лучший вариант.       В помещении играла классическая музыка, на столе стояли свечи, в бокалах свет люстр отражался от красного вина, а Арсен всё на эмоциях думал о том, как бы преподнести эту новость подруге. Она ведь могла читать некоторые фразы по губам, наверняка, такие слова были знакомы ей, и парень решил рискнуть, сделав глубокий вдох.       — Я влюблён в тебя, — тихо сказал он, из-за чего девушка, на удивление, загрустила что ли. Это ох как не понравилось подростоку, и чтобы он не паниковал, она пальцем показала, чтобы он подождал её тут пять минут, после чего удалилась в сторону уборной.       Девушка чуть ли не обливалась слезами, пока шла в нужную комнату, из-за чего тушь немного растеклась, но это не страшно, ведь она решилась смыть макияж. Встав перед зеркалом, девушка достала ватный диск, и нанеся на него мицеллярную воду, провела по лицу один раз, затем сменила диск, и провела второй раз. Постепенно в отражении начал появляться довольно миловидной внешности парень, чьё лицо просто устало от такого количества макияжа. Он ощутил себя таким свободным, но в то же время понимал, что сейчас потеряет человека. Того самого, которого смог полюбить, только вот Пашу Арсен не любил, а любил девушку, и от этих мыслей парень просто ударился головой об стену, ведь нельзя же было позволять зайти так далеко.       В эту сумочку каким-то образом поместились джинсы, а кофта у него и в женском образе была мужской, только благо подросток не обратил на это внимание. Закрывшись в кабинке, Паша стянул платье, под которым была футболка, затем надел джинсы, накидывая кофту. Чёрно-белые кеды были как раз кстати, хорошо, что он ещё не додумался каблуки надеть.       Вот теперь Юров выглядел как настоящий парень, точнее, просто был самим собой, и уже в таком виде вышел из уборной, направляясь к нужному столу. Его переполняло чувство стыда за всё, что он делал весь год, за то, что не признался Арсену о своих странных увлечениях раньше. Когда он сел напротив, подросток сначала недоуменно посмотрел на Пашу, но как только узнал более-менее знакомые черты лица, то чуть ли не выпал в осадок, не имея возможности ничего сказать из-за сильного шока.       — Послушай, Арсен. — когда парень начал говорить, второго чуть инфаркт не хватило от таких резких поворотов событий, — Когда в ту ночь я возвращался домой и был в таком странном образе, я даже представить не мог, к чему это приведёт в итоге. Мне очень стыдно за содеянное, и я пойму, если ты уйдешь.       Арсен уже взялся за голову, смотря на Пашу как на экспонат в музее: вроде какая-то непонятная вещица, а вроде выглядит красиво, даже не знаешь, что думать об этом.       — То есть всё это время, эти долгие полгода я был влюблён в парня, который всё слышал? Ты сейчас серьёзно?       — Да, Арсен. Я потерял контроль и не смог остановиться, боясь, что лишусь тебя слишком рано. Но разве. разве ты полюбил меня за «мой» пол и накрашенное лицо?       Парень был в растерянности, и не знал, что ему ответить. С одной стороны, его обманывали целый чёртов год, но с другой стороны обманывали, чтобы не потерять, и это ужасно подкупало, и значило, что человек нуждался в его поддержке. И кстати о ней, Паша тоже максимально часто оказывал её, приезжал вовремя и просто дарил улыбку чуть ли не каждый день. Разве это не было основным фактором, при котором у Манукяна появились чувства? Да Юров даже слова ни сказал, а его уже полюбили, это ли не главное? Нет, он до сих пор не мог поверить в то, что та глухонемая красавица оказалась вполне привлекательным парнем с низким голосом.       — Мне нужно время привыкнуть к тебе новому, а дальше, думаю, моё отношение к тебе не изменится, ведь ты совершенно прав — не за пол и внешность я тебя полюбил, а за твоё умение оказать поддержку и одарить теплом. Это всё, что мне нужно.       И передать словами те приятные чувства, которые испытал в этот момент Паша, просто невозможно. Неужели его приняли таким, какой он есть? А Арсен даже при таком раскладе видел в нём тот самый шедевр, настоящее произведение искусства, и просто человека, которого можно было сравнить с разноцветным холстом, на котором каждый цвет являлся особенностью этого удивительного парня.