Хэчан, я вампир!

Мы не властны над многими вещами в этом мире. Но обиднее всего не владеть собственной жизнью, собственными решениями, эмоциями. Кто-то скажет - деньги того стоят. Хэчан ответит: "Идите нахуй". Потому что больше всего на свете он ненавидит эти стрёмные до жути разноцветные бумажки, почему-то имеющие у людей такую огромную ценность. В свои добрые восемнадцать Донхёк внезапно осознает, что жить так и дальше он не хочет - вся эта светская дрянь ему осточертела до ужаса. А хочется юности, хочется в драку, матом ругаться, курить, бухать, влюбиться хочется, в конце-то концов! Поэтому и было принято решение в скором времени покинуть семью и уехать куда-нибудь, где о тебе, как о сыне какого-то там бизнесмена, никто даже и не знает. Зато узнают как отбитого на всю голову - уж в этом наш кадр не сомневался. Жизнь занесла Хэчана в городок к собственному дяде - маленький, неприметный, кажется, даже не отмеченный на карте. Вот и хорошо - тишина и покой. Всё, что нужно усталой душе светского мальчишки. Дядя Донхёка - Пак Бэкхён - тоже был когда-то таким же бунтарём, как и его племянник. Родившись в семье "старой школы", он никак не хотел быть кем-то вроде омеги своего альфы, что безоговорочно его слушает и готов пойти за ним куда угодно. Бэкхён с детства мечтал держать свою жизнь в собственных руках, поэтому сбежал сюда против воли родителей. Дядя рассказывал Донхёку, что сначала было нелегко, ведь тогда и работать-то омег не брали, разве что проститутками куда-нибудь на улицу красных фонарей. Тогда и объявился любезный Пак Чанёль, ныне - законный муж Бэкхёна. У этих двоих даже сынишка-альфа имеется. Донхёк был безмерно благодарен дяде за то, что на "семейном совете" тот поддержал его и поднял руку вместе со своим мужем, обещая родителям, что не бросит племяшку и подкрепляя всё тем, что хочет ему достойную юность, а не жизнь в четырех стенах, запертым в высокой башне. Только вот сам Ли младшенький совсем не хотел закончить как дядя. Вернее, дядя ещё жив, всё в порядке, но вот его жизни Хэчан не хочет вообще. Его вполне устроила бы старость в окружении кошечек и собачек, а никак не кучи ревущих полугодовалых внуков. Дядя говорит, что у Донхёка ещё остынет тот самый огонек внутри, но что-то он сомневается в этом очень и очень сильно. Такое не остынет никогда. Поначалу Ли в восторге от того, что родители, немного подумав, соглашаются отпустить его покорять высоты взрослой жизни где-то на окраине Кореи. А потом начался экстаз - Донхёка унесло сразу, стоило только поезду тронуться с места. - Ты рад, что покидаешь дом? - спрашивает дядя, смотря на прилипшего к окну Донхёка, с мягкой улыбкой. - Конечно! Тебе ли не знать, как сильно меня это всё задолбало, - посмеивается паренёк, на пару секунд отвлекаясь от пролетающих мимо пейзажей. - И даже скучать не будешь? - вопрос с подковыркой, это Донхёк понимает даже по тону. Он дядю как облупленного знает и поддаваться на его провокации совсем не собирается. Он для себя уже всё решил. Не надо ему этих страстей жизни в богатой семье, вроде "выйти замуж за того, кого не любишь" или ещё что-нибудь в этом духе. Хэчан хотел свободы и за ней он и бежал, за неё и продавал всё, к чему привык. - А по чему мне там скучать? - беспечно пожимает плечами омега, на этот раз не отвлекаясь от вида, что проплывал за окном. - Я делаю то, что хочу, а это значит, что и жалеть мне будет не о чем. Хэчан может дать все сто процентов, что дядя сейчас надул нижнюю губу и согласно закивал. В этот момент он обычно больше всего похож на ребёнка. Ребёнка, сыну которого уже долбаных пятнадцать лет. - В нашем городке жизнь течёт совсем иначе... Впрочем, ты и сам это увидишь, - Бэкхён неловко посмеивается и, наверняка, немного нервно теребит края собственной рубашки. - Тебе должно понравиться там. А потом Хэчан втыкает в уши наушники и теряет связь с внешним миром. Правда, вскоре он теряет связь вообще с любым миром, потому что, как оказалось, кое-кого тянет спать в поездах. Проспав в итоге всю поездку и все наишикарнейшие пейзажи за окном, Хэчан оказывается разбужен дядей в самом конце их пути, в городе, где, почему-то, солнце пряталось за облаками. Это с самого начала должно было сказать сонному Донхёку, что что-то тут нечисто и место немного... мрачноватое, но куда уж там, его в момент выхода из поезда больше волновал собственный внешний вид. Как-никак, на него люди смотрят, почему-то выпучив глаза, словно он золотая статуя. - Привет, родной, - слышится звонкий чмок не то в щёку, не то в губы - Донхёк на милующихся дядю с его мужем не смотрит, спешно натягивая капюшон лиловой толстовки чуть ли не на нос - странная атмосфера в этом городе. Может, просто непривычно на новом месте? - Хэчан! "О, нет", - думается Донхёку. "О, да", - наверняка думает Джисон, что с разбега налетает на двоюродного брата, чуть не снося его с ног. - От тебя воняет, - морщится Донхёк, используя природный запах Джисона, как своё спасение от удушающих объятий. Но, вот проблемка - альфе, что сжимал его в своих руках чуть ли не до хруста костей, было, очевидно, совершенно плевать на высказывания вредного родственника. - Не будь такой забиякой, Хэчан-и, а то ещё и покусаю, - смеётся Джисон. - Тогда точно будешь от меня отмываться ещё недели две. Стоит заметить, что Пак Джисон действительно не пах, а прямо таки вонял. Или может это только для Донхёка запах мяты был самым ужасным запахом на свете? Но скорее всего он просто был слишком привередлив. И совершенно не отрицал собственной натуры. - Сынок, ты его задавишь! - слышатся обеспокоенные слова Бэкхёна со стороны и только они заставляют альфу действительно отлипнуть от кузена. - Я его задавлю? Пап, ты посмотри, он сам кого хочешь задавит, - смеётся Пак-младший, беспардонно оттягивая щеку недовольного Хэчана. - Такой булочный! - Я тебе сейчас такой "булочный" устрою, - незамедлительно бесится омега, перехватывая младшего за шею и растирая кулаком его голову. - Кто из нас тут ещё булочный, ты лицо-то своё видел, хам? - Мальчики! - дядя недовольно топает ногой, призывая к спокойствию и на обоих парней это, удивительно, действует безотказно. Никто не хотел видеть Бэкхёна в гневе, ведь тогда от него будет очень сложно уйти и придется драить дом до блеска или даже что-нибудь похуже. - Мы пойдем в машину или так и будем стоять тут? - у Чанёля в разговор влиться получается от слова "плохо", но зато с ним абсолютно все согласны, потому что половина платформы, включая спонтанную охрану, вообще неизвестно откуда появившуюся, уставилась на странный квартет в лице родственников. Хэчан лишнее внимание к своей персоне больше, чем просто ненавидел, а потому весь сразу сжался, торопливо убрал руки в карманы толстовки и посеменил следом за дядей. В машине у Паков становится как-то немного спокойнее, по радио передают погоду на завтра: ведущий что-то говорит про похолодание и грозу, но Донхёк не особо его слушает, предпочитая бубнежу музыку в воткнутом в правое ухо наушнике. - Опять дожди, - качает головой Бэкхён на переднем сидении. - Хоть бы не повторилось наводнения, как в прошлом году... - Не волнуйся, мэр уже давно отдал приказ службам смотреть за рекой, ничего не случится, - предпринимает попытки успокоить мужа Чанёль. А вот это уже интересно. Хэчан вынимает наушник из уха и вопрошающе смотрит на Джисона, что в свою очередь уставился на него. Но Пак младший ответа не даёт, может, просто не понимает чего от него хотят, а может тупым притворяется, поэтому спрашивать приходится у тех, кто постарше. - А что произошло? - любопытство Донхёка, наверное, когда-нибудь его погубит. Как говорится: меньше знаешь - крепче спишь. В этом плане Ли, наверное, был мазохистом, потому что цеплялся за все слухи и истории (а особенно страшные), желая узнать как можно больше, а потом ночами напролет не спал, либо страшась чего-то, либо размышляя на насущные темы. - В прошлом году река, что возле города, вышла из берегов. Был потоп, в целом не очень сильный, но несколько зданий по непонятным причинам обрушилось... - Чанёль не отрывает взгляда от дороги. - Спасатели тогда вытащили из-под завалин четырех, ещё двое пропали без вести, предполагают, что река унесла тела в океан, а там уже никто их и не найдет. Из тех четырех, которых вытащили из-под обломков, один чудом не задохнулся и... - И растворился в воздухе через пару дней, - завершает за отца Джисон. - Просто исчез вместе со всем, что у него было. - Ты его знал? - первое, о чём хочется спросить Хэчану. - Ну, этого выжившего. - А кто его не знал? - усмехается альфа, чертя круги на стекле окна, покрытом капельками дождя. И когда он только успел начаться? - Чжон Ченлэ, королева всей школы. Немногим было позволено водиться с ним. Только избранные, элита, которую он подпускал к себе. - Сынок... - вяло пытается остановить альфу Бэкхён. Голос старшего омеги почему-то грустный, словно этот самый Ченлэ был далеко не последним человеком для всех тут сидящих, кроме Хэчана, конечно же. - Ничего, пап. Дерьмо случается, - смеётся Джисон как-то нервно, и это настораживает. Хэчана вообще много чего настораживает теперь и много чего интересует. - Он был твоим парнем, что ли? - брякает Ли, очевидно, зря, потому что Джисон мрачнеет на глазах, одним своим существованием нагнетая атмосферу в машине. - Юношеская любовь, Хёки, разве ты сам через это не проходил? - Бэкхён смеётся ещё более нервно, чем его сын. У них это, наверное, семейное. - Когда строишь себе розовые замки в облаках, но добраться до них оказывается невозможно... С кем не бывает? - и улыбается Хэчану в наружное стекло заднего вида так, словно всё в порядке. Только вот ничего явно не в порядке, Хэчан чувствует это кончиками пальцев, но лишь кивает контуженно и вставляет в уши наушники. Он разберётся с этим происшествием немного позже, а пока упирается головой в стекло и смотрит на стекающие по ту сторону маленькие прозрачные капельки воды. Похоже, тут правда всегда такая погода. Или сейчас просто сезон?

∆∆∆∆∆∆

- Твоя комната на втором этаже, Джисон покажет, - едва они заходят в дом, Бэкхён начинает говорить без умолку. - Ванная рядом с кухней и между вашими с Джисоном комнатами, давайте без конфузов. Из холодильника бери что хочешь, сладости на верхней полке рядом с посудой, свет везде включается по щелчку пальцев. Щёлкать не умеешь - выключатели рядом с дверьми, интернет есть, пароль попросишь у Джисона. Омега носился туда-сюда так быстро, что где-то на третьем круге беготни по дому за суетливым дядей у Хэчана начала кружиться голова, не говоря уже о том, что она болела от количества информации, которую туда так старательно пытался затолкать Бэкхён: от расположения туалетов, до содержимого их чулана и количества носков Джисона. - Милый, ты закружил несчастного мальчика, - благо, на помощь, хоть немного запоздало, приходит Чанёль, пришедший с Джисоном из машины, перехватывая мужа за руку, когда он в очередной раз пробегал по гостиной. - Посмотри на Донхёка, он же сейчас без чувств свалится. - Ой-ой! - восклицает Бэкхён, едва посмотрев на Донхёка, одной рукой показывающего, что всё в порядке. - А Хэчан цвета тархуна! - восклицает почему-то Джисон, подбегая к кузену, чтобы растянуть его щёки в разные стороны и получить за это никакую реакцию. - Фу, пап, ты сломал Донхёка... Ли и правда не очень-то хорошо от этой беготни... Уж его отец спокойнее будет. Ему больше нравилось сидеть в окружении слуг и отдавать приказы, распивая какой-нибудь английский чай стоимостью больше, чем любая вещь в доме Бэкхёна. Но Донхёку определенно намного больше нравилось тут, а не дома. Нет этой пустоты и холодности каменных стен. В доме Паков всегда было полно вещей, фотографий и запахов, навевающих веселое детство, почему-то, именно с дядей. - Хёк! - ор в ухо выводит из мыслей лучше всего, а уж кричать Джисон любил, это Хэчан помнил хорошо, особенно из детства, когда альфа был ещё совсем маленький и своими криками не давал ему заснуть в четыре часа утра. - А?! - Донхёк решает ответить тем же, повернувшись и крикнув прямо в лицо брату. - Ты что-то хотел?! - С возвращением, - улыбается Джисон. - Папа сказал показать твою комнату. Погнали. Джисон, наверное, унаследовал многие черты у Бэкхёна - единственное, о чём думает Донхёк, едва поспевая на лестнице за шустрым мелким. А может, всему виной то, что Пак живёт в этом доме и попросту уже привык носиться по нему. Хотя Хэчан всё же больше склонялся к тому, что у Джисона просто в крови примесь солнечной радиации, любезно переданной ему Бэкхёном. И ладно бы только полет по лестнице, так нет же, у Джисона явно черти в голове всем заправляют, иначе никак не объяснить, что прямо на входе в комнату Донхёк весьма приветливо знакомит свой лоб с дубовой дверью, возникшей перед ним внезапнее молнии. - Кто там? - реагирует на звук удара Джисон, открывая дверь и наблюдая рассевшегося на полу брата. - В бога не верим, косметикой не пользуемся, мет не распространяем, пылесос имеется, до свидания! - и дверь снова закрывается. Хэчан таким развитием событий более, чем озадачен. Это ещё что за игры такие? - Эй, мелочь! - обиженно восклицает омега, поднимаясь с пола. - Открывай давай! - и стучит по двери несколько раз, правда силу пока рассчитывает, боясь привлечь лишнее внимание домочадцев, что копошились внизу. - Скажи пароль! - слышится по ту сторону двери, что моментально раздражает Хэчана. - Какой, к чертям собачьим, пароль? - цедит он сквозь зубы. - Что за шутки?! - Не тот! - а альфе за дверью это всё, похоже, только удовольствие доставляет, иначе никак не объяснить эти искры радости в голосе. - Я тебе голову откручу, когда доберусь до тебя! - Хэчан злится всё сильнее, ударяя кулаком в дверь. - Вообще не тот! - всё ещё смеётся Пак младший. И тут Донхёка осеняет. Чего боится любой ребёнок? - Дядя Бэк! - гнева родителей, конечно же. - А мне Джи– Договорить Хэчан не успевает, потому что его резко дергают за руку, затягивая в комнату и закрывая дверь с громким хлопком. - Вот все вы, омеги, жуткие ябеды, - фыркает Джисон обиженно, скрестив руки на груди. - Короче, вот твоя комната. Живи тут, но бойся проснуться однажды ночью и увидеть меня с ножом в руках. - После чего смеётся злорадно и удаляется тем же путем, каким затащил сюда Донхёка. - Уж кто из нас этого бояться должен... - бубнит под нос Донхёк, оглядывая интерьер. Да, тут, как и во всем доме, всё выглядело довольно ново. Как это называют вычурные богатеи? Модерн, кажется. Донхёку, честно говоря, никогда особо дела не было до названий каждой вилочки и ложечки, что лежала перед ним на столе, не говоря уже о дизайне комнаты. Всё, что ему было нужно: кровать, рабочий стол, место для ноутбука, домашний интернет и просто окно, чтобы хотя бы видеть улицу, ну и шкаф. Всё это и ещё некоторые вещи, вроде книжной полки или зеркала, имелось, поэтому своей комнатой Хэчан был доволен. - Вот теперь я дома, - вздыхает Донхёк, плюхнувшись на кровать и раскинув в разные стороны руки. Он всегда был не таким, как его папа и отец, он всегда хотел не такой жизни и с радостью отдал бы её кому-нибудь другому. И ему, несомненно, очень повезло, что у него есть такой дядя, который его поддержит. - Знаешь, жизнь, которую мой брат выбрал себе и своей семье, - сказал однажды Бэкхён, - я не пожелаю даже самому своему ужасному врагу. Хуже всего жить так. Люди думают, что деньги всё решают, что богатое население - вот, кто счастлив по-настоящему. Но они не понимают, что деньги никогда не заполнят прореху в душе. Люди, у которых есть всё, в итоге абсолютно несчастны. Я не хотел себе такой жизни и не хочу тебе. Наверное, в тот день Хэчан и открыл для себя другие варианты событий. Не только самый дорогой ВУЗ и самые высокие баллы, но и простая работа в каком-нибудь небольшом городке на краю земли. Не только одежда с иголочки, но и рваные кеды, старая толстовка, которую уже едва ли надеть на тело. Не только огромный дом, полный прислуги, которая готова прибежать по любому зову, но и самый обычный маленький домик, в котором нет никого, кроме самых дорогих людей. Дом мечты. И даже дробь дождя за окном ни капли не портит атмосферу, а делает её какой-то уютной, совсем уж тёплой и домашней. Не хватает только завернуться в плед, включить фонарик и до поздней ночи читать "Маленький принц".