Равные

      - Хэй, Миллс! – черноволосая голова Джонса просунулась в дверной проем классной комнаты, а следом из-за угла и выглянуло само тело самого безответственного учителя географии за всю историю школы. – Прекращай сидеть за своими тетрадками и бегом к Голду, у него какое-то срочное дело к тебе.       Сняв свои очки для чтения, брюнетка выдохнула, захлопнув тетрадь, и вытащила себя из-за стола, направляясь прямо к выходу. Постукивая черными каблуками по полу, она проигнорировала гаденькую улыбку мужчины, известного в школе как Капитан Крюк за свою безграничную любовь к морю, выпивке по пятничным вечерам и красивым женщинам, и нарочно надменно прошла мимо его острого взгляда.       - Знаешь, если старик решит турнуть тебя из школы, у меня дома всегда найдется свободная койка, - ухмыльнулся он, рассматривая отличную фигурку женщины со спины, стоило ей только отдалиться от своего класса. Он бы предал самого себя, если бы ненароком не уронил неосторожный взгляд на аппетитную пятую точку в почти нелегально узком платье.       - Заткнись, Джонс! – протянула она и, чуть помедлив, развернулась, остро добавив: - Донесу на тебя Штильцхену, и койку придется искать тебе.       Где-то в этот момент на фоне должен бы был раздаться удар хлыста, когда она расплылась в самодовольной нахальной улыбке.       - Змея… - прошипел он вслед.       - Недоумок…       С раздражением и легким недовольством на лице она продолжила шагать по пустому коридору второго этажа, искренне желая сейчас же просто провалиться сквозь землю.       Что сказать, почти каждый в школе слегка недолюбливал мисс Миллс за острый характер и постоянное желание создавать конфликты на пустом месте. Она была ядовитой по мнению многих, чрезвычайно умной, холодной и абсолютно невыносимой. По крайне мере так считала почти вся основная масса её учеников. В совершенствовании знаний своих детей она была одной из лучших, что и оправдывало её высокие запросы. Учить её предмет – самый благородный и утонченный французский язык - не многим давалось так легко, особенно когда требования превышали любые возможности. Она искала лучших и скрупулезно, избирательно открывала яркие таланты.       Её предмет отнюдь не был самым изучаемым в этой школе, поэтому таких личностей, как членов футбольной команды или местных прогульщиков, она толком не знала в лицо. Не привязываясь ни к кому, она давала материал по-своему утонченно, так, что заслужила себе безукоризненную репутацию не только в школе, но и во всем штате.       Мистеру Голду, директору школы, повезло заполучить в свой арсенал эту женщину, пусть даже каждому здесь приходилось регулярно терпеть её змеиные выходки и балансировать на немыслимо высокой планке.       На этот раз, когда последний звонок уже оповестил об окончании большинства уроков, Голд зачем-то опять вызвал её в свой кабинет. По крайне мере, так настойчиво утверждал слизняк Джонс еще пару минут назад.       Спустившись по лестнице на первый этаж, она проигнорировала угрюмый взгляд секретарши директора и зашла прямиком в его кабинет, лениво огибая взглядом небольшую комнату.       К её удивлению уставший взгляд карих глаз тут же недоуменно уткнулся прямо в светло-голубые приветливые глаза, что подозрительно тепло ответили на её появление. Голд как всегда гордо сидел в своем кожаном стуле за массивным столом с начищенной табличкой прямо посередине. Незнакомец со светлыми глазами стоял чуть правее, открывая вид на прищуренного директора, чьи руки замком были сложены на столе.       Она бы соврала, если бы сказала, что ей сразу понравился этот человек. Было в нем что-то такое отвратительно позитивное и странное, непокорное, что с порога попахивало ходячим клише. Однако общая картина не могла не радовать глаз. Светло-русые, почти соломенного цвета волосы идеально смотрелись с голубыми глазами и почти детскими ямочками на щеках, а легкая щетина придавала такой привлекательной небрежности и простоты пока незнакомому мужскому лицу.       Отличное сочетание.       Для подростка из старшей школы.       Она же предпочитала обращать внимание на другие вещи, что попались острому глазу в следующее же мгновение, как женская фигурка плавно влетела в обставленный офис. Широкие покатые плечи, подтянутый силуэт, сильные крепкие руки – кем она была, чтобы все это не заметить? Сощурившись, когда глаза предательски невзначай прогулялись по его телу, она тут же непонимающе взглянула на ухмыляющегося Голда.       - Ах, Реджина, ты уже здесь, - протянул мужчина, нетерпеливо хлопая в ладоши. – Не хочу тебя задерживать, но у меня есть отличные новости, - взглядом указав на стоящего рядом мужчину, что продолжал приветливо улыбаться женщине, он продолжил: - Это – Робин Локсли, новый учитель немецкого языка в нашей школе и отличное пополнение к нашему составу… Робин, это – Реджина Миллс, наш учитель курса французского…       Женщина опешила. Немецкий язык? Какого черта в среднестатистической школе штата Мэн вдруг взялся немецкий язык?! Она бы могла понять итальянский, испанский (который бы пришелся очень кстати) или на крайний случай даже португальский! Но это…       Она уже было открыла рот, чтобы нервно возмутиться в ответ на его слова, но, подняв руку вверх, Голд не дал ей даже начать свою обычную тираду в его адрес.       - Видишь ли, чтобы привлечь больше учеников в нашу школу и заработать для неё парочку новых достижений, нам необходимо расширяться… - слегка поерзав на своем стуле, он с гордостью объявил: - Поэтому мы добавляем второй язык в нашу программу обучения…       - Почему немецкий? – сощурилась она. - Все школы выбирают итальянский, и я думала...       - Это необычно, - Голд расплылся в хитрой улыбке. – Так мы привлечем к нашей школе больше внимания и спонсоров.       Реджина распахнула глаза и выдохнула, пытаясь осознать новую информацию.       - Мистер Локсли - квалифицированный и опытный учитель. Он будет представлять курс немецкого языка в нашей школе на полной ставке, так что прошу любить и жаловать, - Голд расплылся в улыбке и вновь обратился к мужчине, что так и продолжил молчаливо стоять по правую руку от брюнетки. – Надеюсь, Вам понравится у нас…       О да, ему определенно понравится работать здесь…       Каким бы вежливым и сдержанным человеком ни позиционировал себя Робин, он просто не мог оторвать глаз от силуэта женщины, что стояла рядом с ним. Совершенно не в его правилах было так пялиться на женщин, но было мало сказать, что эта конкретная особа просто завладела его вниманием.       Кажется, в кабинете стало чуть жарче, когда они оказались так близко друг к другу, даже не будучи знакомыми в полной мере. Она тоже смотрела, изучала в ответ - он чувствовал. Изящный силуэт, плавный контур тела, округлые бедра (их полностью повторяло строгое бордовое платье, что как нельзя кстати открывало её смуглые плечи и руки его взгляду). Уверенность её красивого лица, острота глаз, окольцованных пышными ресницами и…       Черт.       Эти красные губы.       Не поверив своим собственным мыслям, мужчина мельком подумал, что они определенно сработаются.       Смятение и недовольство заиграло на её красивом лице, когда что-то вдруг ударило её по голове и дернуло с опаской протянуть:       - Но… зачем было звать меня? – сощурилась брюнетка. – Я, конечно, польщена, но в гиды по школе отнюдь не записывалась, спасибо большое.       Голд, казалось, никогда не убирающий выражение хладнокровия и улыбки со своего лица, вновь сложил руки в замок перед собой и вкрадчиво залебезил:       - Видишь ли, дорогуша, с прибавлением нового коллеги кабинетов в нашей школе больше не стало, - её глаза широко распахнулись, а брови машинально сдвинулись к переносице в немом возмущении, - а раз уж вы оба единственные учителя иностранных языков (сама понимаешь, не обучать же детей немецкому в кабинете биологии), то…       - Нет!..- почти прошипела она, угрожающе выставляя вперед указательный палец. – Ты не посмеешь! Голд? Нет!..       - …то вам придется теперь делить одну аудиторию на двоих…       - Что?! – она едва ли не вскрикнула на весь кабинет, метая молнии разгневанным взглядом, и, казалось, даже воздух вокруг раскалился до предела.       С этой женщиной явно стоило быть поаккуратней. Но все же… было в ней что-то…       - Я уже все решил, Реджина, - он пожал плечами и состроил гадкую улыбку. – И это не обсуждается.       - Но…       - Я не стану повторять дважды.       - Чем плох кабинет биологии? – обессиленно едва ли не простонала она. – Он большой, просторный, светлый и там тоже повсюду непонятные таблицы и надписи. Мэри Маргарет будет в восторге от нового соседа!       - Мисс Бланшард ведет старшие классы в нагрузку к средним, а у тебя не такой уж плотный график, так что мистер Локсли с его предметом идеально впишется в такое расписание, - выдохнул он и со скучающим видом небрежно схватил какие-то документы из ближайшей стопки на столе. – В любом случае, все это уже не мои заботы. Знакомьтесь, уживайтесь, делите кабинет как хотите – мне все равно. Но сейчас мне нужно вернуться к своим делам.       Их задницы были выкинуты из кабинета директора уже через пять минут бесполезных криков и споров.       В абсолютно пустом коридоре школы остались только они вдвоем в компании с неловкой тишиной. Робин прочистил горло:       - Так…       - Даже не думай! Еще не хватало мне новых проблем под конец этого идиотского дня! – резко бросила она, развернулась на каблуках и вальяжно удалилась в сторону своей аудитории.       Робин оказался приклеенным к одному месту не в силах сделать ни единого шага. Да уж, вот это нрав… Робин, конечно, понимал, что рано или поздно столкнется с трудностями на новой работе, но не думал, что найдет неприятности, даже не приступив к своим обязанностям. Эта Реджина была в гневе, что теперь им придется работать вместе. Что ж, хорошее начало знакомства… Где-то в этот момент он окончательно понял, что нашел себе нового личного дьявола. И эта брюнетка едва ли позволит ему дышать в этой школе, чего бы ей это ни стоило.       Он сделал глубокий вздох и запустил руку в волосы.       Черт.       Это будет самый долгий учебный год в его жизни.       Месяц спустя.       - Genau, Томас. Gut. Теперь все понятно? – вскинув брови, он оглядел класс и встретил в ответ неуклюжие неуверенные кивки аудитории. – Wunderschön. А теперь открываем страницу 36 в учебнике. Пройдемся еще раз по спряжению глагола sein…       Дверь кабинета медленно раскрылась, впуская внутрь миниатюрную брюнетку, в чьих руках как обычно покоилась стопка тетрадей. Не сказав ни единого слова, она прошла в класс и направилась к небольшой двери за учительским столом, что вела в крохотную каморку вроде личной лаборантской. Робин проводил её взглядом.       Сначала урок продолжился в обычном порядке: не было ничего особенного в раздаче задания классу или разъяснении нового материала по грамматике, но когда одной из распечаток в очередной раз не оказалась под рукой, это могло значить только одно. Ему придется снова оказаться с этой дьяволицей в таком крохотном помещении, пока бумага не окажется в его руках.       Ему не особо апеллировала эта мысль, особенно при том, что Реджина ненавидела его шкуру с самого первого дня. В большинстве своем их отношения сводились к двум вещам: игнорированию и перепалкам. И если в их отношении не преобладало одно, то уж точно фигурировало другое.       Мужчина безмолвно зашел внутрь, кидая быстрый взгляд в её сторону, и направился к нужной полке.       - К уроку нужно готовиться заранее, а не рыскать в куче материалов на скорую руку, - скользко произнесла она, даже не поднимая глаз с тетради, что лежала перед Миллс на столе. Затем её темные губы расплылись в насмешке. – Это так непрофессионально, Локсли.       Она просто не могла помолчать хотя бы раз в жизни?!       - Не могу вспомнить, когда это стало твоим делом, Миллс, - фыркнул, подходя к своему столу. Он не посчитал нужным смотреть на неё или хотя бы в её сторону, если даже она не опускалась до таких любезностей. – Это ты сейчас ведешь себя непрофессионально.       Если бы Робин драматизировал ситуацию, то он бы сказал, что слышал удар хлыста о землю или шипение раскаленной печи, когда по необдуманности произнес эти слова. Воздух накалялся, и, казалось, температура росла с каждой уходящей минутой, что они проводили в обществе друг друга. Когда брюнетка соизволила вскинуть на него глаза, они горели недобрым огнем и ненавистью, но ему отнюдь не было страшно.       Напряжение скакало в воздухе, и если бы взглядом можно было убивать, он бы был уже где-то в трех футах под землей.       - Сказал учитель, не знающий своего предмета, - усмехнулась она себе под нос, самодовольно улыбаясь самой себе и возвращаясь к проверке тетрадей.       Робин загорелся.       - Ты сейчас сомневаешься в моей квалификации? – огрызнулся он, делая шаг вперед.        Все внутри пылало, кипело ненавистью к этой ядовитой особе, что сидела в паре метров от него. И как она только могла быть такой… невыносимой? От неё как будто исходила волна какого-то негатива, отчего сразу хотелось вылететь из кабинета и остыть. Каждый раз, когда они оказывались рядом, внутри него что-то загоралось и жгло внутренности непонятной ненавистью к коллеге. В такие моменты Робину просто необходимо было время подальше от неё, чтобы не наговорить лишнего. Нет, он не был плохим человеком, и едва ли когда-то был в эпицентре конфликтов, не дерзил и пытался держаться подальше от неприятностей, но на этот раз у него просто не было выбора, кроме как отплачивать Реджине той же монетой. Она будила в нем самые гадкие стороны, о которых он не знал.       Быть рядом было токсично. Но теперь они делили на двоих один кабинет, и это очень усложняло ситуацию. Он не думал, что такая простая вещь, как аудитория может так сильно повлиять на их отношение друг к другу. Что если им не пришлось бы тесниться здесь? Была ли она с ним другой?       Прямо сейчас мужчина сжал зубы и держался, чтобы не сказать что-то глупое. Она бесила его, эта ухмылка на красивом лице распаляла в нем зверя, и сейчас был прекрасный момент, чтобы исчезнуть отсюда, вырваться из лап гнева, но он остался стоять, как будто жизнь его совершенно ничему не научила. Он нарывался. Как же он нарывался!       - Хочешь сказать, что я плохой учитель?       - Я такого не говорила, - вскользь промурлыкала она, сохраняя дерзкую улыбку на лице. – Но не могу утверждать обратное.       - Ну, у меня хотя бы есть сердце, - бросил он, прикусывая язык.       Черт.       Женщина мгновенно повернула голову, не оставляя и тени улыбки на своем лице. Жидкий гнев проливался в её венах, а черты стали холодными, позволяя увидеть в них презрение и ярость. Она была бомбой, что тикала и норовила взорваться через считанные секунды, подобравшись ближе, чтобы уничтожить его с концами. Возможно, если бы она могла, Миллс бы с радостью вырвала его собственное сердце. Каждый из них пересекал черту, и Робин думал, что, может, даже сумел рассмотреть боль в её глазах.       Может, он и правда зашел слишком далеко.       Реджина поднялась со своего места и медленным шагом подошла к нему, сохраняя выражение презрения на лице. Она вздернула нос, приближаясь на расстояние вытянутой руки, слишком близко, чтобы это можно было считать безопасным расстоянием для них двоих. Их глаза врезались друг в друга, пуская странное ощущение по всему телу, и Локсли не знал, хотелось ли ему отвести взгляд или ни на мгновение не прерывать контакт.       Реджине хотелось сомкнуть руки на его шее, хотелось делать больно, хоть она никогда и не была жестоким человеком. Требовательным, дерзким – может быть, но не жестоким. Первый раз кто-то будил в ней такие сильные отрицательные эмоции, но в то же время, она сама не понимала, почему так ненавидела его.       Он не был плохим человеком. Но было в нем что-то, что заставляло её нарываться, бросаться в омут с головой. Она не могла держать язык за зубами и удерживать себя от колкого ответа. Может, тот факт, что им приходилось проводить так много времени вместе, занимая один кабинет, уже сводил её с ума. Она привыкла быть одна, а этот мужчина так нагло врывался в её жизнь и… она только сейчас поняла, что несмотря на все различия, в них было нечто общее: упрямство и огонь.       - И когда это ты стал учителем биологии, чтобы так много знать о чужих сердцах? – оскалилась она, щурясь, сохраняя удивительное хладнокровие и позволяя лишь глазам говорить правду за неё. – Играешь с огнем, Локсли. Лучше не стой у меня на пути, если не хочешь последствий.       - Интересно, каких же? – дерзко бросил он.       Она подошла чуть ближе, с выразительной тихой ненавистью в чертах проговаривая каждое слово, и, наверно, эта тишина, прорезаемая меткими фразами, была слишком интимной для двух врагов. Что-то витало в воздухе, и он не был уверен, что это был лишь гнев.       - Если бы я действительно захотела, твоя задница бы вылетела из этой школы в считанные недели, но, как видишь, ты еще здесь, - выдохнула она. – Я делаю тебе одолжение, не портя твою карьеру, даже несмотря на то, что ты каждый день так назойливо мельтешишь перед глазами. И ты говоришь, что у меня нет сердца? – женщина насмешливо вскинула точеную бровь.       Робин сжал зубы.       - И ты сделай мне одолжение, и перестань так сильно меня раздражать…        Она оскалилась, вытягивая руку и легким движением руки сталкивая стопку стоящих на краю стола листов с его поверхности. Несколько бумаг грациозно разлетелись по полу, а на лице Реджины возникла фальшивая блаженная улыбка.       Локсли сверкнул глазами, и сильно сжал зубы оттого, как сильно злоба разъедала его плоть. Боже, эта женщина… Он даже не мог описать словами то, что чувствовал к ней.       - Упс, - шепнула она, невинно улыбаясь, а затем развернулась и пошла обратно к своему столу.       И за что же он заслужил такое счастье?..       Три месяца спустя.       - Реджина! Черт! – он вбежал в кабинет с пылающим лицом, когда его гневный взгляд уперся в целый класс удивленных учеников, чьи глаза точно по чьей-то указке синхронно посмотрели в его сторону. – То есть… мисс Миллс…       Он замялся, прочищая горло. Когда мужчина мельком посмотрел в сторону учительского стола, он нашел там хитро ухмыляющуюся брюнетку, что расслабленно облокотилась о край деревянной поверхности. Если бы он не был выбешен, то, скорее всего, остановился бы и заметил, как красиво волосы обрамляют ее острое лицо или как точно помада выделяется на фоне тугого платья. Её длинные ноги казались еще более вызывающими из-за чуть задравшегося платья, чем когда… впрочем…. неважно. Черт. Женщина. Здесь же дети.       - Мы можем кое-что обсудить? – раздраженно процедил он. – Снаружи.       - Мистер Локсли, - самодовольно протянула она. – Vous ne voyez pas? Я веду урок и в отличие от вас не хотела бы тратить время впустую.       Она клялась, что могла слышать скрежет его зубов, когда теша свое самолюбие, подняла уголки алых губ.       - Уверен, Вы найдете хотя бы пару минут.       Ученики повернули головы в её сторону, ожидая ответа.       - Дождитесь перемены, уверена, это не составит большого труда, - огрызнулась женщина, проходясь взглядом по классу, что по взмаху руки вернулся к чтению текста учебника.       Она неспеша подошла ближе к мужчине, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, и чуть наклонилась вперед, томно выдыхая с хитрой блаженной улыбкой на губах.       - В конце концов, вам не привыкать: одно слово в немецком языке произносится дольше, чем вы будете находиться в этом кабинете, - сощурилась и тут же отстранилась, провожая учителя змеиным взглядом.       Кто-то в классе отпустил тихий смешок.       Локсли нахмурился.       Звонок не заставил себя долго ждать – Миллс успела лишь вновь вернуться к своему столу, когда пронзительный звук порвал тишину кабинета. Дав указания классу напоследок, она как ни в чем не бывало села за свой стол и уткнулась в материалы для следующего урока. Дети покидали помещение, тихо переговариваясь, и только Робин продолжил стоять, точно невидимый, и тихой ненавистью пронзать ее с расстояния насквозь.       Она не замечала его и тогда, когда в закрытом кабинете не осталось никого кроме них двоих.       - Ты серьёзно будешь просто игнорировать меня? – он сложил руки на груди. Женщина все еще отказывалась поднимать свои глаза.       - Отлично… - протянул он.       Молчание.       Он закатил глаза.       - Ты ведешь себя, как ребенок.       - А ты ведешь себя, как последний идиот, - бросила Миллс. – О чем ты думал, когда пытался сорвать мой урок?       - Я тебя умоляю! – он фыркнул и подошел ближе, гневно упираясь руками о поверхность стола. – Как будто ты этого не ожидала! Если не хочешь, чтобы я врывался на твои занятия, перестать пытаться подпортить мои!       - Если ты о тех бумагах с непонятным текстом и идиотскими картинками…       - Да, именно о них я, черт побери, сейчас и говорю, Реджина! – яростно сверкая глазами, он повысил тон голоса.       Чертовка ухмылялась. Как же ему хотелось просто взять и сию секунду стереть эту гадкую усмешку с её лица! Он больше не видел иного смысла своей жизни.       - Я не виновата, что ты оставил их на столе во время моего ланча! - она наклонилась вперед и вальяжно вздернула нос вверх.       - Взрослый человек в своем уме не стал бы из принципа использовать материалы урока вместо подставки под кофейную кружку! К тебе с твоими играми и соревнованиями это, конечно, не относится, – кинул он с прищуром, указывая рукой в сторону двери.       - Ты просто преувеличиваешь, - она закатила глаза.       Нечто хитрое, скользкое и невероятно раздражающее сквозило в её голосе, даже когда женщина произносила, казалось, самые невинные слова. Наверное, талант.       - Ничуть.       - О, так значит, уже забыл, как неделю назад ты сам сорвал мне урок, когда «случайно», - Миллс повела руками в воздухе, - изменил мое расписание и заставил торчать здесь два часа без всякой на то причины, - её глаза прожигали в нем отверстия. – Кто из нас еще игрок, мм?       - Тебе просто нравится портить мне жизнь, - он сощурился и вновь сложил руки на груди.       Миллс встала из-за стола и плавно приняла защитную позицию, как бы специально пытаясь отвлечь его от дискуссии видом длинных ног и красивых изгибов. Она знала, как влияла на него – это было лучшей тактикой нападения, ведь каждый знал, что в запале нельзя было сдержать истинных эмоций. Она была хороша в своей игре и прекрасно это знала. Ей, кажется, искренне нравилось выводить его из себя, наблюдать, как сжимаются его зубы, как играют мышцы на теле в напряжении и гневе – все это было слишком пленительным, чтобы остановиться.       На самом деле, многое изменилось за последний месяц. Её гнев успел слегка утихнуть, но неприязнь к Локсли осталась и превратилась насмешки и соревнования по изобретательности в издевках. А еще пару раз они… срывались… Поклялись забыть о произошедшем, но все равно порой продолжали игнорировать свои правила, когда момент позволял. Это не значило ничего.       Она вновь присела на край стола, позволяя узкой юбке слегка собираться на бедрах, но не посмела прекратить спор. Разыгрывая непосредственность и лукавость в одно и то же время, она наслаждалась тем, как секунды утекали сквозь его пальцы, а вместе с ними и мужское терпение.       - Я не говорила, что уживаться со мной будет легко, - фыркнула женщина.       - С самого первого дня ты просто не можешь дать мне спуску, - продолжил мужчина. – И я не понимаю, что такого сделал тебе, Реджина…       Он подошел ближе.       - Я думал, мы смогли найти общий язык, но ты просто… невыносима…       Он сократил расстояние, не меняя ни единой эмоции на своем лице. Она смотрела на него с вызовом в глазах, с блеском, который заставлял его кровь кипеть, и в этот момент он вспомнил, почему именно они не говорят много в компании друг друга. Им нельзя было находиться рядом, а со словами из них выходил лишь яд. Молчание было соблазнительнее. Ярче.       - Prenez garde, Робин… - она оскалилась, придвигаясь совсем близко, и выдохнула прямо в его губы.       Они выучили, что опасно было так долго смотреть друг другу в глаза, ведь сложно было сдержаться, но сопротивляться совершенно не хотелось. Воздух накалялся, дыхания смешивались, и сложно было понять, что было между ними в этот момент. Она все еще ненавидела его, но эта ненависть по какой-то причине рождала самые яркие, прекрасные искры.       Она не могла держать себя в руках. Она забывала все на свете и ненавидела себя за эту слабость. Это было уж слишком.       - Ты прекрасно знаешь, что я не понимаю твои картавые изречения, - бросил он.       - Ох, прекрати болтать, - нетерпеливо выдохнула женщина и, схватив Локсли за воротник рубашки, с силой притянула к себе. Она разбилась на части в момент, когда их губы обожглись друг от друга.       Что ж, да… Именно поэтому они много не говорили.       Задохнувшись из-за резкой нехватки кислорода в легких, он с каким-то отчаянием поддался её магии, врезаясь в её губы в схватке за первенство, и грубо зарылся пальцами в волосах, вдавливая её в свое тело. Они танцевали чувственное танго, когда не могли насытиться друг другом и просто продолжали извиваться под прикосновениями. Хотелось чувствовать ярче, хотелось чувствовать больше, наполняя каждую клетку тела липким горячим желанием. Её теплая кожа горела под его холодными пальцами, что наверняка уже оставляли красные следы.       Он едва ли сопротивлялся всему происходящему. У него не было времени подумать о том, что он творит, и какие последствия будут охотиться за их головами, когда реальность безжалостно захлестнет их обоих. К черту все!       Реджина всегда говорила, что это был последний раз, что этого точно больше не повторится. И после второго раза он перестал верить этим её словам. Разве можно было остановиться? Разве у кого-то были силы это сделать?       Эта женщина. Эта безжалостная, великолепно-коварная, сложная и шикарная женщина была в его руках и хотела его в ответ. Кем он был, чтобы жаловаться?       - Мы так и не… - она задохнулась, освобождая уже чуть припухшие губы, -…решили… что будем делать с этой ситуацией, знаешь?..       Она лениво усмехнулась, ерзая на месте, когда его легкая щетина начала щекотать её кожу, когда губы переместились на тонкую шею.       - Боже…       Она, кажется, вскрикнула, но тут же заткнула рот своей же ладонью, когда его холодные пальцы медленно пробрались под ткань её рубашки и дотронулись до раскаленной кожи на спине. Проследив пару позвонков своей рукой, мужчина стиснул её сильнее, как будто между ними еще оставалось расстояние.       - Я думаю, мы найдем взаимопонимание…       Её нога взметнулась выше, прижимаясь к его бедру, и юбка окончательно измялась, собираясь выше положенного. Хотелось прикасаться каждым свободным сантиметром кожи, чувствовать тепло чужого тела, раствориться.       Он мгновенно вернулся к её губам, не зная, как остановить себя. Будто бы она была его наркотиком, и его зависимость не позволяла ему отрываться от неё. Перемещая руки на её бедра, он стиснул их так крепко, что она мгновенно похоронила вздох на его губах. Машинально она двинула бедрами вперед. Он что-то прорычал.       - Я не выдержу… - надрывно пробормотал он.       Его эмоции были на пределе. Околдованный, взбудораженный, он не мог остановить собственные руки от того, чтобы исследовать её тело, казавшееся таким крохотным на фоне него. Это чувство поглощало, делало его слепым и, может, именно этого добивалась эта чертовка? Ему хотелось больше. Все горело.       Её тело само рвалось к нему навстречу, её непослушные ладони путешествовали по его телу, а пальцы впивались в крупные руки, прижимая ближе. Стол был слишком жестким, но ей было все равно. Её злые губы припухли от частых грубых поцелуев, но она не жалела ни о чем.       Резкий звонок заставил их обоих вынырнуть из глубин собственных фантазий. Рваным движением женщина толкнула учителя в грудь и посмотрела на часы. Пару секунд она просто смотрела туда, пытаясь прийти в себя и избавиться от оцепенения, а после спохватилась. В её взгляде можно было прочитать панику, стыд, растерянность, когда дыхание участилось, и брюнетка заерзала на месте, пытаясь высвободиться из рук мужчины.       - Черт, черт, черт! – прошипела она. – Merde!       - Ты чего?       - Десятый класс, - бросила она, резко отталкивая его от себя, слезая со стола и судорожно поправляя одежду. От этого все равно не было никакого толку. Мужчина нахмурился, замирая в замешательстве. Испуганный взгляд учительницы метался из одного угла кабинета в другой, и только тогда до затуманенного разума Робина дошло: сейчас было только час дня. И, как видимо, у Реджины был еще урок с одним из десятых классов.       - Ох, черт, - выругался он, тут же срываясь с места.       Рваными движениями поправляя документы на столе, он смотрел, как женщина, проклиная все на свете, побежала в их личную учительскую, чтобы попытаться хоть как-то поправить макияж.       За дверью послышался шум. И когда ручка повернулась, Робин успел быстро исчезнуть за дверью их маленького кабинета, пока никто из учеников не увидел его. Облокотившись на неё изнутри, он прикрыл глаза и устало провел рукой по лицу.       Реджина в панике смотрела на себя зеркале. Она выглядела просто ужасно, и проводить урок в таком состоянии было невозможно. Мятая рубашка и юбка, испорченная укладка, размазавшаяся помада и опухшие от поцелуев губы едва ли были допустимы в классе. И как она должна была сейчас выйти туда и как ни в чем ни бывало провести урок?!       Робин поймал её испуганный взгляд, когда женщина опустошенно выдохнула.       - И что теперь? – она шепотом простонала. – Посмотри на меня, я выгляжу, как будто меня переехал автобус.       - Ты выглядишь очень сексуально, - усмехнулся он.       Она выглядела сногсшибательно даже сейчас, даже со смазанным макияжем, ведь теперь у неё не было никакого контроля, и её внешний вид лишь напоминал ему о той страсти, что была между ними. Она лишь будила в нем что-то необузданное. Такой её образ нравился ему даже больше, чем тот, что был до их встречи. Он показывал, что она была его. И к черту игру в ненавистников.       - Робин! – прошипела она. – Это не смешно. Они ждут, что я начну урок. Что я буду делать?..       Она провела рукой по лицу.       Он задумался буквально на мгновение, после чего выпалил:       - У меня есть идея…       - Робин, что ты… Вернись сейчас же!       Она не успела договорить. Мужчина уже открыл дверь и скрылся за ней, оставляя её на произвол панике в этой маленькой каморке.       Робин попытался сделать как можно более невозмутимое лицо, когда вышел к детям, держа в опущенных руках какой-то наспех схваченный учебник. Оглядев класс, что был мало заинтересован в происходящем, он услышал где-то шепот ребят, очевидно, обсуждающих его внезапное появление на уроке французского.       - Мистер Локсли? - какой-то смелый паренек крикнул со второго ряда. - А где мисс Миллс?       - Мисс Миллс сегодня пришлось уйти пораньше по определенным обстоятельствам, - начал он твердым голосом.       В классе вновь раздался шепот и, кажется, даже радостные отклики. Робин усмехнулся такой реакции.       - Она попросила меня передать, что урока не будет, - огласил он. – Но она обязательно проверит ваше домашнее задание в следующий раз, так что это ваш последний шанс сделать его, если вы были не готовы на этот урок. Всем все понятно?       Дети согласно закивали.       - Можете идти, хорошего дня, - мужчина кивнул.       Все поднялись со своих мест и быстро исчезли из класса, пытаясь уйти, пока учитель не передумал. Робин дождался, пока последний из них покинет кабинет, и одним точным движением закрыл дверь на замок. Минута – и он уже был в очень тесной комнате наедине с опешившей женщиной.       - Зачем ты сделал это? – пробормотала она.       - А у нас был выбор?       - Может, стоило дать им задание или… - она растерялась, после вновь яростно смотря на мужчину. – В конце концов, теперь у нас пропал целый урок. Нельзя просто так отпускать класс!       - Можно, если у тебя есть семейные обстоятельства…       - Но у меня их нет. Это не их вина, что их учительница не может держать себя в руках, - простонала она, понимая, что натворила.       - Поверь, они были более чем рады уйти, и, если честно, я тоже совсем непротив, - ухмыльнулся он.       - Ты серьезно? – он подошел своем близко, но она не отстранилась, раздражительно смотря на его лукавую ухмылку. – После того, что только что произошло, ты хочешь дважды наступить на одни и те же грабли? Жизнь тебя совсем ничему не учит, Локсли?       - Ну, раз уж мы все равно одни, - он провел рукой по ей волосам, заправляя растрепавшуюся прядь за ухо. Его дыхание обожгло её лицо, и женщина подняла голову вверх, чтобы карие глаза столкнулись с его голубыми. Чертов Локсли!       - Ты просто невыносим! - шикнула она, щурясь и качая головой. – Этого больше не повторится! Теперь точно.       Ну вот, опять. Ему хотелось рассмеяться.       - Технически, если мы не выйдем отсюда, этот раз будет считаться за один, - лукавая улыбка заставляла её желать одновременно с остервенением поцеловать и хорошенько ударить эту физиономию.       - Может быть, - сглотнула женщина и выдохнула в нетерпении.       - Wunderbar…       - Magnifique… - она сверкнула глазами.       В следующую секунду она уже обнаружила дерзкие губы Локсли на своих. * Genau, Томас. Gut. (с нем. Правильно, Томас. Хорошо) Wunderschön. (с нем. Замечательно) Глагол sein… (с нем. быть) ** Vous ne voyez pas? (с фр. Вы не видите?) *** Prenez garde, Робин… ( с фр. Осторожнее, Робин) **** Merde! (с фр. Дерьмо) ***** Wunderbar (с нем. Замечательно) Magnifique (с фр. Прекрасно)