Дрянь

      За окном бушевала метель. Мокрый снег разлетался по всей улице, а отвратительный ветер так и рвался разбить мои стёкла. Ужасно. Хотя чего уж тут говорить — сейчас на моей душе происходило нечто подобное.       Последние пару месяцев я находился в жуткой депрессии и только недавно, кажется, начал оправляться. У меня совсем нет идей, что со мной происходит. Я решил просто плыть по течению и ничего не предпринимать. Я действительно очень глупый человек.       Моя кровать стала такой неуютной… В ней не то что спать, в ней лежать то неудобно, поэтому я встаю, отбрасывая тяжёлую книгу в сторону. Не помню, о чём она. Что-то научно-фантастическое. Ох, Аттерсон абсолютно прав, что этот бред ни для души, ни для ума.       Меня шатает.       Так странно. Я не пил уже вторую неделю, но ощущение такие, будто я в глубоком запое. Моя голова болит и ни одно лекарство не облегчает эту боль. Я схожу с ума, это отвратительно.       Осматриваю комнату. Хочется чего-то нового, яркого. Я погряз в бесконечной рутине и это медленно, но верно убивает меня. И я ничего не могу с этим сделать, как глупо.       Из лёгкого транса меня вывел тихий скрежет, что доносился из скромного, небольшого подвала под моей лабораторией. Эта дрянь снова проснулась. Эта тварь снова хочет меня.       Спускаюсь по лестнице. Да… Думаю, что это хорошее завершение сегодняшнего вечера. Мне нужно на ком-нибудь сорваться, и эта мразь самая лучшая мишень. Я даже постараюсь не думать о том, что это приносит ему безграничное удовольствие.

Я просто хочу поиздеваться над этим грешным телом.

Да простит меня Бог.

***

      Хайд мерзко заскулил, а затем глупо улыбнулся, обнажая острые зубы, когда я вошёл в комнату и включил свет.       Он хотел что-то сказать, но я не позволил. Я сегодня не в настроении слушать его противный, скрипучий голос, поэтому я его заткнул ударом в челюсть, отчего Эдвард всхлипнул.       Смеюсь. Пусть ещё расплачется передо мной. Идиот. Но плевать. Главное, что я стёр эту тупую улыбку с его уродского лица.       Чувствую, как он дрожит. То ли от холода, то ли от боли. Хотя неудивительно. Пару дней назад он меня так довёл своим воем, что я избил его, связал и кинул в самый угол. Там ему и место. Ненавижу.       Эдвард делает жалкие попытки пошевелить ладонями в светло-розовых перчатках. Дрянь рычит. По его белоснежным губам текут слюни и я непроизвольно отворачиваюсь. Слишком отвратительно. — Доктор… — шепчет тварь, извиваясь всем своим тощим, непропорциональным телом.       Не сдерживаюсь и хватаю ублюдка за ошейник, царапая ему горло и заставляя смотреть вверх, на меня. — Тебе мало? — смотрю в его глаза.       В эти суженные, дрожащие, узкие зрачки, что так не хотят столкнуться с моими. Странно, но кажется, что что-то идёт не так. Ох, нет, мне плевать, что он чувствует в данный момент. Я пришёл развлекаться, а не думать, верно?       Несильно хлопаю его по мерзкому лицу. Я не преувеличиваю.       Чёрные разводы под его глазами доходили до щёк, а острый нос походил на клюв хищной птицы. Хайд всегда гордился белизной своей кожи, но аристократичности ему это не слишком придавало. Он, скорее, выглядел как бескровный труп. — Нх-х! — дрянь посмотрела на меня. — Что ты имеешь ввиду? — Ты же никогда не заявляешь о себе просто так, м?       Хайд негромко усмехнулся. — Ты та-ак наблюдателен! — Заткнись, — я дал ему пощёчину, но урод не успокоился. — Так чего же ты ждёшь? — он нахально улыбнулся. — О-о, не стесняйся! Тебе это не идёт.       Я закусил от злости губы. Как же он меня раздражает своей наглостью и тупостью! Но ничего, сейчас эта тварь получит своё.       О том, чтобы развязать Хайда не было и речи. Я поднял его и прижал к стене. — Э-эй… — Закройся, — приспустив ошейник, я прильнул к его шее, покрывая её засосами и укусами.       Эдвард тихо застонал, вздрагивая от каждого моего движения. Поганая блудница. Хотя признаюсь, мне нравится. Мне нравится слушать его стоны и вздохи, даже несмотря на то, что я ненавижу его голос.       Я глупый…       От него пахло дешёвым вином и чем-то ещё. Чем-то сладким. — Генри! — Хайд почти что вскрикнул, когда я поцеловал его в ключицу. Не знаю, почему я это делаю. И не понимаю, почему мне нравится это делать.       Я приобнял его за талию, прижимая к себе. Дрянь промурлыкала и потёрлась об меня. — Поцелуй меня, — резко вставил он, когда я щёлкнул застёжками его чулков. — Что? — Поцелуй меня!       Я опешил. Хотел его ударить, но, сам того не понимая, подчинился и наклонился к его губам. Целовался он крайне неплохо, но этот человек всё равно останется для меня отвратительной тварью, которую я презираю и ненавижу. Больно много грехов за его спиной. Хотя… Кто сказал, что доктор Джекилл свят, а?       По моему телу проходит жар и я понимаю, что пора кончать с этими лицемерными прелюдиями. Я ненавижу это. Я ненавижу его. Я ненавижу себя, чёрт побери!       Дрянь понимает, что я нервничаю. Дрянь чувствует, что что-то не так. Дрянь довольно улыбается, думая, что победила меня.       Достаю из тумбочки пузырёк со смазкой. — Ну же, — Хайд противно скрипит острыми зубами, заставляя меня вздрогнуть. — Пожалуйста, заткнись.       Я снимаю с него полу-прозрачные трусики. Розовые. Как и весь этот поганый костюмчик. Розовые перчатки, розовые чулочки, розовый ошейник. Приторная милость. Отвратительная развратность. Почему мне это нравится, ещё раз?       Я вхожу в него резко, без предупреждения. Эдвард вскрикивает и закатывает глаза от болезненного наслаждения. — Чё-ёрт! — по его губам снова текут слюни. — М-м-мф!       Двигаюсь в нём медленно, пытаясь расслабиться. Я чувствую себя слишком напряжённо, но чуть позже все проблемы становятся такой глупостью и я двигаюсь быстрее, шумно дыша. Мне хорошо. Я чувствую, как всё дурное в моей жизни отходит на второй план. Существует только эта комната, я и Хайд, который уже начал хрипеть из-за сорванных голосовых связок.       Я сжимаю его ягодицы и чуть сбавляю темп, чтобы не закончить всё это слишком быстро. Он громко выдохнул, а затем измученно улыбнулся. — В-вы такой извращенец, доктор!... — Кто бы говорил, — я поцеловал Хайда в шею и снова начал наращивать темп.

***

— Ах!       Мы кончаем одновременно. Моя голова кружится от нахлынувшей усталости, еле сохраняю равновесие, когда выхожу из горячего, молодого тела этого урода.       Дрянь забрызгала весь пол своей слабостью и развратом. Отвратительно. Как же отвратительно. Я отхожу, не в силах сказать ничего.

Поверить не могу, что это случилось снова.

      Отдышавшись, Эдвард развернулся ко мне. Он снова улыбается. Нагло и довольно. Я уже приготовился выслушать его очередную тупость, но этого не случилось. Он поцеловал меня.

И я ненавижу себя за то, что отвечаю на эту глупость. Хотя оно и немудрено, ведь я доктор Генри Джекилл — самый глупый человек, которого Вы только могли себе представить.