Revenge

— Как можно быть таким? — Тэхён нервно расхаживал из одного угла комнаты в другой, зло смотря перед собой. — Нет, Чимин, я не понимаю, — омега активно жестикулировал руками, от чего брату приходилось вечно уклоняться, чтобы ненароком не получить удар, — как можно быть таким жестоким? Только вернувшись с праздничной церемонии на площади, Ким прибывал в ярости и никак не мог успокоиться. Омега выпивал уже второй стакан виски, а внутри эмоции всё продолжали так же бурлить, ни на секунду не затухая. Он расхаживал по своей комнате, а в голове у него не укладывалось, как этот Чон Чонгук может быть вечно таким грубым и безжалостным по отношению к другим? Тэхён привык решать споры по-другому. Ведь переговорами и компромиссом можно добиться гораздо большего, чем слепой ненавистью ко всем окружающим. Он откровенно не понимал, зачем применять столько жестокости, если обстоятельства совершенно не требовали этого. — Ты чего так завёлся? — спокойно интересовался Чимин, что-то старательно вырисовывая в своём альбоме. Тэхён остановился напротив, раздраженно закатывая глаза: — То есть, ты хочешь сказать, что так запугивать людей это нормально? — Ой, Тэ, я тебя умоляю, это же Чон Чонгук, — брат издал тихий смешок, но увидев, что Ким был явно не в настроении шутить, поспешил принять серьезный вид, — я имею ввиду, что уже пора бы привыкнуть к таким его выходкам. Ну сказал он вместо тебя поздравительную речь. Ничего же страшного не случилось, — пожал плечами Чим. Тэхён неверяще смотрел на брата, не понимая, как тот так спокойно может говорить об этом. Будто его одного в этой стране заботит благосостояние населения и свобода выбора, которую клан Чон так старательно, с каждым днём всё больше отбирает у каждого живущего здесь человека. Ким устало плюхнулся в кресло у камина и прикрыл глаза. Возможно, омега и вправду воспринимает всё слишком близко к сердцу, ведь к его жестокости действительно пора было привыкнуть. Да вот только к такому Тэхён был не в силах привыкнуть. Как можно смириться с тем, что людей, ни в чём неповинных, унижают и избивают прямо на твоих глазах? Как спокойно наблюдать за тем, как клан Чон продолжает отравлять жизнь всем вокруг? Если Тэхён примет ситуацию и ничего не будет пытаться сделать с этим — то он ни чем не отличается от самого Чон Чонгука. Ким себя трусом выставит, побоявшимся пойти против воли самого «дьявола» города. Тэхён к такому не привык. Он с детства бороться себя приучал, иметь собственное мнение, доказывать не пустыми словами, а подтверждать поступками. Но, как бы омеге не хотелось это признавать, сейчас он ничего не мог поделать с этим «дьяволом». Всё, что ему оставалось — сидеть в своём кабинете и жаловаться младшему брату. — Чимин, если бы Чонгук просто речь собственную в микрофон сказал, я бы так не злился, — шумно выдохнул Ким, — ты не видел, что было после церемонии. Чимин заинтересовано взглянул на брата, наконец отложив свой альбом и простой карандаш в сторону, усевшись по удобней и поджав под себя ноги. — Уже под самый конец церемонии к нему мужчина пожилой подошёл. Стал унижаться, за своего сына-омегу просил, которого, как я понял из разговора, Чонгук сдал в один из своих борделей. — Подожди, он его, получается, похитил? — ужаснулся младший. — Нет, он вроде в стриптиз-клубе работал и вначале сам был не против такой подработки. Но сейчас он домой хочет, — объяснял старший, — Мужчина так отчаянно пытался доказать ему это, просил, предлагал свою жизнь в обмен на свободу сына... — Тэхён затих, снова видя перед глазами тусклый взгляд незнакомца, — а Чонгук лишь рассмеялся в ответ, пообещав, что благодаря его просьбам, омегу будут иметь теперь только самые дорогие клиенты и не по одному. Чимин испуганно слушал рассказ брата, со страхом неприкрытым понимая, что мир вокруг него вовсе не такой уж радужный, а поистине жёсткий и безжалостный. Хоть Чимину было шестнадцать лет, но омегу мало выпускали куда из дома. Со школы его сразу же забирал водитель брата, с друзьями они встречались только под наблюдением охраны. Вечеринки и посиделки — только в пентхаусе Кима проводились. Тэхён не хотел брату плохого, он попросту всеми силами старался отгородить младшего от всего того дерьма, что происходит вокруг и выльется на него при первом же удобном случае. Только вот сам же, своими вечными ругательствами на Чон Чонгука и ужасными историями про него же, напрочь топтал все мечты омеги на светлое и счастливое будущее. — Неужели этому парню никак нельзя помочь? — Чимин судорожно придумывал какой-либо план, чтобы спасти невинного человека. — Чимин-и, — Тэхён грустно улыбнулся, — я же тебе уже говорил, что пока что не нашёл никакой управы на этого ублюдка, — увидев, как погрустнел младший, Ким добавил, — но я найду, — твёрдо сказал омега, — обещаю, что найду. Раздался громкий стук в дверь, а затем в проеме появился статный альфа уже пожилых лет. Мужчина медленно поклонился сыновьям, проходя к креслу у массивного дубового стола посередине: — Надеюсь, не помешал? — Конечно нет, отец, — Тэхён и Чимин учтиво поклонились в ответ, — мы уже закончили. Чимин, быстро поняв намёк брата, забрал свой альбом и принадлежности для рисования, и поспешно удалился из кабинета, не забыв попрощаться с отцом. Джихун налил себе немного виски у бара, предложив стакан и сыну: — Спасибо, отец, но я, пожалуй, откажусь, — улыбнулся Ким, — у тебя что-то срочное или это может подождать до вечера? — Ты куда-то спешишь? — смакуя вкус алкоголя, интересовался Джихун. — У меня на сегодня запланировано ещё две встречи, — Тэхён сосредоточено перечитывал множество бумаг, скопившихся на его столе, упорно стараясь найти нужный ему договор, — так зачем ты пожаловал ко мне? Господин Ким уже перестал быть таким спокойным, начиная заметно нервничать. Тэхён заметил эти слегка резкие движения отца и понял, что видимо разговор будет не из приятных. Джихун всегда старался вначале задобрить сына, говоря на отдалённые темы, а потом уже переходить к сути разговора. На самом деле их отношения были весьма тёплыми, хоть они и не так часто это показывали. Отец любил своих сыновей, желая им только добра. Он до последнего не хотел делать ни одного из омег своим наследником. Не потому что стыдился или сомневался в силах хотя бы одного из них, отец не хотел взваливать эту непосильную ношу на такие хрупкие плечи. Джихун, как настоящий отец, выбирал счастье для своих детей. Хотел, чтобы они жили в своё удовольствие, влюбились, завели семью... а будучи главой клана Ким, они лишатся всего этого. Максимум, что светило Тэхёну — брак по расчету, детей, которых с детства будут растить наследниками могущественного клана, и ответственность, которую ему придётся тащить на себе каждый божий день. Джихун не любил просить сына о чём-то, давать советы или наставления. Во-первых, Тэхён совершенно не нуждался в них, прекрасно справляясь с обязанностями главного, а, во-вторых, потому что чувствовал вину перед ним. Не хотел доставлять сыну ещё больших проблем, — одним своим указом о передачи власти, год назад, доставил их и так немалое количество. — Тэхён-и, ты же знаешь, что я редко о чем-то тебя прошу, — аккуратно начал отец, — но сейчас, пожалуйста, прислушайся к моим словам и поступи правильно. — Я тебя слушаю, отец, — Тэхён отложил все бумаги, внимательно смотря на господина Кима. — Ты должен пригласить на празднование своего дня рождения, что состоится через неделю, и Чон Чонгука тоже. Прежде, чем ты начнёшь возмущаться, просто послушай, — отец сразу перебил Тэхёна, что уже готов был начинать кричать по-новой, — он глава самого могущественного клана в Корее. Да, я говорю именно «самого», ибо последнее время его сила и власть превосходит уже даже нашу. Если ты не пригласишь его, то выразишь глубочайшее неуважение, а это будет равняться катастрофе, так как без его финансовой поддержки и поставок товара мы будем терпеть огромные потери, — отец видел, как Тэхёну тяжело было принимать тот факт, что Джихун все же прав, и Чонгук и правда стал очень влиятельным человеком, которого не пригласить Тэхён просто не имеет права. — Хорошо, — прошипел сквозь зубы Ким, а у самого кулаки уже давно крепко сжаты были, больно впиваясь ногтями в кожу. Видеть весь вечер довольную ухмылку Чон Чонгука и выслушивать оскорбления в свою сторону — именно то, чем Тэхён мечтал заниматься на своё собственное двадцатилетие. Но выбора ему не оставили. Придётся, как всегда, взять себя в руки, надеть маску беспечности и спокойствия, гордо смотря в глаза тому, от кого в глубине души всё скручивает от страха и презрения, от кого голос дрожать начинает, а стойкий запах горячего шоколада хочется выблевать прямо на собственный праздничный стол, лишь бы он выветрился наконец-то из лёгких, перестал невыносимо разъедать органы изнутри. Тэхён не знал, как вообще сможет находиться так долго с этим «дьяволом во плоти» в закрытом помещении, но одно знал точно — этот день рождения он запомнит надолго.                                          *** Чёрная тонированная Феррари подъехала к больших размеров воротам, которые сразу же стали автоматически открываться. Въезжая во двор огромного по площади особняка, складывалось впечатление, будто в гости к президенту пожаловал. Хотя, как же по-другому должен выглядеть дом главы самого могущественно клана Кореи? Не смотря на три этажа и большое количество зелени, целый сад на заднем дворе и парковки на шесть машин, поместье не пестрило роскошью, а скорее было сделано со вкусом и особой элегантностью. Дом полностью соответствовал своему хозяину. Плоская крыша, стены выложены из чёрного кирпича, с панорамными окнами во всю стену. Идеальный пример современного стиля архитектуры. Припарковав своего стального друга рядом с остальными пятью машинами, Чонгук направился ко входу вальяжной походкой. Весь день пробыв в офисе и наконец заключив такую долгожданную сделку по продаже убыточного завода, единственное чего хотел альфа — завалиться домой, налить пару тройку стаканов виски и наконец дать голове хоть немного отдохнуть от этих нескончаемых цифр и контрактов. Только переступив за порог дома, он понял, что на спокойный вечер можно и не рассчитывать. С верхнего этажа доносилось множество писклявых голосов очередных омег, а на столе стояли уже начатые бутылки алкоголя. Чонгук не злился, он просто обречённо вздохнул и уселся на мягкий кожаный диван, расстегнув среднюю пуговицу пиджака. Плевать, что там за оргии опять устроил Юнги. Пусть развлекается, ибо парень сегодня и так принёс достаточно пользы Чону и, главное, денег. Мин Юнги — был правой рукой Чонгука, всегда выезжал на самые опасные задания, под строжайшим контролем держал всю систему безопасности. Каждый охранник, работающий на семью Чон, подчинялся Юнги, уважал его и боялся. Конечно, это не сравнится с тем страхом, который они испытывали перед Чонгуком. Это и не обсуждалось. Чон Чонгук здесь был боссом, Богом и дьяволом в одном лице. Причём не только для своих подчиненных, для всех живущих людей в Сеуле. Юнги считался вторым человеком после самого хозяина и, что самое главное, только Мину разрешено было общаться с Чонгуком на равных. Пусть Юнги и непутевым был, вечно находил приключения, слыл ужасным бабником, но именно этого безалаберного в некоторых смыслах альфу Чонгук считал единственным своим другом. Потому и разрешал иногда оставаться у себя в доме, всё равно для двух человек этот особняк был слишком огромен. Помимо Чонгука, здесь ещё жил его отец. Папа их скончался несколько лет назад, а братьев Чону так и не подарили. Так что Юнги отлично вписывался в этот замок холостяков со своими вечными вечеринками. — О, Чонгук, я не слышал, как ты вернулся, — альфа спускался по лестнице с двумя омегами в обнимку. Чон лишь недовольно хмыкнул, закинув ноги на рядом стоящий столик. — Ну конечно, ты ведь вон как занят был,— спокойно крутя в руках стакан с виски, ответил Чон. Омеги же, только главного альфу заметив, сразу спину выровняли, попку оттопырили и с пошлой улыбкой стали смотреть на Чонгука. Оно и понятно, ведь тот, даже в собственном доме, полностью уставший и вымотанный, выглядел безупречно. Чёрный строгий костюм под белую рубашку, на которой три верхние пуговицы уже были расстегнуты, превосходное тело и чувство опасности, которым от этого альфы за километр разило. Хоть Мин Юнги тоже был достаточно красив со своими платиновыми волосами и лисьим прищуром, Чонгуку все равно проигрывал. Омеги не могли взгляда оторвать от этого властного альфы. Один из омег направился к Чонгуку, подвиливая бедрами. Аккуратно усевшись на его колени, он будто спрашивал разрешения и, не получив отрицательной реакции, обхватил шею Чонгука руками. — Господин устал,— лепетал омега,— может, вам помочь расслабиться?—он соблазнительно облизнул свои губы. Чонгук разомкнул глаза и, пошло ухмыльнувшись, показал взглядом на ширинку своих брюк. Омеге несколько раз повторять не пришлось, потому уже через секунду тот стоял на коленях, расстегивая пуговицу на штанах альфы. — Кстати, Чонгук,— Юнги сидел в кресле напротив, наконец отрываясь от пухлых губ второго омеги, давая тому набрать воздуха в лёгкие,— забыл тебе рассказать главную новость. Чонгук уже не вслушивался в слова друга, полностью сконцентрировав своё внимание на нежных руках, что уже вовсю хозяйничали под резинкой боксеров. — Тебе пришло приглашение на вечеринку. — Чью?— с неким рыком, переспросил Чон. — Вечеринка в честь празднования дня рождения Ким Тэхёна,— сказав последние слова, Юнги с интересом наблюдал за реакцией альфы. Чонгук наконец открыл глаза, возвращаясь в реальный мир. Этого альфу тяжело было чём-то удивить, но сейчас он и вправду был слегка шокирован. За все 20 лет их знакомства, нахождение в одной социальной прослойке, Тэхён ни разу так и не пригласил младшего Чона на своё день рождения. Все, буквально все, уважаемые люди посещали это мероприятие, но только не Чонгук. Конечно, когда альфа ребёнком был, то обижался сильно, представляя, как когда-нибудь сможет заявиться на эту вечеринку с высоко поднятой головой, показывая этому высокомерному Киму, чего он достиг. Сейчас же Чонгуку было уже откровенно насрать на это событие. Он не чувствовал прежней обиды, не придумывал различные картинки у себя в голове, где собственноручно унижает Тэхёна перед всеми его гостями, теперь Чон мог позволить себе сделать это и наяву. Он — хозяин города, дьявол, что создаёт свой собственный ад. А к Киму у него осталась только ненависть. Необъяснимая, переходящая в неуправляемость, точно ненормальная. — Что ж,— Чон довольно ухмыльнулся, — тогда я просто обязан подарить ему самый лучший подарок.                                     *** Море — символ свободы, необъятного простора, красоты. Его плеск, свежее, влажное, солёное дыхание, неукротимый характер пленяет. Стоять на самом краю пирса, вглядываться в даль, туда, где даже солнце заканчивается — непередаваемое чувство. Намджун знал это не понаслышке. Именно в такие моменты, когда впереди тебя только неизвестность в своём чистом виде, начинаешь задумываться о вечном. Ким не любил все эту философскую лабуду, но слушая тихое колыхание волн, шум морского прибоя, он невольно уходил глубоко в свои мысли, в самого себя. Атмосфера полностью соответствовала, только вот ситуация — нет. Пусть альфа всего лишь приехал проверить очередную крупную поставку оружия с противоположного берега, для него чувство спокойствия царило вокруг, а пейзаж перед глазами — главная вещь, от которой взгляда оторвать невозможно. Высокий, статный юноша стоял на самом краю пирса, подбирая камни с земли и с предельной чёткостью кидая их по воде. Все ящики с оружием уже давным давно были выгружены, а матросы, как солдаты, стояли позади своего хозяина, но никто не осмеливался оторвать своего главу от созерцания морских просторов. Последний, кто выдернул Намджуна из его мыслей и душевного спокойствия, отправился вслед за теми камнями в морскую бездну. — Вы пересчитали товар? — наконец Господин Ким повернулся к морякам, продолжая прокручивать между пальцев очередной камушек. — Да, господин, — вперёд вышел седоволосый мужчина пожилых лет, — всё в порядке. — Отлично, — спокойно ответил Намджун и, кинув последний камень в воду, направился к машине. — Чтобы к вечеру отчёт о поставке лежал у меня на столе. Моряки лишь покорно поклонились в ответ. Намджун всегда лично контролировал большие поставки и приходы товара, предпочитая держать всё под контролем. Но сегодня он катастрофически устал, а тело, как и мозг, требовали уже скорее доехать домой. Сегодня весь день альфе приходилось находиться вдали от своего небольшого уютного коттеджа, расположенного на берегу моря. Конечно, Ким имел множество квартир, домов и даже один замок, но чувствовал комфортно себя он только здесь. Вся эта вычурность ему была не нужна. Намджун никогда не любил богатство и никому ненужную роскошь. Их с братом не растили как будущих правителей, глав клана, наследников династии. Бесспорно, они с Хосоком жили в семье высокого достатка, однако их владения и рядом не стояли с дядиными. Ким Хосок — старший брат Намджуна. Разница составляла всего два года, но не смотря на возраст, дядя передал бразды правления именно Намджуну, ведь Хосок — омега, и не мог стать главой, хоть и был старшим братом. Кимы вместе жили в загородном доме, и, по сути, являлись единственными родственниками друг у друга. Родители их погибли в автокатастрофе ещё десять лет назад, оставив мальчиков одних в этом большом, полном грязи мире. Братья действительно любили друг друга, поддерживали всегда. Хосок являлся правой рукой Намджуна, в бизнесе приносил всегда неоценимую пользу. Именно благодаря старшему брату были подписаны многие успешные сделки и заработаны тысячи долларов. Только распахнув дверь, Намджун сразу же почувствовал запах вкусной еды и, конечно же, его любимый аромат фиалки, от которого альфе просто сносило крышу. Он знал прекрасно, что неправильно, что он в ад за это точно попадёт, но он уверен был, для него и земля адом покажется, если сию же секунду запахом этим насквозь не пропитается. Намджун понимал, что так сильно хотеть собственного брата нельзя, невозможно, запретно. У него будто ломало все кости, когда не чувствовал его стройное, прекрасное тело под собой. Ким думает, что пусть люди осуждают сколько хотят, они все равно это делать будут, независимо от ситуации. Какая альфе разница на остальных, когда его личный источник наслаждения сейчас рядом с ним, пытается готовить блинчики на кухне, хоть брат и говорил старшему сто раз уже, что для этого есть прислуга. Привычку, выработанную с самого детства, так быстро не убрать. Да и альфа не хотел особо. Лучшей картины, что сейчас предстала перед ним, было не сыскать в лучших музеях мира: Хосок стоял у плиты в свободной майке, руки худые оголяя, в растянутых пижамных штанах, которые только лишь на бёдрах держались. Омега напевал очередную песню своего любимого рэп-исполнителя, пытаясь перевернуть блины одной рукой, как настоящий кухонный гений. От этой картины у Намджуна не на шутку сразу разыгрался аппетит. Но он вовсе не блинчиков хотел, а омегу, что с таким усердием их сейчас готовил. Альфа медленно подошел к брату, неслышной горой позади возвысился, положил свои руки на тонкую изящную талию, отчего Хосок слегка подпрыгнул. Он обернулся, всё также находясь в сильных руках, тепло улыбнувшись. — Привет, — нежной улыбкой одарил и потянулся за поцелуем, руками шею обвив, ближе прильнув. Намджун не врал, когда говорил, что любит своего брата. Только любовь эта другая была — грязная, плотская, ненормальная. Альфа каждую ночь доказывал старшему, как любит его, показывал насколько Хосок желанный. Намджун целовал сначала нежно, вкладывая всю свою хрупкую любовь и то время, что без него провел, затем углубил поцелуй. Сильнее сжимал в руках старшего, настойчивее прильнув к губам. Жадно, горячо, всего без остатка отдавая и заставляя Хосока сгорать, плавиться от горячих рук и мягких губ. Намджун языком провел по нижней губе брата, слегка засасывая ее и прикусывая. Ворвался в чужой рот, яро исследуя всё, проводя языком по деснам и небу, встречаясь с языком омеги. Их поцелуй — бушующий страстный танец, без правил, без рамок. И они танцевали его до конца, до последнего аккорда. — Я скучал, — Намджун опустил руки ниже по спине, на ягодицы, и сжал их сквозь тонкую и мягкую ткань штанов. Хосок лишь улыбнулся ярко и прошептал, что тоже скучал, сильно. Хосок не врал, правда скучал. Только вот не по жарким поцелуям и горячему дыханию в шею. Он по брату своему скучал. Его ждал с работы. Омега каждый вечер упорно ждать именно его продолжает, но получает только Намджуна, уставшего, просящего ласки, зачастую не спрашивающего самого Хосока. А тому и выбора не остаётся, кроме как смириться со своим положением, и с улыбкой на лице отвечать на горячие поцелуи. Младший Ким подхватил его под ягодицами, заставляя красивыми ногами обвить свой торс, и сильнее прижал к себе. Хосок его лицо в свои руки взял и поцеловал, тихо простонав в поцелуй, зная, что это заводит Намджуна еще больше. Он путался в волосах пальцами, слегка оттягивая их. Джун его на ближайшую столешницу сажает, ноги широко разводит и между ними встает, всё также целуя. Хосок же свои руки на широкие плечи переместил, оглаживая их, ведя по груди, прессу и ширинке брюк. Лукаво улыбнувшись сквозь поцелуй, омега начал расстегивать пуговицы на рубашке, что не поддавались, поэтому Хосок просто дернул за края, отчего те сами посыпались на пол. Намджун усмехнулся и сам снял эту чёртову рубашку, оставаясь пока только в брюках. Затем альфа стащил одним движением майку с Хосока, который сам руки вверх поднял и помог от нее избавиться. — Ты настолько скучал по мне? — Хосок пальцами надавил на выпирающий стояк брата и получил в ответ почти утробный рык. Намджун задрал его ноги к себе на талию, стаскивая штаны и оставляя красноватые следы от своих рук, что сминали мягкое тело. Губами припал к шее, жадно выцеловывая, прикусывая, а потом зализывая оставленные собой же следы, засасывая нежную солоноватую кожу, упиваясь запахом фиалки и вкусом. Хосок потянулся руками к штанам Намджуна и расстегнул их, быстро стаскивая вместе с бельем до колен. Альфа руками сжал мягкие половинки, развел в стороны и громко шлепнул по ним. Пальцами пробрался дальше, легко очерчивая уже пульсирующую дырочку, вставил один палец по фалангу, отчего Хосок в ожидании тихо заскулил. Не почувствовав никакого напряжения или сопротивления, Намджун ввел сразу три пальца до конца. Ему нравилось растягивать и дразнить Хосока, даже когда растяжка не требовалась. — Ну же, — заскулил Хосок, прижимаясь к Намджуну ближе. Того не нужно было просить дважды. Он закинул одну ногу старшего к себе на плечо, чтобы было удобнее, и вошел сразу на всю длину. Хосок ахнул и поддался навстречу, упираясь одной рукой в грудь брата, а второй о столешницу. Альфа вышел, тут же вошел, вызывая гортанный стон. Трахал именно так, как любил Хосок, и, что главное, как любил сам Намджун — грубо, грязно, быстро. Хосок сжимал плечи, оставляя красные полосы, целовал с дикой силой и страстью, кусал, оставлял засосы. Намджун толкнулся несколько раз, всё сильнее вжимаясь в брата, пока тот сжимал его в себе, с каждым толчком подходя к разрядке. Хосок громко застонал, откидывая голову назад, кончая, он прерывисто дышал, в то время как Намджун сбавил темп, медленнее входя и выходя, наслаждаясь. Через несколько толчков он кончил, облокачиваясь на Хосока, пока тот обнимал его за спину. — Ты невероятен,— шептал Намджун на ухо, сильнее наваливаясь на омегу голым торсом. — Мне кажется, что блинчики уже окончательно сгорели,— шутливо улыбнулся Хосок, пытаясь вылезти из-под массивного тела брата. Хосок, так и не думая одеваться, подошёл к плите, пытаясь спасти хоть какие-то остатки еды. Омега чувствовал, как Намджун снова взглядом его пожирал, но стойко старался, как следует, сохранять внимание на готовке, а не на возбудившимися альфе, что стоял позади. — Хосок,— нежно протянул Намджун,— неужели тебе блины важнее меня? Старший все же лицом к брату повернулся, слегка ахнув от того, в какой близости стоял тот, упираясь стояком в живот омеги. Постаравшись взять себя в руки и смотреть только в глаза, не опуская взгляда к накаченному телу, кубикам на животе, Хосок сказал то, что в первую очередь хотел сообщить. Но тот видел ситуацию по-своему, сразу же заткнув рот поцелуем. — Намджун, тебе сегодня пришло приглашение на вечеринку дня рождения Ким Тэхёна. — И что?—безразлично спросил альфа, пожирая Хосока взглядом. — Если ты собираешься успеть, то нужно вылетать уже завтра,— старший был слегка раздражён, ведь Джун, казалось, сейчас совершенно не слушал его, только о сексе думая. — Значит, полетим,— альфа медленно выцеловывал шею брата, переходя на ключицы. — Постой, что?- отпрянул Хосок,— ты всерьёз решил ехать? Ким устало вздохнул, понимая, что старший не расслабится, пока не выяснит всё, что ему надо. — Ну, а что в этом такого? Я уже два года, как глава клана Кан, а встречался с остальными «королями» только три раза. Думаю, что пришло время наладить сотрудничество с нашими друзьями из-за моря. Хосок напрягся сразу же, в струнку внутри вытянулся, но видом не показывая этого совсем. Он наоборот сразу же притянул Намджуна к себе, и укусив того за мочку уха, тихо прошептал: — Делай, как знаешь,— омега целовал скулу,— Ты ведь главный альфа,— медленно подбираясь к губам,— Хотя мы бы могли провести выходные куда интересней, вдвоём, в спальне,— старший заключил альфу в страстный поцелуй, а бедром уже давно сильнее прижимаясь к стояку. — Пожалуй,— Намджун не смог сдержать глубокий вздох стона, когда брат рукой обхватил головку его члена,— твоё предложение кажется мне куда заманчивее...