Fuck me and marry me young Vol.XI

Отец Отабек, окруженный книгами, стоял на амвоне*, когда услышал стук в церковную дверь. Вечерняя служба закончилась какое-то время назад, и все уже покинули помещение — священник был один. Он посмотрел в сторону входа и за полуоткрытой дверью увидел фигуру. Он не мог сказать многого о человеке, стоявшем там: с закатом солнца вход освещался лишь светом зажженных свечей — теплым, но тусклым. — Святой Отец, могу ли я войти? — спросила фигура мелодичным мужским голосом. Отец Отабек сошел с амвона и направился к двери. — Конечно, входите, — ответил и жестом повторил свои слова. — Для каждого открыт дом Господа. Мужчина вошел, закрывая дверь за собой, и подошел ближе к священнику. Отец Отабек смог разглядеть лицо вошедшего, и его нижняя челюсть оказалась у пола — так прекрасен был мужчина. Средний ростом, стройный, с длинными светлыми волосами и зелеными яркими изумрудами вместо глаз. Эти глаза, вот что гипнотизировало Отца Отабека больше всего. Грешные, полные обещаний. Он мысленно осадил себя и покачал головой, прогоняя неподобающие мысли. — Чем я могу вам помочь? — Если говорить на чистоту, я пришел к вам. Хотел поговорить с вами… Святой Отец, — чувственно кусая губу, сказал блондин, и Отабек почувствовал жар в теле. — Желаете исповедоваться? Вам нужно подгото… — Я хочу только поговорить, — неожиданно резко и холодно прервал его блондин, и под взглядом пронзительных зеленых глаз пришлось сделать шаг назад. — Простите меня, Святой Отец, — уже более вежливо. — Я хотел поговорить, потому что недавно я прошел через… ад, — самодовольно улыбнулся. — Я прошу прощения. Знаю, как сложна может быть жизнь. И, разумеется, мы можем поговорить. Для начала назовите ваше имя. — Юрий. — Приятно познакомиться, Юрий. Я Отец Отабек. — Я знаю, кто вы, — в чувствах выпалил блондин. — Я наблюдал вашу проповедь. Ваши страсть и пыл и привлекли меня… — Юрий облизнул губу — жар вернулся к Отабеку. Невозможно словами выразить красоту блондина и искушение, вызываемое им, его роскошными — и наверняка сладкими — губами, фарфоровой кожей. Отец Отабек редко чувствовал соблазн согрешить и желание к прихожанину, но прямо сейчас это все, о чем он мог думать: блондин, обнаженный, в различных позах, с широко раскрытыми ногами и похотью застланными глазами, выкрикивающий его имя. Отабек снова покачал головой, чтобы окончательно снять наваждение, и напомнил себе, что он в церкви. — Мне нравятся церкви, — с энтузиазмом продолжил Юрий, — все эти теплые цвета: золотой, красный, коричневый — смешанные с темной атмосферой, создаваемой свечами. Будто дома. Вам бы полюбился мой дом, Святой Отец. — А где вы живете? — полюбопытствовал Отабек, но внимание блондина перехватило что-то позади священника. Улыбка озарила светлое лицо, и его глаза возбужденно сверкнули. Он прошел мимо и подошел к большой иконе. — Иоанн Креститель**, — указал на нее. — Бедняга. Что за ужасная смерть, за что? Отец Отабек встал рядом и уже хотел ответить, как внимание блондина привлекла следующая икона. — О, а это Мария! Какая чудесная картина, вау! — взволнованно сказал Юрий. — Скажите, Святой Отец, вы думаете она и правда умерла девственницей? — Юрий, пожалуйста. Давайте поговорим о вас. О чем вам нужно поговорить? Блондин всем телом повернулся к священнику. — Видите ли, есть кое-что, чего я не понимаю. Почему секс рассматривается Богом как грех? Он же сам сотворил его, разве нет? — блондин приблизился, и Отабек оказался загнанным в угол. Он не мог ни двигаться, ни оторвать взгляда от завораживающего блондина. — Перед прихожанами вы притворяетесь святым, чистым, но где ваша святость, когда вы возвращаетесь домой и дрочите на порно с горячими блондинами или когда трахаете проститутов на заднем сидении вашей машины? Довольно лицемерно, не думаете? Вы говорите, что любите Бога, но на деле вы такой же, как я. Мятежник, — блондин ухмыльнулся. Отабек раскрыл глаза. — Что вы такое говорите? Кто вы? Блондин приложил ладонь к стене слева от священника и прильнул ближе. — Угадайте, — прошептал он и лизнул ушную раковину. Будто разряд тока пробежался по телу, кровь прилила к члену, и Отабек дернулся. — Ч-что вам нужно? — Вы, — ответил блондин, сверля взглядом, полным страсти и похоти. — Как я говорил, я наблюдал за вами во время проповеди. Я видел вашу душу — мм, такая темная. Всю страсть и темноту, что есть у вас внутри, я хочу присвоить себе. Хочу, чтобы вы стали моим, ваше тело, ваша душа, навеки. — Никогда. Я предан моему Господу, — ответил священник слабым голосом, и блондин рассмеялся. Он позволил своей руке скользнуть под одежду священника и сжать его нескромную эрекцию. — Однако вы хотите меня, Святой Отец. Так сильно хотите, что ваш член обжигает мою ладонь и тяжелеет с каждой секундой, уже истекая смазкой, — блондин сжал кулак посильнее и стал надрачивать, медленно, параллельно облизывая ухо священника. — Если пойдете со мной, будете брать меня, когда угодно и как угодно. Я буду вашим, а вы моим до скончания веков. Я буду подчиняться каждому вашему приказу. Встану на колени, когда бы ни приказали, раздвину ноги и открою свою сладкую и теплую дырку, которая — о, не сомневайтесь — будет всегда готова для вас. Буду вашим личным безотказным любовником из преисподней. Зачем прислуживать в раю, если можно царствовать и властвовать в аду? Будьте со мной, Святой Отец. Священника забила дрожь: от заводящего шепота, от ладони вокруг члена, от чувства приближающегося оргазма. Разум заволокло пеленой. Невероятно сильно хотелось отпустить сдерживаемое желание. Блондин был прекрасен. Он был совокупностью того, чего желал священник ночами и реализовывал, смотря порно или платя за секс. Мягкая, жаркая кожа, похотливое выражение лица. Больше не было ни единой возможности изгнать мысли, как бы оттрахать его здесь, в святом месте, стены которого отражали бы его стоны громким эхом. Тем временем, демон, нагой, зажав священника у стены, медленно надрачивал его член и целовал и покусывал его челюсть и шею, доводя до дрожи и всхлипов. — Прошу, прекрати, пока не поздно, — прошептал Отец Отабек, стараясь продержаться хотя бы еще немного, но демон громко засмеялся. — Ваша решимость заводит меня еще сильнее, — зашептал демон и, незамедлительно оказавшись на коленях, вытащил член священника из одежд. Жадно скользнул по головке языком, провоцируя, не отрывая взгляда от лица священника. Отец Отабек закрыл глаза — лишь бы не видеть открывавшуюся перед ним картину. — Откройте глаза, Святой Отец, — приказал демон, и священник подчинился. Демон продолжал лизать член по всей длине, не забывая руками массировать тяжелые яички. Дальше он взял его в рот до конца: головка уткнулась в заднюю стенку горла, и демон застонал, глядя прямо в глаза священнику и ухмыляясь своими. Священник совсем потерялся, когда демон начал двигать головою туда-сюда, старательно сося и вбирая его член максимально глубоко. — Пожалуйста… — прошептал священник, демон остановился и довольно улыбнулся. — Что «пожалуйста», Святой Отец? — Больше. Демон встал, раздел священника до конца и из ниоткуда достал ошейник с поводком. Надел его на шею священнику, притянул за поводок, чтобы быть ближе, лицом к лицу, и холодно прошептал вопрос: — Вы осуждаете Господа? — Да, — прошептал священник, вызывая у демона ухмылку. — Пойдете со мной до конца, в вечность, телом и душой? — Да! Демон широко улыбнулся — ангельской улыбкой — и втянул священника в жесткий поцелуй, сцепляясь языками и стоная. Используя поводок, демон поставил священника на колени и приказал: — Отсосите мне. Отец Отабек открыл рот и постарался взять как можно глубже и подавить рвотный позыв. Пока священник работал своим ртом, изо рта демона вырывались громкие стоны. Тут он снова потянул за поводок. — Хотите трахнуть меня, Святой Отец? Хотите почувствовать, как горячо и узко у меня внутри, как я буду ощущаться, сжимаясь вокруг вашего члена, крепко обнимая его? — священник кивнул, и демон заставил его лечь на пол, а сам остался стоять над ним. Он посмотрел вниз и хихикнул, надрачивая свою эрекцию. — Шикарный вид, верно? Вам нравится, Святой Отец? — указал он на себя. — Да, — на выдохе ответил священник и обнял демона за икры. — Пожалуйста, я хочу тебя. Демон медленно и грациозно опустился и сел прямо на член Отца Отабека, вбирая его в себя по сантиметру. Чувствуя, как член растягивает и заполняет его так хорошо, что сдерживать стоны невозможно совершенно, он запрокидывает голову, и длинные светлые волосы касаются ягодиц. Он начал быстрее и быстрее двигать попкой, отчаянно желая почувствовать каждую клеточку желанного члена. — Мне так хорошо, Святой Отец. Я знал, что секс с вами — настоящее, ни с чем не сравнимое наслаждение, — заскулил демон. Священник на это лишь застонал и сжал ягодицы блондина в попытке заставить его быстрее трахать себя на его члене. — Позволь прикасаться к тебе, — демон привел голову в нормальное положение и замедлил скорость. — Вы обещаете быть верным мне, любить и удовлетворять меня вечно? — Да, только разреши прикоснуться, пожалуйста. — Вы посвятите себя мне безраздельно? — продолжил свои вопросы демон, качая бедрами, наворачивая ими круги чуть быстрее, отчего у священника закатывались глаза. — Да, — сквозь всхлипы выкрикнул священник. Демон потянул за поводок, заставляя священника сесть, и обхватил его за плечи. — Сейчас можете трогать меня, как пожелаете, — сказал он, и священник, громко застонав, уткнулся в его шею, провел зубами и языком по сладкой, чуть потной коже и сильно укусил, рыча и впиваясь короткими ногтями в спину демона. Демон в это время продолжал наворачивать круги бедрами, воя на одной ноте. Он приблизился к уху священника. — Теперь я ваш, Святой Отец. Священник застонал громче, вбиваясь в демонскую задницу и выбивая из него крики блаженства. Он просунул руки подмышки демона, приподнял его стройное тело и приник к манящему соску ртом. Взял его в рот, покатал языком и нежно зажал губами. — Святой Отец… — простонал демон и попытался ускорить ритм. — Трахаете меня потрясающе… Еще, еще. Священник задвигался жестче, задевая внутри демона все самое чувствительное и продолжая терзать уже другой сосок. Демон закричал, чувствуя надвигающуюся волну оргазма, и успел лишь обвить шею священника и сильнее прижаться к нему, как эта волна накрыла его. Перед глазами потемнело, тело задергалось в конвульсиях и не останавливалось до того, пока Отец Отабек, кончивший секундами позже, не оставил все семя в нем, впиваясь зубами в шею. Юрий-демон обнял Отабека-священника, обессиленно роняя голову ему на плечо, успокаиваясь и остывая после бурного оргазма. Отабек пригладил светлые волосы, и Юрий удовлетворенно замурлыкал. — Демоны разве мурлыкают? — пошутил Отабек. — Ага, когда священники трахают их до беспамятства. — Как ты себя сегодня чувствовал? — Хорошо. Только тошнило утром, но это не так страшно. Отабек нахмурился. — Ты не разбудил меня. Юрий отстранился от мужа и посмотрел на него серьезным и удивленным взглядом. — Почему это я должен был тебя будить? — Потому что я хочу помогать тебе. Бровь Юрия приподнялась. — Как? Тоже собираешься блевать? — Я просто хочу быть там, чтобы поддержать тебя, умник, — Юрий закатил глаза. — Не будь таким, Бека, я вообще-то самостоятельный омега, — он задумался, — но если мне нужна будет помощь, я дам тебе знать. — Обещай мне. — Хорошо-хорошо, обещаю. А теперь будь хорошим альфой и отпусти меня проверять пирог. А еще я выбрал классный фильм, — воодушевленно продолжил Юрий, вставая и тяня на себя Отабека. — Что за фильм в этот раз? — Вторая часть Заклятья. Как и в первой части, там будут одержимость демоном, призраки, экзорцизм и еще много всего интересного, — весело улыбнулся Юрий и потянул Отабека за руку. — Пойдем, — и шагнул в сторону кухни все еще трясущимися ногами. — Стой. Стой, Юра. Сначала в ванную. Кто-то весь в смазке и сперме, — Отабек нежно коснулся ягодицы омеги и слегка сжал. — Но я хочу проверить пирог, Бека, — жалобно попросил Юрий. — Я сказал, сначала в ванную, — строго настоял Отабек и, больше не слушая возражений, подхватил омегу на руки. Юрий хныкнул и крепко обнял Отабека за шею, будто бы боялся упасть. — Боже, предупреждать же надо, Бека, — Отабек на это лишь улыбнулся и понес своего омегу в ванную.

🐈🐈🐈

Они помылись, поужинали, и теперь, сидя под одеялами на диване, смотрели выбранный Юрием фильм. Отабек старался держаться, но его глаза то и дело закрывались, и он периодически задремывал. Будили его либо тычки Юры, либо его же громкие вскрики, когда что-то страшное происходило в фильме. Омега обеими руками обхватывал руку Отабека, крепко ее сжимая и льня всем телом, и утыкался лицом в плечо каждый раз, когда пугался. Юрий услышал, что альфа захрапел, и снова ткнул его в бок. — Бека, проснись. Ты все пропускаешь. Отабек широко распахнул глаза и, вздохнув, сконцентрировал взгляд на экране. — Почему в фильме Мэрилин Мэнсон? — сонно спросил он. — Какой Мэрилин Мэнсон, Бека? Это демон. Ты бы знал это, если бы не засыпал каждые пять минут, — раздраженно ответил Юрий, продолжая смотреть фильм. — Я не сплю — просто даю глазам отдохнуть. — Болтай боль… Ааа! — закричал Юрий, вторя крику женщины из фильма, и закрыл лицо рукой Отабека. Отабек же перекинул руку за спину Юрия, притягивая ближе и укладывая его голову на свою широкую грудь. Теплое тело рядом и сладкий омежий запах спустя несколько минут снова погрузили его в сон. — Бека, просыпайся, — прошептал Юрий и потряс его немного. Отабек вскочил. — Юра? Что? Фильм? — Закончился. Пойдем в кровать, — Отабек зевнул. — Наконец-то, — он встал, потянувшись, и направился в ванную, замечая, что Юрий следует за ним. Отабек остановился и повернулся. — Что ты делаешь? Юрий засунул руки в карманы пижамы и прикусил губу. — Я с тобой иду, — как ни в чем не бывало. — Мне нужно отлить. — И что? Я видел, как ты отливаешь миллион раз. Мы женаты, Бека, — и показал свой безымянный палец. На это Отабек приподнял бровь и скрестил руки на груди. — Из-за фильма? Ты боишься оставаться один? — Чего? Да нет, конечно. Я… Это ребенок! — Юрий ласково положил ладонь на низ живота. — Он хочет быть с тобой, милый, — продолжил сладким голосом. Отабек усмехнулся. — Ребенок. — Да, Бека, наш ребенок. Думаешь, я бы стал врать? — в вопросе почувствовались нотки обиды. Отабек силами старался не засмеяться — все было очевидно — и закусил щеку изнутри. — Я бы никогда так не подумал, Юрочка. — Хорошо. А теперь в ванную, — обойдя Отабека, омега поспешил вперед. Уже в ванной Отабек встал у унитаза, а Юра у двери. — Юра, а я рассказывал тебе страшную казахскую легенду про невесту? Омега мгновенно заинтересовался. — Какую легенду? Не рассказывал. Давай сейчас. — Много лет назад жила прекрасная молодая девушка. Она должна была выйти замуж за мужчину, которого любила, но, когда его родители увидели ее во время обряда беташар***, она им не понравилась и они ее убили с помощью мачете. Разрубили на кусочки, а потом смыли их в унитазе. Говорят, что с тех пор она вылезает оттуда в своем кровавом свадебном платье и, используя мачете, убивает счастливо женатых супругов. И знаешь, когда она вылезает? — Юрий уже трясся от страха и прикрывал рот ладошками. Он потряс головой и отозвался ослабевшим голосом: — К-когда? Отабек заправил член обратно в штаны и ответил: — Когда спускаешь воду. Вот так, — и нажал на кнопку смыва. — Нет, Бека. Блять! — выкрикнул Юра и выскочил из ванной комнаты со скоростью самой быстрой пулей. Отабек захохотал, сгибаясь пополам, и, наскоро помыв руки, покинул комнату в поисках Юры, не переставая смеяться ни секунды. Юрий нашелся в гостиной со скрещенными на груди руками и лицом человека, обиженного, но жаждущего мести. — Ты же все выдумал? — зашипел он. Отабек все еще трясся от смеха и стирал слезы с глаз. — Не могу поверить, что ты повелся, Юра. — Засранец, урод, — подушка полетела в Отабека, но тому удалось увернуться. — Тебе нужно было видеть свое лицо. — Козлина! — вторая подушка достигла своей цели. Отабек наконец прекратил смеяться. — Признайся, Юра. Фильм напугал тебя. Будь честным. — Нет, ни черта подобного, — заупрямился омега. — Тогда докажи: иди в ванную и останься там с выключенным светом. Ставлю на то, что долго ты там не протянешь. — О, я докажу тебе, еще как докажу, — Юрий замаршировал прямо в ванную, захлопывая за собой дверь. Не прошло и двух минут, как Отабек услышал громкий крик, шедший из ванной. Он побежал и открыл дверь нараспашку. — Юра?! — Отабек включил свет и, подбежав к омеге, опустился на колени, обхватывая ладонями лицо любимого и вглядываясь в его глаза. — Что произошло? — Бека, ч-что-то потянуло меня за руку и толкнуло к стене. Отабек побелел лицом. — Ты ударился? Где-нибудь болит? — Отабек осмотрел Юру на наличие повреждений и ран. — Бека, оно потрогало мой живот… нашего малыша, Бека… — О нет, Юрочка, — глаза повлажнели, голос осип, Отабек уткнулся лицом в живот омеги, обнимая руками за бедра. — Повелся! — Юрий мягко отстранил альфу и сдержанно засмеялся. — Что ты… Ты что творишь?! — Нужно было видеть твое лицо, Бека, — передразнил он слова альфы. — Ты — маленький говнюк! — Отабек схватил Юру, повалив себе на плечо, и, дойдя до кровати, повалил омегу на нее, нависая сверху. — Я так за тебя испугался, сердце в пятках до сих пор. Как можно с таким шутить? Что ж ты такой непослушный? — Юрий довольно замурлыкал. — Мой Бека… — Ну-ка молчать, котенок. Я должен… нет, просто обязан наказать тебя. — Как же, как же, папочка? — Отабек положил руки на живот омеги и начал щекотать. — Ааа… Бека, ребенку не нравится щекотка. Бека, ребеночек, — пытался достучаться до альфы сквозь смех. — Ребенок, да? — усмехнулся альфа и опустил голову ниже, прямо к животу омеги. Поднял футболку и оставил долгий нежный поцелуй на коже. — Вот так. Сейчас ему нравится? — омега снова замурлыкал. — Да, очень, — он зевнул и потер глаза тыльной стороной ладоней. — Устал? — Юра кивнул. — Забирайся под одеяло. Как только они оба улеглись, Юрий привычно обнял Отабека поперек груди и умостился на ней головой, утыкаясь лицом. — Бека? — Мм? — Если мне ночью нужно будет в ванную, ты пойдешь со мной? Отабек усмехнулся и поцеловал омегу в макушку. — Конечно, детка. ______________________________ *Амво́н — специальное сооружение в христианском храме, предназначенное для чтения Священного Писания, пения или возглашения некоторых богослужебных текстов, произнесения проповедей. **Иоанна Крестителя обезглавили http://molitva-info.ru/wp-content/uploads/2018/01/Ioann-Predtecha-640x860.jpg ***Беташа́р — обряд знакомства невесты с родней мужа, один из свадебных обрядов у казахов и узбеков. В древности лицо невесты, прибывшей в дом к свекру, не показывали ни ему, ни свекрови.